Найя обессиленно опустилась на край кровати. Плюшевое покрывало Ронина мягко скользнуло по задней поверхности её бёдер. В комнате царил полумрак, если не считать света городских огней, пробивавшихся сквозь раздвижные стеклянные двери балкона.

Она ощутила твёрдую опору под босыми ступнями, чувствуя прохладу деревянного пола; перед глазами высились ряды книг на полке, разделявшей гостиную и спальню.

Найя прикусила нижнюю губу, неотрывно глядя на корешок книги, о которой прежде даже не слышала. Ронин, развалившийся с томиком на диване — с всклокоченными волосами и расслабленным лицом, — был тем самым образом, который она так мечтала видеть. Простой и ленивый. Возможно, в воскресенье. Она читала, что воскресенья у смертных якобы считаются спокойными днями недели.

Между её ног показались кончики его тапок. Она подняла подбородок, чтобы посмотреть на него. Половину лица скрывала тень, вторую освещало серебристое сияние огней. Волосы Ронина растрепал ветер во время поездки.

Она просила свежего воздуха, и он прибавил музыку, позволив ей высунуться в открытое окно.

Через пять минут после стычки с информатором прибыли Ноа и его команда, чтобы стереть все улики драки и убрать труп мужчины. Найя стояла в стороне, скрестив руки на груди, пытаясь распутать клубок собственных эмоций и чувств. Всю дорогу Ронин молчал, давая ей время прийти в себя.

Теперь он стоял здесь, нахмурившись. Смотрел на неё глазами, в которых, казалось, была заключена её душа.

Разум Найи был переполнен мыслями.

Но сердце — спокойно, словно тихая морская гладь.

Она не одобряла его поступков, и сама бы ни за что так не поступила.

Но ей было всё равно.

Ронин мастерски лишил мужчину жизни. Цель оправдывала средства. Ситуация была далека от чёрно-белой. В конечном счёте, он сделал то, что считал нужным. Кто она такая, чтобы ставить под сомнение его решение? Он — лидер Кровавых Еретиков, знающий цену утратам и тому, что значит выживать.

Найя не могла выбросить из головы страх в его глазах, когда тот человек швырнул в неё пиво. Ронин испугался. За неё. Бессмертную. Об этом она размышляла всю дорогу домой.

Её главным страхом всегда была боль, а его, похоже, — видеть, как страдает близкий человек.

Найя потянулась и взяла его за руку. Уверяя ту самую строгую, морализаторскую часть себя, что это нормально — греться в лужице тепла, разливающегося в груди в ответ на его заботу.

Ронин опустился на колени и осторожно прижал грудь к её раздвинутым коленям. Она убрала пряди его волос за ухо, не отводя взгляда. Чем глубже она погружалась в этот омут, тем сильнее хотела в него провалиться.

Со всей тьмой, что в нём таилась; она желала обладать каждой его частицей.

Вкус зелья напоминал Найе что-то разлагающееся. Два дня она послушно принимала дозу, но до сих пор приходилось буквально запихивать её в себя.

Найя покатала флакон между пальцами. Поднесла к губам. Сморщилась. Запрокинула голову и залпом выпила снадобье. Внутри всё забурлило. Она закашлялась и напрягла живот, чтобы не вырвало.

Отставив флакон на барную стойку, она осушила стакан, который приготовил бармен. Алкоголь обжёг пищевод, разливаясь огнём.

— Что это, черт возьми, такое? — прохрипела она.

Рядом послышалось лёгкое шуршание.

— Водка, — пояснил Теон, садясь на соседний стул и быстро печатая что-то в телефоне.

Он был воплощением белоснежных волос и кожи, бледной, как сама зима. Найе отчаянно хотелось сорвать маску с его лица, чтобы утолить любопытство.

Теон оглядел холл. Он был практически пуст, так как Ронин собрал большинство членов организации на совещание, чтобы проинструктировать их насчёт бомб.

— Чем занимаешься? — спросила Найя, всё ещё морщась от жжения в горле.

Хотя это было куда лучше, чем отвратительный вкус мерзкой смеси, которую она только что проглотила.

Теон дотянулся до стойки и выудил из стеклянной чаши половинку лимона.

— Ронин приказал мне активнее привлекать тебя к делам Кровавых Еретиков.

— Почему?

— Потому что он сказал, что ты сама этого хотела, — Теон протянул ей лимонную дольку. — Он ошибся?

Её щёки вспыхнули. Она приняла лимон, уставившись на него.

После инцидента с осведомителем она прямо сказала Ронину, что хочет больше участвовать в жизни его организации, но не ожидала, что он воспримет это буквально и превратит в приказ. Тем более, поручит это Теону.

Она щёлкнула языком по нёбу.

— Я…

— Хочешь стать частью чего-то важного, — закончил он. Казалось, он понял её.

Затем он указал взглядом на лимон в её пальцах — светлым и голубым, как речная вода.

— Лимон помогает перебить вкус зелья.

Она выдавила сок пухлого плода себе в рот. Капли брызнули на язык. От кислого привкуса скулы свело, и она поморщилась.

— Ты чувствовал то же самое, когда только вступил в организацию? — она прищурилась от кислоты, покачала головой и отбросила выжатую дольку.

Теон смотрел на неё, не выражая намерения отвечать.

Найя развернулась к нему всем телом, приподняв брови в ожидании.

— Я здесь не для того, чтобы делиться чувствами, — отрезал он.

— Какова твоя история? — она склонила голову набок. Пряди серебристых волос скользнули по плечам, когда она подалась вперёд и слегка подтолкнула его в плечо. — Да ладно тебе. Мне ужасно любопытно, как бог стал частью организации, которая презирает таких, как мы.

Он смахнул пылинку с места, до которого она дотронулась.

— Тебе придется дождаться моего смертного одра, чтобы услышать историю моей жизни.

Она слизнула лимонный сок с губ, усмехнувшись.

— Ты носишь маску, потому что не умеешь скрывать свою божественную сущность?

Он вздохнул.

— Обязательно задавать так много вопросов?

Она выпрямилась на стуле, наслаждаясь вызовом.

— Каковы шансы, что ты снимешь маску и покажешь лицо?

— На твоём смертном одре, — он встал. — А теперь, если хочешь быть полезной организации, вставай и иди за мной.

Найя должна была испытывать уколы совести, перевозя ящик пива, отравленного кровью Ронина, но ничего подобного не чувствовала.

Её работа была относительно простой — донести ящик от склада до погрузочной площадки. Склад стоял рядом с пивоварней, в конце длинной гравийной дороги, окружённый глухим забором. Ящик почти ничего не весил. В знак издёвки — словечко, которому её научил Ави, — Теон бросил ей свои перчатки, когда она замешкалась на секунду, не зная, стоит ли выполнять его указания.

Из упрямства она несла ящик, надев эти самые перчатки. «Чтобы не натереть мозоли», — съязвил тогда Теон.

По пути она все больше размышляла: кто рискнет пить этот яд? Что за люди покупают это пиво? И на каких божеств его пустят?

Сколько раз в своей жизни она сама ухватилась бы за возможность купить бутылку этого пива и использовать его на Мире или даже на Марине? Хотя бы ради того, чтобы увидеть в их глазах настоящий страх, потерю контроля, уязвимость. Поняли бы они тогда, каково это — быть по-настоящему беспомощной? Картина в голове казалась притягательной, но Найя знала: даже будь у неё доступ к этой крови тогда, она не решилась бы на подобное.

Найя отогнала мысли прочь, сосредоточившись на ночной тишине. Луна была в первой четверти, словно надкусанная картофелина в море черноты. Звёзд в городе не было видно. Мерцающие огни небоскребов и уличных фонарей светили так ярко, что стирали их с небосвода.

Нежная ночная прохлада приятно холодила обнажённые руки. И всё же это не объясняло внезапной дрожи, пробежавшей по позвоночнику.

Найя замерла. Перехватила ящик поудобнее, осматриваясь. Ей пришлось напрячь зрение, вглядываясь в густую тьму, чтобы различить впереди забор и контуры деревьев, раскачивающихся от внезапного порыва ветра.

«Неужели ночь темнее, чем должна быть?..»

Сначала она ощутила гул подошвами ботинок. А затем раздался грохот — словно таран обрушился на стену пивоварни.

Взрывная волна отбросила её назад. Гравий впился в локти и спину, когда она рухнула на землю. Осколки кирпича и щепки полоснули по щекам. Одежду пропитала ледяная жгучая влага пива. В ушах звенело.

Найя попыталась встать, но острая боль пронзила ключицу, отдаваясь в голове. Она поморщилась, опустив подбородок, чтобы понять, откуда она исходит.

Горлышко одной из пивных бутылок вонзилось ей в грудь.

Сердце на долю секунды подскочило от мысли, что пиво отравлено, но тут же успокоилось: она всё ещё могла шевелить руками.

Зелье Ави сработало.

Кровь Ронина не действовала на неё.

Ронин.

Где он?

Найя с трудом пыталась разглядеть что-то впереди, моргая, чтобы очистить глаза от пыли.

Что происходит? Кто-то заложил бомбу?

Отсутствие ответов лишь подстёгивало решимость. Собрав силы, она вырвала стекло из груди и отбросила его в сторону. Кровь сочилась между грудей и стекала по животу, быстро заливая колени. По щекам пробежали мурашки. С каждым вдохом она чувствовала, как вязкая жидкость перекрывает дыхательные пути. Зрение заволокло фиолетовыми пятнами.

Нет.

«Ты можешь жить без дыхания», — напомнила она себе, хрипя. И тут же ощутила, как паника ледяными иглами пронзила кровь, когда дышать всё же не получилось.

«Всё заживёт».

«Ты не можешь умереть».

Найя собрала всю волю в кулак и поползла вперёд, чувствуя, как тело тяжелеет от кровопотери. Глаза жгло от нестерпимого жара, но она видела источник: монстр из ярких оранжевых языков пламени пожирал пивоварню.

Дыхание вырвалось из лёгких. Воздух был пропитан дымом. Пока огонь полыхал, парящие фигуры Мракорезов спикировали вниз из темноты.

Пошёл «кровавый» дождь.

На фоне горящих окон Кровавые Еретики ловко спускались с верхнего этажа, оставляя за собой шлейф дыма и пепла. Они высыпали со склада, некоторые выбирались через потайную дверь под ивой на участке.

Сферические объекты взмывали ввысь, словно крошечные метеоры, и детонировали один за другим, проливаясь кровавым дождём. Капли ударяли Найю по голове, стекали между глаз и по губам. Металлический привкус меди вызвал тошноту.

Найя не задумывалась о мрачных последствиях бомб, о том, что его кровь будет разбрызгана повсюду; о том, что Ронин сидел в кабинете, истекая ею, чтобы снарядить все эти снаряды.

Она впилась пальцами в гравий, пытаясь удержаться в сознании, пока вкус железа просачивался в рот, оседая в горле. Мышцы одеревенели, а фиолетовые пятна, захватившие зрение, расширялись.

«Дыши».

Она сделала глубокий вдох, пока кислород не достиг каждой клеточки лёгких. Это ощущение прогнало дурноту.

«Найди его».

Сжав кулаки в перчатках, она поднялась.

Вокруг раздавались крики — Мракорезы терзали всех, кто попадался на пути. В темноте их призрачные формы сливались воедино, едва различимые. Тошнотворный звук разрываемой плоти и тел, падающих с верхнего этажа рушащейся пивоварни, сопровождал их вихревой танец, похожий на извивающихся змей. Они опасались огня, ибо он был их врагом. Те, кто попадал под перекрёстный огонь кровавых бомб, замедлялись — доказательство того, что кровь на них влияла.

Найя потянулась к заколке в волосах, но вспомнила, что Рен у неё больше нет. Векс украл её.

В горле встал комок.

«Я бесполезна».

Вокруг творился хаос, сопровождаемый леденящими кровь криками жертв, и она не знала, какова их участь.

«Я слаба».

Их враг был практически непобедим…

Если только она не найдет Марину и не уничтожит её.

«Оберегай его».

Боль в груди отступила, и она рванула к горящему зданию.

Любое движение на периферии заставляло её инстинктивно пригибаться и уворачиваться. Мракорезы кружили, словно стервятники.

Когда Найя уже почти потеряла надежду, женщина, стоявшая меньше чем в ярде от неё, издала яростный вопль и вскинула руки вверх. Это движение подняло стену слепящего пламени, пожиравшего пивоварню, и полоснуло им по тёмному небу, превращая Мракорезов в пепел. Их общие визги слились в сладкую гармонию.

Женщина снова взмахнула рукой.

Один за другим Кровавые Еретики объединились и повторяли её движения, пока ночное небо не окрасилось в ярко-голубые и мандариновые всполохи огня.

Вокруг них Мракорезы вопили в агонии, рассыпаясь в прах.

Один из них проскользнул сквозь прореху в пламени и устремился прямо к женщине.

Глаза Найи метались в поисках хоть чего-нибудь.

В гравии валялась палка. Маленькая, но хоть что-то.

Она схватила её и бросилась в пекло.

По счастливой случайности конец ветки мгновенно загорелся. Найя метнула её, пронзая пылающим копьем Мракореза.

Тот издал оглушительный визг.

Женщина резко обернулась, и мерцающий свет пламени осветил её лицо.

Вайолет.

Когда она посмотрела на Найю, в её глазах читалось убийство. Розовые волосы, цветом напоминавшие ржавчину, липли к лицу и костюму. От её прежнего весёлого и жизнерадостного настроя не осталось и следа. Казалось, она сама только что выбралась из глубин Мороса.

Её взгляд сфокусировался на Найе, и свирепость в чертах лица смягчилась.

Если бы их не терзали теневые твари, Найя бросилась бы её обнимать.

— Ты в порядке?! — крикнула она сквозь шум битвы.

Прежде чем Вайолет успела ответить, сзади раздался ещё один пронзительный вопль.

Найя обернулась и увидела, как в нескольких дюймах от её спины распадается Мракорез.

Из его рассеивающихся останков появился Дэмиан. Рукава его рубашки были в клочьях, а лицо покрыто сажей.

— Ви, уводи своих на склад! — приказал он. — Там стоит барьер, не подпускающий этих теневых ублюдков. Ноа с командой пытаются добраться до раненых.

Вайолет кивнула и посмотрела на Найю.

— Добро пожаловать к Кровавым Еретикам! — она широко улыбнулась, вскинув крошечный кулачок. — Задай им жару, Богиня!

Бесстрашно развернувшись, она нырнула обратно в хаос огня и битвы.

На глазах Найи выступили слёзы, смешиваясь с теплом принятия и первобытным ужасом, сковывавшим нутро.

— Живее, Богиня, — Дэмиан подтолкнул её в плечо, чтобы привлечь внимание. — Ты много значишь для Кровавых Еретиков, так что постарайся не позволить себя схватить, ладно?

Найя обернулась к нему, на мгновение поражённая тем, с каким искренним уважением он к ней обращается.

— Где Ронин?

— Он…

Раздалось громкое шипение. Оба обернулись: в воздухе парили мелкие белые хлопья.

Сначала Найя приняла их за сажу, но когда вытянула руку в перчатке, нежные ледяные осколки растаяли на коже.

Снег.

Руины пивоварни застонали под тяжестью наступающего льда. Леденящий душу порыв ветра пронёсся по воздуху, мгновенно замораживая всё на своём пути и гася пламя. Найя была поражена тем, как оно мерцало, отчаянно борясь за жизнь.

В поле зрения попали призрачно-бледные волосы Теона. Она повернулась в его сторону.

Он стоял на крыше разрушенной пивоварни, обозревая кровавую бойню внизу.

Прошло несколько минут с тех пор, как рванула последняя кровавая бомба. И без огня, отгонявшего тварей, Мракорезы начали спускаться, словно ястребы.

— Черт возьми, — прорычал Дэмиан. Его тело дернулось, он готов был броситься в бой, но внезапно замер.

Из земли вырвались шипы — острые, сочащиеся алым. Терновник. Он извивался и рос, и Мракорезы запутывались в нём, словно жуткие ёлочные украшения.

У Найи перехватило дыхание. Её глаза лихорадочно проследили путь терновника к его хозяину.

Ронин был перед складом, в нескольких ярдах от неё. Его кожа была покрыта пятнами сажи, а предплечья — залиты собственной кровью, с помощью которой он управлял шипами.

Из-за его спины появился Ави. Мышцы его рук напряглись, когда он швырнул на землю два флакона. Они взорвались с грохотом, и воздух наполнился густым дымом. Мракорезы, попавшие в зону поражения, испарились.

Ронин действовал методично, но поспешно, управляя кровавым терновником, словно тот был продолжением его собственных конечностей. Прежде чем Мракорезы успевали взять его в кольцо, он уничтожал их. Смертоносно и эффективно.

Пока его руки работали, глаза рыскали по полю боя.

Она открыла рот, чтобы окликнуть его, но тут нутро затопило дурное предчувствие. Тревога, к которой она привыкла, мгновенно обострила чувства.

На периферии затанцевала чёрная вихревая тень.

Пульс участился: тень неслась к Ронину быстрее, чем мог заметить любой смертный глаз.

«Не в этот раз, Марина».

Оттолкнувшись от земли, Найя помчалась с такой скоростью, что мир вокруг смазался, пока она лавировала между сражающимися.

Время замедлилось.

Кровавые шипы Ронина перекрыли пространство перед ним, как щит. У него хватало чутья понять, когда он становится мишенью. Но Марина, быстрая, как летучая мышь, в последний момент извернулась, избегая удара.

Найя вонзила пятки в гравий, оказавшись перед Ронином, и вложила всю силу в удар кулаком — её костяшки врезались Марине в солнечное сплетение.

Удар отозвался вибрацией в руке Найи, когда Марина отлетела назад, в стену пивоварни. Обломки и пепел взметнулись в воздух, подобно грибу от взрыва.

— Найя! — влажные пальцы Ронина коснулись её плеча, прежде чем она рванула в сторону Марины.

Найя успела преодолеть лишь половину гравийной дороги, когда мощная сила отбросила её назад.

Дракон из пламени взревел в ночном небе, выплёвывая пульсирующие струи огня. Он возвышался над плечами Высшего Бога Огня, который неспешно шёл по дороге. Лужи крови Ронина на гравии, шипы, пытавшиеся удержать его — все сгорало.

И он направлялся прямо к ней.

Осколки камней впились в колени, когда она поднялась на ноги. Она приготовилась, мышцы ног напряглись, принимая устойчивую позу.

Солярис никогда не причинит ей вреда. По крайней мере, физического.

Он остановился в нескольких шагах, и волны его огня опалили ей лицо.

Лозы кровавого терновника обвились вокруг его пламени, лишь чтобы тут же увянуть.

Ронин прорывался сквозь тела, чтобы добраться до неё.

Слева от неё из обломков вышла Марина, а рядом с ней, словно призраки, парили Мракорезы. Она была подготовлена, защищенная слоями чёрного шёлка. Лишь смертоносный блеск её глаз пробивался сквозь тёмную маску на лице.

Сквозь броню из огня Солярис протянул руку, и ударил барьер из пламени в двадцать футов высотой, отделяя смертных от неё.

— Найя! — крикнул Ронин с другой стороны.

Тени Марины задрожали, нападая на руки и ноги Найи. Их прикосновение напоминало насекомых, впивающихся в поры. Она зарычала и топала ногами. Кровь Ронина, которой она была покрыта, на них не действовала. И пока Найя пыталась стряхнуть их, её осенило: они пожирали кровь. Чтобы та не коснулась Марины или Соляриса.

Осознавая пугающую ауру сестры, Найя впилась ногами в гравий. Марина возникла рядом с ней, выбросив вперёд руку.

Найя согнула колени и пригнулась. Она не могла сдвинуться с места, так как тени сковали лодыжки.

Марина схватила её за горло и сжала. Найя вскрикнула и ударила основанием ладони в грудь Марины. Раздался хруст кости, и удар отбросил сестру обратно в руины пивоварни.

Тени, окутывавшие конечности Найи, поредели, даруя свободу. Она посмотрела на свою одежду, на перчатки — всё было очищено от следов крови Ронина. Но она всё ещё чувствовала её корку на лице, в волосах. Если бы она смогла обманом заставить кого-нибудь из них…

За спиной ощутилось мощное присутствие Соляриса. Она повернула голову и увидела, что его рука тянется к ней. Не давая себя схватить, она увернулась и нанесла быстрый удар ногой ему в живот.

Он издал глухой звук и одновременно ухватил её за лодыжку, дёргая вперёд. Она выставила руку, упираясь ему в плечо, и подняла вторую ногу, чтобы врезать мыском ботинка ему в подбородок.

Он пошатнулся, дав этим Найе время пробежать сквозь стену огня и взобраться по обломкам в пивоварню. Она не позволит Марине скрыться из виду. Не когда Ронин рядом.

Она была на втором этаже, выбираясь из того, что осталось от лестницы.

Найя схватила Марину за загривок и швырнула вниз, на обугленные ступени. Те не выдержали удара и обрушились.

Капюшон Марины спал на плечи, и её некогда безупречные чёрные пряди превратились в спутанную копну, под стать рваной чёрной ткани плаща. Гордость наполнила сердце Найи, когда она увидела Марину в таком состоянии.

Марина склонила голову и зарычала. В мгновение ока она исчезла и возникла посреди вихря дыма прямо перед Найей, вцепившись в её серебристые волосы. На краткий миг Найя понадеялась на успех, но тут же заметила, что руки Марины защищены изящными перчатками.

Жгучая волна боли пронзила голову, когда Марина швырнула её через зияющую дыру в стене пивоварни, отправив в полёт через гравийную дорогу.

Найя скрестила руки над головой, готовясь к удару о стену склада. Острые камни впились в кожу рук и ног, за ними последовала нестерпимая агония: осколки костей пронзили плоть.

Она покатилась по бетонному полу и врезалась в огромный металлический бак. Тот загудел на своих креплениях. Внутри здания слышались крики и суета тех, кто искал помощи и убежища.

Найя попыталась подняться, морщась от острых вспышек боли в рёбрах. Свежая кровь текла по ноге, согревая кожу. Она выругалась сквозь зубы, ковыляя вперёд. Вялость делала движения вялыми.

«Найди его».

К ней бросились люди.

— Ты в порядке?

«Оберегай его».

— Помогите! Нам нужна помощь!

— Я буду… в порядке, — пробормотала она, чувствуя, как язык заплетается.

Её руки подхватили нежные, уверенные ладони.

Перед ней стоял Ноа, с рассечённым лбом, его кудри намокли от крови Ронина. Он уставился на кусок камня, торчащий из её бока. Словно спрашивая разрешения, его глаза встретились с её глазами, и она кивнула.

Найя сжала челюсти. Хватка его пальцев на руке чуть усилилась. Она отвела взгляд, когда каменный осколок вырвали из плоти.

Найя вскрикнула. Поток крови хлынул по бедру, и она подалась вперёд, повиснув на бицепсе Ноа. Он поддержал её, когда приступ головокружения едва не сбил её с ног.

— Спасибо, — прошептала она онемевшими губами.

Он отпустил её с коротким кивком.

Она пробралась через дыру в стене, вцепившись в грубые, зазубренные края камня.

— Найя! — рука Ронина обхватила её за грудь со спины, прижимая к себе. Его нос и губы уткнулись в затылок. Дыхание было прерывистым, а прикосновения — липкими от крови.

— Ави! — крикнул Дэмиан из глубины склада. — Нам нужно больше целителей!

Зловоние пота вперемешку с металлическим привкусом крови тяжело висело в воздухе, въедаясь в кожу всех, кто остался на поле боя. Найя с трудом понимала, их ли это кровь или кровь Ронина. Они спотыкались о трупы, разбросанные по гравию, изуродованные жуткими следами укусов и рваными ранами на горле. Один из них принадлежал розоволосой ведьме. Её глаза были широко открыты и безжизненны, лишённые прежнего прекрасного спектра эмоций.

Сердце Найи упало в желудок при виде Вайолет.

Мертва.

— Найя, — Ронин сжал её крепче. — Най…

Тень, несущаяся к ним, заглушила все звуки.

Защитный инстинкт всколыхнулся в Найе, и она оттолкнула Ронина за грудь.

В последний момент он схватил её за запястье и потянул за собой. Его спина ударилась о гравий, и она скатилась с его груди.

Найя подняла голову: каблук Марины вонзился Ронину в живот. Он захлебнулся кашлем.

Найя закричала.

Рука Ронина взметнулась вверх и вцепилась в её щиколотку. Явный знак отваги. Марина насмешливо склонила голову, глядя на него.

Найя бросилась к сестре, но стеклянный наконечник копья пролетел в дюймах от её носа и пронзил запястье Марины. Силой удара её отшвырнуло назад. Словно гвоздём, оружие прибило её к стене склада. Ещё один осколок пробил ногу. Ещё один — руку.

Не стекло.

Лёд.

Сквозь дымку показались пепельно-белые пряди Теона, материализовавшегося рядом с Ронином. Он, не теряя времени, разорвал рубашку Ронина, чтобы остановить кровотечение.

— Ави! — взревел он.

Руки Найи дрожали, когда она смотрела на рану на животе Ронина, из которой хлестала кровь.

Как Марина смогла причинить ему вред?

Поморщившись, Ронин приподнялся, не сводя глаз с Марины.

Ави выбрался из склада, уже откупоривая флакон с зельем. Он опустился на колени с другой стороны от Ронина.

— Лежи!

— Берегись! — крикнул кто-то.

Мышцы Найи напряглись. Она резко обернулась и увидела, как сквозь воздух проносится пламя. Теон вскочил. Найя сделала шаг, чтобы последовать за ним, когда инферно обрушилось на него.

Фигура Соляриса возникла из потрескивающего пламени, заключая Теона в удушающий захват. Кровь на Теоне шипела, едва соприкоснувшись с кожей Соляриса.

Ловким движением Солярис развернул Теона, упираясь ботинком в копчик, чтобы заставить его упасть на живот, и заломил ему руки за спину.

Найю накрыло знакомое чувство беспомощности.

Она посмотрела на Ронина. Он прижимал руку к ране.

«Сдавайся».

Марина вырвала запястья из ледяных копий — так быстро, что раны напоминали лишь булавочные уколы. Она атаковала со скоростью, недоступной смертному глазу, отбросив Ави ударом ботинка в грудь, и вцепилась в волосы Ронина. Её перчатки защищали ладони от остатков его крови, собравшейся в прядях и стекавшей по лицу. Она заставила его запрокинуть голову, обнажая смертоносный взгляд, полыхавший в его глазах.

С её губ сорвался бархатный смешок — презрительный звук насмешки. Она приблизилась к его лицу, дразня его.

— Можешь пытаться применять свои дешёвые фокусы на мне, ведьмак, но они не сработают.

Сердце Найи грохотало в ушах, неистово колотясь в горле. Он пытался управлять её кровью, так же как делал это с Вексом и Маликом. Только это не работало.

Ей нужно было что-то предпринять. Сейчас. Прежде чем… прежде чем он…

— Марина, не трогай его! — закричала Найя, подняв дрожащую руку. — Я сделаю всё, что хочешь. Пожалуйста! Прекрати!

Марина подняла голову на Найю, и в её тёмных глазах блеснула победа.

— Выходи замуж за Соляриса прямо здесь и сейчас, и я пощажу его.

Найя заметила пепельный оттенок кожи Ронина, радугу синяков вокруг его глаз. Он потерял слишком много крови, и если ему не помогут, он умрёт.

Она уставилась на Соляриса, требуя подтверждения — доверие к сестре было на нуле.

Он кивнул.

— Даю слово, любовь моя.

Она подняла обе руки в жесте сдачи.

— Хорошо.