Оказавшись в спальне, Эван достал несколько листов и принялся изрисовывать их резкими, порывистыми линиями. Те сами собой вновь и вновь складывались в черты девушки, которую он любил. Спустя два часа он окончательно выдохся и, убрав новые рисунки в тумбочку, достал планшет. На учебном портале высветилось несколько десятков признаний, которые должны были быть анонимными. Бегло их пролистав и не найдя среди отправителей ту единственную, Эван удалил любовные послания, даже не прочитав, а затем кликнул на уведомление о новом письме от Уилла Лэджера.

«Ты был прав, – писал он. Эван почти слышал его разочарованную интонацию. – Быстрые свидания и правда оказались бесперспективной затеей. К тому же с половиной из пришедших девчонок я уже встречался, так что сегодня из библиотеки пришлось спасаться бегством. А потом еще и грохнулся на этом дурацком скользком полу с мыльными пузырями! Хорошо, что обошлось без переломов. Надеюсь, твой вечер прошел удачней. Спокойной ночи».

Эван отключил планшет и улегся в кровать. Глядя в потолок, он во всех деталях вспоминал их с Эйприл встречу. То, как она обнимала его в ответ. Как часто дышала. Тогда он был уверен, что она чувствует то же самое, что и он, но все померкло, когда она заставила Эвана ее отпустить.

Что это было? Помутнение рассудка? Или усталость от их непрекращающейся вражды? Эван потер лоб. Он уже ничего не понимал. Их встреча в темной комнате не казалась ему случайной… Так он и лежал, уставившись в потолок, до тех пор, пока в спальню не ввалился Тэхен, чуть не опрокинув напольную вешалку. Эван прислушался. Тэхен не был пьян, а значит, их свидание с Эйприл завершилось как минимум хорошо. Скинув с себя обувь и одежду, сосед плюхнулся в кровать и тут же тихо захрапел.

Утром Эван, как часто бывало, проснулся от звука работающей кофемашины.

– Доброе! – бодро сказал Тэхен, услышав шевеление в кровати Эвана. – Что хочешь?

– Давай латте. – Эван откинул одеяло в сторону и опустил ноги на пол. Все тело болезненно ломило – он уснул только под утро и проспал всего пару часов.

– Давай латте, – кивнул Тэхен, отставляя свою кружку в сторону. Потянувшись за кружкой Эвана, он начал напевать под нос веселую мелодию.

Умывшись, Эван вернулся в спальню в скверном настроении.

– Ты чего такой? – спросил Тэхен, протягивая ему латте.

– Не выспался. – Эван сел за стол и сделал маленький глоток. – Вкусно. Спасибо.

– Ага, – отозвался Тэхен. Взяв свой планшет, он плюхнулся в кресло-мешок и принялся заинтересованно изучать страницы учебного портала.

– Как прошел День влюбленных? – Как бы между прочим выдал Эван, нервно постукивая пальцами по столу.

– Все классно! – ответил Тэхен, не отрываясь от планшета. – Эйприл, конечно, скромница, но эта скромность так подкупает… Кстати, у нее появился анонимный поклонник. Или даже два. Только она об этом не догадывается.

Эван едва не подавился.

– Если она не догадывается, то как догадался ты? – осторожно спросил он.

– Эти олухи прислали вчера подарки, – усмехнулся Тэхен. – Через купидон-почту ей доставили золотой кулон с кошкой, а потом еще цветы. Белые лилии.

– Она получила подарки?

– Ага. Только думает, что они от меня! Гениально, да? – хохотнул Тэхен, выключив планшет и глянув на Эвана. Должно быть, он ожидал похвалы за смекалку.

Тэхен присвоил его подарки, черт возьми! Ладно цветы, но кулон, который Эван сделал своими руками, вложив душу…

– Но ты ведь заказывал свой букет. – У Эвана резко разболелась голова. Он пытался скрыть злобу во взгляде и не был уверен, что ему это удалось. Латте больше не казался вкусным. Он явно горчил.

– Да. Но мой заказ отменили. – Тэхен пожал плечами. – Я заказал красные розы, а спустя несколько часов мне написали, дескать, популярный товар, цветов на складе больше нет и все такое. Перезаказывать было уже поздно. А потом Эйприл выставила фотку с белыми лилиями на своей странице, подписав, что букет анонимный и…

– И ты сказал, что цветы от тебя. – Эван не спрашивал. Он спрятал под столом свои руки, сжавшиеся в кулаки. Только бы не ударить Тэхена, только бы не ударить…

– Классно, да? Анонимный поклонник моей девушки оказал мне добрую услугу. Выручил так выручил!

– И кулон тоже якобы от тебя…

– Да, да, да. – Допив свой кофе, Тэхен блаженно растянулся в кресле. – Красивый, кстати. Ей очень понравился. Она так прыгала от радости, когда получила его. Чуть не заревела. Сказала, что ей никогда не дарили золото, так что она точно не из богатой семьи, как вы все думали.

– Но ведь рано или поздно этот поклонник должен объявиться… Может, лучше рассказать ей правду?

– Спятил? – Тэхен уставился на Эвана. – Пусть только попробует объявиться, я ему морду набью! Я как раз записался в спортзал на дополнительные тренировки, мышцы наращиваю, во, гляди! – Он продемонстрировал бицепс, который ничуть не испугал Эвана. – Кстати, как думаешь, кто может быть этим поклонником?

– Понятия не имею, – как можно более убедительно произнес Эван и отхлебнул свой латте.

Тэхен снова схватил планшет и начал шерстить страницы сокурсников.

– Так-с, у кого еще нет девушки? Может, это какой-нибудь Кертис? Он вроде один. Черт, как плохо, что я на другом факультете и не вижу, что происходит у вас на занятиях! Кертис часто заговаривает с ней?

– Тэхен, я что, похож на шпиона?

– Но ты же должен что-то видеть! – ревностно возразил он.

– На занятиях я учусь! – не выдержал Эван, с шумом поставив кружку на стол. – Мне не до сплетен!

– Я, по-твоему, сплетник?! – Напрягшись, Тэхен резко сел и требовательно посмотрел на Эвана.

Тот встал, и, покачав головой, устало сказал:

– Я не собираюсь продолжать этот идиотский диалог. Мне пора на занятия.

– Ну и вали, – выпалил Тэхен. – Спрошу Уилла. Уж он точно видит дальше собственного носа!

«Ага, не то что ты!» – думал про себя Эван, пока надевал форму.

Следующие несколько дней прошли как нельзя скверно. Тетрадка в кабинете психолога оставалась безмолвна. Они с Эйприл продолжили игнорировать друг друга, да и Тэхен больше с ним не разговаривал. Эван чувствовал, что выгорел, и теперь ему стало сложно работать так же продуктивно, как в начале триместра. Радовало только одно: мама быстро шла на поправку.

– Сынок, как у тебя дела с той девушкой? – каждый раз спрашивала она во время телефонного разговора.

– Да пока ничего нового, мам. Мы заняты учебой. Второй триместр гораздо сложнее первого, так что об остальном думать не приходится.

– Если все сложится, приезжайте вместе на каникулы. На весенние или на летние – не важно. Я буду счастлива познакомиться с той, что растопила твое сердце. Уверена, она совершенно особенная!

– Спасибо, конечно, но говорить о таких вещах пока рано. Правда. Лучше расскажи, как ты? Что у тебя нового?

Переключение на другую тему обычно помогало, но ненадолго. А именно до следующего телефонного звонка.

Несмотря на загруженность к концу триместра и на приближающуюся волну зачетов, Уилла, казалось, не волновало ничего, кроме личной жизни. Он упорно ходил на свидания, после которых был зол как собака.

– Разве я многого жду? – традиционно за завтраком сокрушался он, уплетая чипсы и запивая их колой, которые предусмотрительно купил по пути в столовую. – Я просто хочу, чтобы меня полюбили так же, как я обожаю лимонный чизкейк! Кстати, почему его сегодня не подали? Хм-м.

– Зачем ты ешь это? – спросил друга Эван. Он искренне не мог понять, как можно променять вкуснейший завтрак Беллстрида на что-то другое. Тем более что сегодня выбор был особенно разнообразным: помимо стандартных хлопьев, овсяной каши, блинчиков и выпечки, сегодня подавали гамбургеры, луковые кольца и картошку фри. Такое случалось лишь пару раз в месяц.

– Меня это успокаивает. – Уилл хрустнул чипсиной. – Так что? По-твоему, если я хочу, чтобы девушка была симпатичной, неглупой и нескучной, – это уже повышенный запрос?

– Смотря что ты считаешь симпатичным, неглупым и нескучным, – сказал Эван, после чего надкусил сочный горячий гамбургер и еще раз убедился: это куда вкуснее чипсов.

– Ну вот гляди. Вчерашняя девчонка весь вечер мне доказывала, что Земля плоская! – На эмоциях Уилл запихнул в рот сразу несколько чипсин. – Что горы – это пни гигантских деревьев, а создатель первой в мире соцсети на самом деле рептилоид[8]!

Эван прыснул:

– Что, серьезно?

– Серьезно! Она верит во все это, представляешь?!

– Не может быть. Наверное, она так пыталась пошутить…

– Хочешь встретиться с ней, чтобы убедиться? – Уилл сверлил Эвана взглядом.

– Ну уж нет! Хотя признай: скучной эту девушку назвать уж никак нельзя!

Уилл пропустил это мимо ушей, с характерным пшиком открывая баночку колы. Плеснув себе в стакан немного газированного напитка, он залпом осушил его, после чего сказал:

– Я тут подумал… Пусть в Беллстриде учатся одни психи, но сюда вряд ли смогли просочиться те, кто всерьез опасается рептилоидов! Нужно добавить в свою анкету что-то вроде «конспирологам просьба не беспокоить».

– У тебя там, наверное, уже столько поправок, что скоро кандидаток не останется.

– Это да. Но еще одно подобное свидание я уже просто не вывезу, – вздохнул Уилл.

Пора было отправляться на занятия.

Творческое письмо Эван ждал с нетерпением. Еще не зная темы, он намеревался в любом случае адресовать новое сочинение Эйприл. И когда профессор Верзяк огласил задание, Эван мысленно возблагодарил его.

– День святого Валентина… Для каждого он свой, – нараспев возвестил Верзяк, мечтательно глядя в пространство перед учениками. – Сейчас вы в таком возрасте, когда любовь только-только расцветает в сердце. Славный возраст. Да-да… – Он вздохнул, улыбнувшись. – Расскажите мне о том, как вы впервые почувствовали влюбленность. Передайте само ощущение. Прочувствуйте его заново. Каким оно было для вас? Сладким или горьким? Тревожным или умиротворяющим… Я хочу погрузиться в этот омут вместе с вами. Взбудоражьте меня, и я буду очень щедр на призовые баллы!

Через пятнадцать минут, когда все закончили, профессор Верзяк начал приглашать желающих зачитать работы. Студенты, в погоне за баллами, охотно тянули руки. Все знали: каким бы ни было сочинение, профессор Верзяк не жалеет оценок хотя бы за смелость выступить перед группой.

Поднял руку и Эван.

– Мистер Грейсен, пожалуйста. – Верзяк махнул рукой, приглашая Эвана в центр аудитории. – Всегда рад вашей активности. И творчеству, разумеется.

Схватив с парты исписанный листок, Эван поднялся и прошел вперед. Не глядя на сокурсников, приготовившихся внимательно слушать, он прочистил горло и начал читать:

Коридор из зеркал ведет меня в мир иллюзий. Впереди нереальный мир, словно кусочек выдуманного сна, и, пока я иду, думаю лишь о том, чтобы встретить в том мире тебя. Только тебя одну и никого больше. Мои отражения следят за каждым шагом. Они смеются мне вслед, потому что знают, сколь глупо надеяться и сколь глупо хотеть того, чего хочу я. Но я надеюсь. Хочу. И боюсь. Боюсь не отыскать тебя там… Я правда боюсь этого, слышишь?

Черная дверь. Я толкаю ее, вхожу в темную комнату и встречаю твои глаза… Здесь играет музыка, но я не могу ее разобрать. Я не слышу ничего, кроме голоса судьбы, и не вижу ничего, кроме твоих зеленых глаз. Ты убиваешь меня. Ты возрождаешь меня. Давай же, наберись храбрости и скажи, что тоже чувствуешь это! Что тоже веришь в одну судьбу на двоих! Но вместо этого ты разбиваешь зеркало, хватаешь один из осколков и с размаху вонзаешь его мне в грудь. Прямо в сердце.

Твои глаза пусты. В них нет ничего, пока ты проворачиваешь осколок. В них нет ничего, пока ты уходишь, в то время как я истекаю кровью. Горячая соленая кровь на моем языке и губах, вместо твоего поцелуя. Я так хотел встретить тебя в этой чертовой комнате… Тебя и только тебя!

Любовь моя. Судьба моя. Смерть моя. Ты вынуждаешь меня поверить в то, что наша встреча оказалась простым совпадением. Но это не так. Я точно знаю, что это не так.

Эван не мог позволить себе взглянуть на Эйприл, но он был уверен: она все поняла и так. Сдав сочинение Верзяку и получив высшую оценку, он прошел за свой стол, ощущая, как бешено колотится сердце. Ведь сегодня он впервые сообщил Эйприл о собственных чувствах.