Для тех студентов, кто не мог позволить купить себе костюм, кладовая Беллстрида щедро предлагала на выбор разнообразные жуткие маски и образы, заботливо переданные в наследство студентами прошлого.

Всю неделю на учебном портале красовалось пестрое объявление:

Если у вас все еще нет костюма для самого жуткого праздника в году, обращайтесь к старосте вашего факультета, и он поможет подобрать карнавальный наряд вашей мечты совершенно бесплатно! Торопитесь, пока его не забрал кто-нибудь другой!

Несмотря на это, Эван не собирался наряжаться, вот только Тэхен буквально силой затолкал его в гримерку. Уилл пошел с ними «чисто ради интереса». Выбирать пришлось из того, что осталось. На вешалках висело несколько девчачьих нарядов, повидавших, судя по состоянию, далеко не одну вечеринку, остальное добро было сгружено в две большие картонные коробки. Не тратя время на поиски чего-нибудь эдакого, Эван равнодушно извлек из ближайшей белую маску с длинным черным балахоном а-ля «Крик».

– Банальней не придумаешь, – покривился Уилл. – Хоть бы постарался.

– Это классика! – усмехнулся Эван, набрасывая на себя балахон. – Сидит как влитой.

– Само собой, это же балахон, – фыркнул Уилл и кивком указал на полки, заваленные всевозможными масками. – Может, оборотнем нарядишься?

Эван критически глянул на одну из резиновых масок:

– Ну уж нет! Уверен, что в ней тяжело дышать. Сам-то кем будешь?

– Есть одна идея, но это секрет! – загадочно улыбнулся Уилл. – Скоро увидите.

– Прям великое таинство… Так что, теперь я свободен? – с надеждой протянул Эван, глядя на Тэхена.

– Погоди. Маньяку еще нужно орудие убийства. – Тэхен заглянул в коробку и начал перебирать облезлые боа, пластиковые топорики и прочий хлам. – Есть. Вот, держи.

Он извлек из коробки бутафорский нож и протянул его Эвану.

* * *

Едва стемнело, студенты во всевозможных карнавальных костюмах потянулись в актовый зал, подхватывая всеобщее восторженное настроение. Каждый предвкушал особенный вечер и хотел изрядно повеселиться, сбросить усталость, накопленную за два месяца напряженной учебы.

В назначенный час Эван и Тэхен дожидались Уилла возле фонтана с совой, гадая, в кого тот нарядился. Эвану было неудобно смотреть через маску, так что он просто нацепил ее на голову на манер кепки. А Тэхен был с ног до головы неузнаваем – в красном комбинезоне с туго затянутым капюшоном и в устрашающей маске художника Дали с выпученными глазами. Но когда парни увидели новый образ Уилла, то стало совершенно ясно, кто из них подготовился лучше всех.

Лэджер раздобыл где-то мешковатые серые штаны и выцветшую темно-зеленую куртку – казалось бы, ничего интересного. Однако грим, который он наложил на лицо поражал воображение. Виртуозно расписав его под автопортрет Ван Гога, замотав «окровавленное» ухо бинтами, с курительной трубкой во рту – Уилл таки произвел на друзей неизгладимое впечатление. Поверх всего этого он водрузил неказистую шапку с черным мехом, прямо как на знаменитой картине.

– Ну даешь! – расхохотался Тэхен, глядя на довольного Уилла. – Если бы за карнавальные костюмы присуждали призовые баллы, ты бы получил не меньше сотни!

– Как ты вообще до этого додумался? – спросил Эван, пытаясь отдышаться от смеха.

– Ван Гог – мой кумир! – Уилл выпятил грудь. – И по-моему, я на него очень похож.

– В этом образе – неотличим! – поддержал Эван.

– Словно сам великий мастер сошел с холста! – вторил Тэхен. – Про него, кстати, много фильмов сняли. Один даже был полностью нарисован масляными красками в той же технике, в которой работал сам Ван Гог[4]. Видел?

– Его видел! Шедевр! – подхватил Уилл, и втроем они направились в главный корпус, откуда уже вовсю гремела музыка. Вместе с шумной толпой они проскользнули в распахнутые двери актового зала.

– Не потеряйте, еще пригодится! – Джон Стенбек вручил Эвану, Уиллу, Тэхену и остальным вошедшим по две золотые тыквы из картона.

Те поспешно распихали тыквы по карманам, озираясь на преобразившийся зал, под сводом которого крутился гигантский диско-шар. Сверху безостановочно падало блестящее конфетти. Таинственную атмосферу дополнял стелющийся по полу туман. Черные и оранжевые воздушные шары также были в наличии. Однако наибольший ажиотаж вызывал фуршет. Три длинных стола, устеленные черными скатертями с бутафорской паутиной, зазывно демонстрировали всевозможные закуски, салаты и десерты.

Эван, Уилл и Тэхен сразу отправились туда. По пути к ним присоединился Генри Питерс в образе зомби и еще несколько его приятелей из лисьей контрады. Поедая канапе, они с азартом разглядывали костюмы сверстников и весело переговаривались.

Генри останавливался чуть ли не возле каждого студента – оказалось, что у него чуть ли не на каждом факультете куча друзей.

– Теперь понятно, где тебя все время носило, – сказал ему изумленный Уилл. – Везде!

– Не ревнуй! Раньше я думал, что лучше иметь одного лучшего друга, чем много знакомых. Но потом понял, что это травмоопасная история. Поэтому теперь я дружу со всеми! – объяснил Питерс и тут же пожал руку какому-то снежному человеку.

– Главное не разорваться, – бросил Тэхен, продвигаясь через ряженую толпу.

Зал заполонили оригинальные и не очень вампиры и вампирши, дьяволы и дьяволицы, призраки, мимы и воры, ведьмы и пираты. Многие решили не мудрить и нарядились в животных – покровителей своих контрад, так что на танцполе дрыгались различные вариации кошек, лисиц и сов. Некоторые получились весьма пугающими.

Встречались девчонки, предельно далеко ушедшие от смысла праздника. Судя по всему, они надели костюмы с самыми короткими мини-юбками и самыми глубокими декольте, какие только смогли найти.

– Этот точно из секс-шопа, – хохотнул Уилл, провожая взглядом одну из таких девиц в наряде медсестры. – Класс!

– А вон тот тип ужасно стремный. – Эван кивнул на мрачную высоченную фигуру в черном кафтане. У того была искусственная лысина, горбатый нос, заостренные уши, черные круги вокруг глаз и два длинных клыка на месте резцов. А еще удлиненные пальцы с серыми когтями и крайне недружелюбное выражение лица. – Очень качественный грим, словно бледная тварь только что выползла из преисподней.

– Это же Носферату! – вставил Тэхен, в очередной раз узнав персонажа из старого фильма. – Вот это попадание! Браво!

– Давайте на всякий случай держаться от него подальше, – съежился Уилл, отворачиваясь от чересчур жуткого ретровампира.

Его лицо тут же приобрело расслабленно-заинтересованное выражение. Причиной тому стала Джессика Рэббит[5], подошедшая к столу и потянувшаяся за пирожным. Впечатленный Уилл резко отпрянул, уступая ей свое место. Девушка обворожительно улыбнулась, оценив жест.

Парень всеми силами старался не смотреть на ее пышную полуобнаженную грудь.

– Богиня! – протянул Уилл, когда Джессика Рэббит, плавно покачивая бедрами, ушла к подругам, набрав полную тарелку профитролей.

– Еще какая… – растерянно отозвался Тэхен, мечтательно глядя той вслед. – Это о ней я вам как-то рассказывал.

В этот момент к ним подошел громила Франкенштейн с подносом в руках, и вся компания угостилась дымящимися коктейлями с сухим льдом. В каждом бокале плавало по желейному глазному яблоку.

– Ха, глядите, мухомор! – восторженно воскликнул Генри Питерс, чуть не пролив свой коктейль.

Все посмотрели туда, куда он указал. Джейн Эйприл Вуд в костюме румяного мухомора стояла в окружении загримированных подруг. Жутчайше привлекательная, в пышном красном платье с туго затянутым корсетом, в белых колготках и лакированных красных туфлях на высоком устойчивом каблуке. С нарисованными белыми веснушками на лице и длиннющими загибающимися ресницами. И главный штрих образа – объемная красная шляпка мухомора на голове. При взгляде на нее Эвану тут же захотелось улыбаться. Среди томных зай и полуголых кис Джейн Эйприл в своем костюме казалась глотком свежего воздуха. Но вместо того, чтобы разделить восторг друзей, он буркнул:

– Идиотский наряд.

– Да ладно тебе! – запротестовал Питерс, запихивая в рот очередной канапе и пытаясь при этом перекричать динамики. – Чего ты так взъелся на нее?

– Просто она меня бесит.

– Сильно?

– Сильно.

– Это давняя история, – присоединился Уилл.

– Ну ладно, – растерянно произнес Генри Питерс. – Я за пуншем. Кому захватить?

После приветствия ведущего начались конкурсы и всяческие мастер-классы. Эван с друзьями приняли участие в приготовлении «Кровавой Мэри» и в рисовании совместной картины на огромном холсте. Каждый из участников должен был изобразить какой-то хеллоуинский атрибут. Эван нарисовал дупло с совой, Уилл – летучую мышь, Генри – летящую на метле ведьму, а Тэхен, боясь испортить высокохудожественное полотно, кое-как нацарапал в углу нечто похожее на крохотного паука.

– А теперь, дорогие монструозные гости, объявляется конкурс на самый лучший костюм! – возвестил ведущий. – Каждому из вас на входе дали по две золотые тыквы! Эти тыквы – ваша возможность проголосовать за самые лучшие костюмы этого вечера! Просто положите свои тыквы в мешочек выбранного участника! Победители станут королем и королевой нашего жутчайшего бала! Все желающие поучаствовать в соревновании подходите сюда! Я раздам каждому из вас по такой штуке. – Ведущий поднял руку и показал небольшой бархатный мешочек. – Побеждает тот, кто наберет наибольшее количество золотых тыкв! Девушки – вперед!

– Мой выбор очевиден, – выпалил Уилл и сломя голову побежал к Джессике Рэббит, чтобы внести свой скромный вклад в ее победу.

Та с удовольствием целовала в щеку каждого, кто отдавал ей свои золотые тыквы.

– Мой тоже! – Генри Питерс побежал следом, чтобы тоже заполучить поцелуй горячей красотки.

Эван задумчиво смотрел, как мухомор по имени Джейн Эйприл бегает со своим мешочком, собирая голоса за свой несомненно удавшийся и полюбившийся многим образ.

– А ты за кого проголосуешь? – спросил Эвана Тэхен.

Тот, спохватившись, сразу перевел взгляд на ретровампира, невозмутимо потягивающего через соломинку «Кровавую Мэри» из стеклянного бокала. Мешочек для голосования был привязан к его поясу, и уже нашлась дюжина желающих отдать свой голос ему.

– Мне все равно. Хотя… Я бы бросил за Носферату, – соврал Эван, лишь бы Тэхен ничего не заподозрил. По правде, он хотел обе золотые тыквы отдать мухомору. За юмор, оригинальность и зашкаливающее очарование. – А ты?

– А я разрываюсь между Джессикой Рэббит и мухомором. – Тэхен почесал макушку через капюшон костюма. Но когда роковая красотка в блестящем красном платье сама подошла к нему, тот, поддавшись чарам, прошептал: – И все-таки Джессика…

Завороженный Тэхен бросил обе золотые тыквы в ее мешочек, сразу же получив в ответ жаркий поцелуй.

– А ты, красавчик? – Она широко улыбнулась Эвану, зазывно подмигивая и протягивая ему мешочек, практически не оставляя ему путей для отступления.

– Я пас, – возвестил Эван так, чтобы она точно услышала, и бестия, недовольно цокнув, резко развернулась, ища следующую жертву.

– Слушай, Эван, раз тебе все равно пофиг, – неуверенно начал Тэхен, приподняв маску Дали и жалобно изогнув брови, – может, отдашь голос за мухомора? Ну классная же…

– Чего же ты сам за нее не проголосовал?

– Растерялся под напором Джессики. Теперь жалею.

– Гормонам ты поддался, – съязвил Эван.

– Мухомор должна выиграть. Она берет оригинальностью. И наверняка сама шила костюм, в отличие от других. Это будет справедливая победа. Тебе ведь все равно не важно, кому отдать свои тыквы, ну!

– Ладно! – сдался Эван и громко позвал: – Эй, Вуд!

Он надеялся, что девушка хоть немного оценит этот жест. Хотя бы улыбнется в ответ. Но радость на ее лице померкла, когда она увидела, кто именно ее зовет. Нахмурившись, она все-таки подошла и хмуро спросила:

– Ну?

Самолюбие Эвана было в очередной раз задето. Когда Эйприл протянула ему свой мешочек, он спросил у нее так громко, чтобы услышали все, кто находился рядом:

– Я пропустил… Сейчас голосуют за самый тупой костюм?

– Ничего другого я от тебя и не ожидала, Грейсен! – фыркнула она.

– Слышь, свали в совятню, дебил! – заступились за нее подружки.

– Чем вам совы-то не угодили?! – теперь уже возмутился Тэхен.

– Тем, что с дебилами дружат! – воскликнула кролик-плейбой Камилла Джонсон.

– Эй, Джессика! – крикнул Эван роковой красотке и помахал ей золотой тыквой, зажатой между пальцев. – Я передумал!

Просияв, самая сексуальная девушка вечеринки мгновенно нарисовалась перед ним и вновь протянула мешочек.

Эван криво ухмыльнулся Джейн Эйприл Вуд, затем демонстративно кинул свою тыкву в мешочек конкурентки, и в тот момент, когда та потянулась поцеловать его в щеку, он развернул Джессику к себе и с жаром поцеловал ее прямо в губы. К удивлению Эвана, та не оттолкнула его, а ответила с еще большей страстью, прижимаясь к нему всем телом. Это был абсолютный фурор.