Лоран стояла в одиночестве на тренировочной площадке, на самой вершине холма, на котором высилась крепость. Лоран никогда не была на войне. Возможно, если бы она не вышла замуж совсем рано, то пошла бы в имперскую армию.

Тренировочная площадка представляла собой большой квадратный внутренний двор, вымощенный гладкими гранитными плитами. Вместо стен – четыре ряда из двадцати низких колонн, поддерживающих тонкую крышу. В одном углу стояла оружейная стойка с несколькими копьями и мечами. Раньше на одной из стен висела цепь с двумя имперскими соколами, но ее сняли, пусть Лоран об этом и не просила.

В небе светилась полная луна, такая яркая, что Лоран прекрасно видела все и без факелов. Она устала от человеческого общества, поэтому пришла одна. В последнее время у нее совсем не было времени на тренировки с мечом, а ведь раньше она постоянно оттачивала мастерство, сделав перерыв только на время беременности и родов.

Лоран медленно достала длинный меч из ножен на поясе. Баланс был не такой, как у Урмаса: конец клинка легче. С похожим мечом Лоран когда-то занималась с учениками.

Лоран встала правым боком вперед, подняла меч, направив острие под углом в лоб воображаемому врагу. Невысокая с детства, она редко дралась с противниками своего роста. Поэтому Лоран всегда задирала кончик меча чуть выше положенного. Мать и бабушка всегда критиковали ее за эту дурную привычку, но Лоран по опыту знала, что при ее росте это вполне эффективная техника.

Она выполнила удар сверху вниз и слева направо, затем отскочила назад, одновременно нанося защитный режущий удар. Это была одна из простейших связок, которой она учила других. Обычно Лоран тренировалась до тех пор, пока спина не покроется потом, а мышцы не начнет жечь. Ее дочь тренировалась рядом с легким деревянным мечом, бесконечно повторяя те же удары. Именно ей Лоран планировала передать свое дело, если бы в дочери проснулся талант. А если нет, то преемником мог стать будущий зять. Но Лоран все же надеялась, что ее девочка заинтересуется искусством фехтования и сама захочет стать наставницей для других.

Подул студеный ветер. Пот холодил тело. Лоран вытерла лоб рукавом, подошла к краю плаца и посмотрела вниз, на галереи и окна крепости. Тут и там горели факелы. Она услышала отголоски какой-то старинной песни. К северо-востоку Лоран видела десятки костров редонцев. Она пригласила их в крепость, но Гриогал предпочел остаться в своем лагере, сказав, что так хочет избежать любых бессмысленных ссор среди воинов.

– Ты явно веселишься, – услышала Лоран низкий голос.

В левой глазнице потеплело. Лоран поняла, кто говорил. Она сняла повязку и открыла веко.

– Если ты можешь говорить со мной, почему не дал знать о себе раньше?

Левым глазом Лоран различала смутные очертания дракона.

– Я ничего не смыслю в делах людей. Так зачем мне лезть и мешать тебе?

– Я ждала, что ты скажешь что-нибудь, когда я убила наместника и выпила отраву в Камори.

В словах Лоран была горечь, но на деле она не обижалась на дракона. Она вышла в центр площадки, встала в стойку. Дракон был прав. Сейчас ей было весело.

– Но ты покинула замок, как только очнулась. Ты сама решила так поступить.

– Ты знал, что все так обернется?

– Знал с тех пор, как ты сказала, что станешь королевой. Но не знал, как именно.

В подземном замке Эмер говорил, что королей выбирают не люди, а сама судьба. Возможно, дракон увидел в ней избранницу судьбы.

– Но я еще не королева. Возможно, я погибну, не успев стать ей. И заберу с собой шесть тысяч человек, которые собрались здесь.

Лоран взмахнула клинком пять раз подряд. Сделала два выпада и дважды отступила.

– Вчера я отправила в пещеру мага. И отдала ей Урмас.

– Я знаю все, что знаешь ты. Но сумеет ли та девочка разбить мою цепь?

– Думаю, да.

– Ты, как и юный Эмер, способна видеть судьбы других.

«Возможно», – подумала Лоран. И спросила вслух:

– Если она разобьет цепь, ты поможешь нам? Ты единственный можешь одолеть имперский гигатерион.

– Как я могу ослушаться королевского приказа?

Лоран рассмеялась. Сменила стойку, занеся меч у себя над головой.

– Я не королева.

Дракон издал смешок, совсем не похожий на смешок. Лоран замерла на середине удара.

– Когда ты пришла ко мне, ты сказала, что не принцесса. Но, прыгнув в жерло вулкана, ты доказала, что достойна говорить со мной. Теперь ты, став королевой, не считаешь себя таковой. Когда же ты поймешь, кто ты?

– Никто не зовет меня королевой. И меня не короновали…

– Ты принцесса, пусть и не дочь короля. Смешно думать, что королем тебя делает золотой обруч на голове. Слушай меня, Лоран.

Очертания дракона в левом глазу стали отчетливее.

– Ты истинная королева. Ты не такая, как тот крот из каморийского леса. Ты сочла, что жизни двух твоих людей стоят больше, чем золото, и, не выдержав несправедливости, убила имперского наместника. Ты была готова пожертвовать собой, поскольку боялась, что Империя обрушит свой гнев на твой народ. Я ничего не говорил тебе. Ты и есть воплощение народа Арланда. Те, кто прежде мог только запереться дома и дрожать от страха перед приходом легионеров, этой зимой смогли поднять головы только потому, что поверили в тебя. В этой крепости собрались те, кого ты обогрела холодной ночью. И ты все еще говоришь мне, что не королева?

Лоран возразила:

– Но это ничего не меняет. Когда имперцы придут сюда, мы, вероятно, проиграем.

– Даже со мной?

«Ты же проиграл гигатериону двадцать лет назад!» – хотела сказать Лоран, но передумала. Вероятно, дракон и без нее помнил, как и почему оказался в цепях.

– Даже если мы каким-то чудом победим, у Империи останется еще сотня легионов. Мы можем разбить один, можем разбить два или даже три…

Лоран чуть не добавила: «Звезда Мерсии», но дракон перебил ее:

– Ты думаешь, что в конце концов Арланд проиграет. Что ты не сможешь вырваться из имперских оков. Тогда зачем ты сражаешься?

Дракон не пытался обвинить ее. Наоборот, в его голосе Лоран услышала любопытство.

– Потому что арландцы мечтают об этом больше, чем о чем-либо ином. Сражаться с Империей – наша судьба.

– Проиграть – тоже?

– По крайней мере, мы проиграем сражаясь, – ответила Лоран. – Если не сумеем сейчас, будет еще шанс. И за ним еще… Но если мы не будем сражаться сейчас, то не сможем никогда. Когда-нибудь заветный день придет, лишь бы Арланд стоял, а наши сердца бились.

Дракон удивленно запыхтел.

– Да, Лоран, ты говоришь верно. Но именно поэтому ты и должна понять и запомнить, что ты настоящая королева. После тебя должны появиться другие, достойные зваться королями. Даже если я буду повержен, память народа останется. Ведь если появится человек, которому на судьбе будет написано стать королем, только народ сможет возвести его на трон. Но… – добавил дракон, – я не думаю, что все закончится именно так. Я вижу эту страну твоим зеленым глазом. И у нее иная судьба. Ты тоже не умрешь здесь.

Для Лоран эти слова были подобны благословению. Она перехватила меч поудобнее и продолжила тренировку. Вокруг было тихо. Лоран успела повторить удар несколько раз, когда дракон продолжил:

– Кстати о твоем мече… Ты точно сможешь сражаться без моего клыка?

– Урмас содержит лишь малую толику твоей истинной силы, – ответила Лоран. – Я заподозрила это еще в лесу, когда одолела легионера в магических доспехах. Как ты и сказал мне в самом начале, меч – только залог и не более. Ты дал мне нечто большее.

Лоран сосредоточилась на тепле в левой глазнице. Зрение стало четче. Жар распространился по всему телу. На тыльной стороне ладони вздыбились чешуйки. Ногти удлинились и заострились. Длинный меч в руке нагрелся, лезвие задымилось.

Лоран закрыла глаза, успокоила свой дух, и меч быстро остыл. Чешуйки осыпались на пол. Левый глаз помутнел.

– И раз уж я, по-твоему, королева, меч мне больше не нужен.

– Не в моей власти было даровать тебе силу. Ты получила ее как раз тогда, когда стала королевой. Я всего лишь дал тебе возможность, – с затаенной гордостью сказал дракон. – Зимой я должен спать, но в этом году приходится держаться из-за тебя. Я сомкну глаза на некоторое время. Возможно, крошка-маг не так сильно меня испугается.

В голове Лоран возник один вопрос.

– Ты говорил, что видишь мою судьбу и судьбу страны. Двадцать лет назад Империя вторглась в Арланд. Ты предвидел это?

Дракон помедлил, но все же ответил:

– Я подумал, что смогу растоптать имперцев и они больше никогда не ступят на землю Арланда.

– Поняла, – усмехнулась Лоран.

– Я был моложе.

После этой невеселой шутки дракон пропал. Левый глаз Лоран вновь ослеп. Она надела повязку, сняла со стойки короткий меч имперских легионеров и взяла его в левую руку.