Векс и Астрид были довольны собой после того, как обманом заставили Финниана подарить Найе украденное у их матери ожерелье. Они без устали высмеивали его, отпуская колкие замечания за обеденным столом, и никогда не упускали случая напомнить об отсутствии отца.

О, отец наверняка оценил бы вид цветущей гипсофилы у реки сегодня. Жаль, что он не может этого увидеть — и всё из-за глупости Финниана.

— Клянусь, однажды я заставлю их захлебнуться собственными словами, — заявил Финниан однажды ночью у водоёма.

Ноги Найи были погружены в прохладную воду, подёрнутую звёздным светом. Она откинула голову, наблюдая, как одинокий скат бесцельно дрейфует в морской пучине. Отражение луны пронзало толщу воды, даря ей достаточно серебристого сияния, чтобы следить за его движениями.

Ночь была наполнена звуками: стрекотом сверчков, криками животных и шелестом листвы.

— Они не стоят твоего времени, — сказала ему Найя.

Финниан плюхнулся рядом и, сорвав веточку, принялся швырять её кусочки через плечо.

— Ты слишком пассивна.

Она узнала это движение: его пальцы дрожали, охваченные потребностью двигаться. Мысли требовали выхода, а чувства — разрядки. В конце концов, прошёл всего год с тех пор, как не стало отца.

— Возможно.

Хотя у неё было предостаточно причин быть одержимой местью и желанием заставить тройняшек страдать, всякий раз, когда она пыталась заглянуть в своё будущее дальше, чем на пару дней, её охватывала волна давящей скорби. Перспектива продолжать бесконечный путь без надежды когда-либо снова увидеть отца лишала её сил и сбивала дыхание.

Финниан замер рядом с ней.

Найя искоса наблюдала за младшим братом, водя лодыжками в воде.

Игнорировать его торжественное выражение лица было невозможно. И если месть и возмездие её саму не интересовали, то с Финнианом всё обстояло иначе.

— Ты дал мне обещание, — напомнила она.

— Знаю, — отозвался он.

Обещание, о котором Найе приходилось постоянно напоминать ему по мере того, как тянулись столетия.

Когда Финниану исполнилось двести лет, он встретил Аррана — полубога, который жил в деревне и ловил рыбу прямо из воздуха для дворцовой кухни. Из-за осквернённой крови в жилах большинство божеств воротили от него нос.

Кудри Аррана торчали во все стороны, а туника была на несколько размеров больше его худощавой фигуры, но у него была улыбка, создававшая очаровательные ямочки на щеках, и заразительный смех. Для Найи было совершенно естественно, что он привлёк внимание младшего брата. Те, кто погребён во тьме, всегда ищут крупицы света.

В тот день, когда Найю отправили драить кухню, она застала их вдвоём за разделочным столом.

Она взвизгнула, споткнулась о ведро с водой, пытаясь ретироваться и оставить их наедине, и бормотала извинения.

Позже Финниан нашёл её на перилах моста через Реку Душ.

Приближаясь, он расплылся в улыбке, сжимая в зубах кусочек лакрицы.

— Прости, сестра, я был уверен, что Матушка заставит тебя сначала чистить рыбу на заднем дворе.

Она закатила глаза и легонько хлопнула его по руке.

— Не придуривайся.

Он содрогнулся от смеха.

Было приятно увидеть на его лице проблеск счастья. Она видела, как много значил для него Арран. И хотя она была рада видеть, как он познает любовь, это лишь напомнило ей о той беспросветной пустоте, что поселилась глубоко внутри, под костями и кровью. Сухое, изнуряющее желание испытать подобное самой.

Три недели спустя Найя и Финниан возвращались после утренней прогулки по любимой отцовской бухте, когда наткнулись на мать Аррана, рыдающую во дворе дворца.

— Умоляю, прошу, помилуйте его! За что бы он вас ни обидел! Просто верните мне моего мальчика!

Стражники вынесли корзину и передали её матери — божеству низшего ранга. Её скорбные рыдания эхом отдавались во дворе.

Финниан рванул к корзине, прежде чем Найя успела его удержать. Он перевернул её, и из неё посыпались рыбьи потроха и расчленённые останки.

Желудок Найи сжался от ужаса: по булыжникам катилась отсечённая голова Аррана.

За то, что он каким-то образом обидел Малика, их брат разрубил Аррана на куски и набил ими корзину, перемешав с рыбными отходами.

На следующее утро Найя сидела в большом зале, вгрызаясь в собственные ногти. Завтрак оставался нетронутым; она раздумывала, стоит ли выломать дверь в покои Финниана, чтобы проверить, как он. Он никого не впускал.

— Бог с осквернённой кровью недостоин моего искусства. — Малик восседал на своем высоком троне в нескольких шагах от Найи, вытирая разделочный нож кухонным полотенцем.

Векс и Астрид, потягивая вино из кубков, захохотали, когда в двери ворвался Финниан.

С безумным взглядом он растворился в мерцающем облаке дыма и вновь возник прямо перед столом Малика.

Найя поспешно вскочила, намереваясь перехватить Финниана, прежде чем он совершит безрассудство, но чья-то рука вцепилась ей в запястье.

Она резко обернулась и замерла: дыхание перехватило.

Арран был смертельно бледен, а конечности его были сшиты по суставам, словно у марионетки. Она вгляделась в бездонные воды его глаз. Эти когда-то насыщенные и живые самоцветы теперь были мутными и затуманены загробным миром.

Прежде чем Малик успел защититься, Финниан схватил его за волосы и с размаху впечатал лицом в полусъеденный суп на столе. Фарфоровая чаша разлетелась вдребезги. Кусочки овощей разлетелись в стороны. Лужа крови Малика смешалась с бульоном и закапала на хрустальный пол.

Векс и Астрид попятились, тупо ошеломлённо уставившись на ожившего Аррана.

Маги могли превращать богов в камень. Но боги, владевшие даром магии? Это было ужасающе.

Финниан склонился к самому уху Малика:

— Ты не можешь убить то, что принадлежит мне, брат.

Найя почувствовала знакомое покалывание холодной силы Миры, наполнившей зал. Инстинкт взял верх, и Найя бросилась через стол, чтобы прикрыть Финниана, но Арран заломил ей руку за спину и вдарил бёдрами в край стола.

Найя зашипела сквозь зубы.

Краем глаза она заметила, как по воздуху хлестнули костяно-белые ремни кнута Миры.

Финниан одной рукой вонзил кухонный нож в череп Малика, а другой перехватил конец кнута Миры. Он позволил ему скользкому, подобно морской змее, обвиться вокруг своего предплечья.

Зазубренные края впились в плоть, и Финниан, отвернувшись от Малика, уставился через зал на Миру.

— Иди, — приказал он.

Из окон в зал ворвались руки. Витражи взорвались мириадами осколков, которые градом осыпались вокруг, раня Найю. Из хрустального пола вырывались кисти рук. Дикие кошки и разлагающиеся птицы. Человеческие тела, покрытые ракушками и водорослями, словно они веками разлагались на морском дне.

Зал потонул в криках: слуги в панике бросились бежать.

Оживший мертвец вцепился в горло стражника.

Ягуар с обнажёнными костями черепа прыгнул на Векса.

Астрид взвизгнула.

Мира отвела руку назад, освобождая кончик кнута, и хлестнула им по мечущимся тварям, нападавшим на неё со всех сторон. Тонкая складка между её бровей и ярость, полыхающая в глазах, метнули ослепительно-белую молнию прямо в Найю.

— Арран, отпусти меня! — взмолилась Найя. — Она навредит ему!

Он сильнее прижался к её талии, вминая бедренные кости в край стола.

Найя рванула вверх и откинула голову назад, ударив своим черепом Аррана по лбу. Он издал глухой звук, балансируя, но он крепче сжал её запястья. Она извивалась в его хватке, стиснув зубы.

Мира метала кнут с такой скоростью, что Найя не успевала проследить взглядом. Удар за ударом, сопровождаемые яростным шипением, он двигался с рефлексами гадюки.

— Финни! — закричала Найя поверх шума. — Остановись…

Кнут Миры хлестнул Финниана по лицу. Удар вызвал вибрации в воздухе, звук походил на раскат грома, рассекающий небо над морским дном. Найя почувствовала этот удар в своих костях.

Найя вскрикнула имя брата. Они были божествами, но некоторые раны, нанесённые сильнейшими из них, не поддавались исцелению.

Финниан пошатнулся.

Он прижал ладонь к правой стороне головы, и его тело подалось вперед. Кровь хлынула сквозь пальцы, пока он скулил.

— Финни! — закричала Найя.

К её удивлению, появился Ракса и оторвал Аррана от неё. Она бросилась, огибая стол, к Финниану, не теряя ни секунды.

Её кто-то схватил за руку.

Она развернулась, рыча:

— Отпусти!

Пальцы Малика впились в её кость, а стальное лезвие ножа мягко коснулось поясницы.

Кровь отлила от её лица.

Его серебристые волосы, запачканные кровью, напоминали о недавней атаке Финниана. Он смотрел на неё с такой тёмной ненавистью, провоцируя её на ответный шаг. Казалось, ему только и нужен был повод, чтобы вонзить нож в кого-то.

Страх сковал её, сжимая в тисках. В воображении всплывали бесконечные способы, которыми он мог причинить ей боль.

Мира исчезла с того места, где стояла. Появившись в лёгком облачке тумана, она ухватилась за затылок Финниана, вдавила его лицом в пол и прижала каблук к основанию его позвоночника.

Её печально известный кнут превратился в лужу воды, смешавшуюся с кровью Финниана.

— Ты решил макнуть свои окровавленные пальцы в бассейн с самой смертоносной акулой среди нас. Боюсь, теперь у тебя на спине появилась мишень. — Она склонилась ближе к голове Финниана. — Никогда не возвращайся в моё королевство, Финниан. Если вернёшься, я без колебаний лично призову лорда Кассиана. — Её голос звучал как смертный приговор.

С этими словами Высшая Богиня Моря круто развернулась и исчезла.

Финниан поднялся на руках и издал долгий, душераздирающий вопль. Слюна летела изо рта. Вены на шее вздулись, и этот звук заставил стены дворца содрогнуться.

Найя усадила его на скамью в саду и вытерла полоску крови, запёкшуюся на челюсти. Затем она тщательно осмотрела его правое ухо, отбиваясь от Финниана, который отмахивался, уверяя, что с ним всё в порядке.

Несмотря на его отрицание, Найя не могла спорить. Рана на челюсти не заживала, а из ушной раковины продолжала сочиться кровь.

— Заживёт, — пробормотал он.

Не заживет. Она знала это. Он знал это. Ведь давно должно было зажить. Но они не стали говорить об этом.

Она принесла ему новую одежду и несколько её любимых лакомств с кухни. Времени на сентиментальные прощания не было. Будь воля Найи, они бы посетили водоём в последний раз, но Ракса, словно ястреб, наблюдал за ними от самого входа во дворец.

Финниан должен был уйти немедленно — и никогда не возвращаться.

Слёзы Найи текли с неустанно. Сквозь них она улыбнулась.

— Найди место, где тебе будет комфортно, хорошо? Никаких лачуг в лесу или кладбищ. Где-то с кроватью и камином. Тебе нужно быть в тепле. И не ходи месяцами голодным. Говорят, Земля Смертных полна восхитительной еды. Попробуй стейк из говядины. Слышала, он божественен на открытом огне.

Финниан терпеливо слушал, не перебивая её болтовню. Он молчал, пристально глядя на неё, словно стараясь запомнить каждую черту лица. От этого сердце сжималось, словно его резали бритвами.

Это не в последний раз. Это не конец. Не может быть.

— Думаю, они просто называют это стейком. — Его ладонь легла ей на щёку, и он криво улыбнулся. — Найди меня, когда освободишься от этого места. Но только после того, как немного попутешествуешь. Ты заслуживаешь того, чтобы ощутить ту свободу, о которой мечтаешь.

Ком в горле стал невыносимым, и она вытерла влагу с глаз, качая головой.

— Ты же знаешь, я не могу уйти.

— Кто сказал, что не можешь? — Финниан осторожно прижался своим лбом к её. Этот жест сказал больше, чем тысячи слов, которые они так и не решились произнести.

Я люблю тебя, Финни.

Он отвернулся, и его фигура рассыпалась на тысячу алых частиц, сверкающих в лучах солнца.

Найя опустила голову, пряча следы слёз.

Скорбь, вечная спутница, мягко разорвала её грудь, поселившись в глубине сердца.