– Ты пережил свой первый бой. Ты выжил! Теперь ты сможешь воевать долго. Сражайся с честью!
Такими словами меня напутствовал капитан. Пробитый штыком, с посечённой осколками головой, Илья Михайлович всё же пытался как-то напутствовать меня перед прощанием.
Буквально через несколько минут после того, как «красных» отбросили, наши позиции начали утюжить «бочонки». И лишь после очередного налёта мы смогли организовать помощь раненым и похороны павших. День клонился к закату, и очередных атак не предвиделось.
Подразделение было практически целиком уничтожено. Но для меня самыми тяжёлыми были потери среди соотечественников. Увы, никого из «дроздов» не миновала эта горькая чаша.
Крепко ранили в штыковой «атамана». Владиславу Михайловичу ударом приклада разбили череп. Он даже не пришёл в сознание, и никто не дал бы гарантий за то, что когда-либо в него придёт. Прапорщика (студентом Александра Ивановича язык называть не поворачивался) завалило землёй от ближнего разрыва. Но если не считать контузию, ему повезло. А вот штабс-капитана не стало…
Аркадий Юрьевич за время тренировок и подготовки стал мне ближе других. И именно его «костлявая» забрала в первый же день настоящих боёв. Это было даже не несправедливо, нет. Просто до боли глупо и обидно. Я до последнего не верил, пытаясь раскопать заваленное танковыми гусеницами гнездо. Лучше бы этого не делал. Его раздавленное, искорёженное тело теперь всегда будет вставать перед глазами, когда я попытаюсь вспомнить моего первого наставника. Нет, лучше бы я запомнил его озорно подмигивающего и бесстрашного, с зажатой в руке гранатой…
На следующий день остатки нашей роты, сократившейся до отделения, находились на переформирование. Кто-то надеялся на то, что нас переведут в тыл, и ещё долгое время мы не попадём в ад боёв. Но восемнадцатого февраля сражение не стихало, а только набирало силу. Как результат, вечером нас снова отправили на Пингаррон, пополнить выбитых за день.
Мы не пытались общаться с Александром на протяжении отдыха. Как-то не пришлось. По правде сказать, оба были подавлены общей бедой. Только каждый воспринимал её по-разному. Я потерял близких товарищей, а прапорщик – семью, братьев.
Но уже в окопах мы оказались совсем рядом. И, начав общение с дежурных слов, мы завязали долгий разговор, в котором нашли хоть какую-то отдушину.
– Саш, а ведь танкисты-то… Танкисты-то ведь были русскими! И я скажу больше: они были смелыми людьми. Нет, я всё понимаю, они же убили Аркадия Юрьевича. Просто… просто один из них бросился спасать товарища, рискуя жизнью. Нет, даже не то чтобы рискуя, а понимая, что шансов практически не осталось. И то, какими рисуют большевиков в эмигрантских кругах, как-то не стыкуется с тем, что я вчера видел.
Александр Иванович внимательно посмотрел на меня.
– А ты думал, что враг не может быть смелым? Не может быть сильным или мужественным? Тогда ты ошибаешься! Большевики не смогли бы выиграть Гражданскую, если бы среди них не было умелых командиров, не было профессиональных военных. Не было бы тех, кто по-настоящему верил в правду «красных». Нет, они выиграли мужеством настоящих русских воинов, их жертвенностью, их стойкостью и умением драться в любых условиях.
Просто можно быть обманутым «настоящим» воином. Большевики обещали заводы рабочим, но докуда мы добрались – везде встречали лишь руины. И ведь разрушены они были до того, как начинались бои… Они обещали землю крестьянам, и сами же обдирали крестьян под предлогом «продразвёрстки». Сколько их погибло тогда от голода? Потому у «красных» в тылу часто вспыхивали именно «крестьянские» восстания.
К слову, о большевиках и их правде. Во время второго Кубанского похода к нам в плен попало не меньше трёх тысяч красноармейцев из простых рабочих и крестьян. Из них мы сформировали солдатский Самурский полк, разбавив его состав лишь офицерами, поставленными на командирские должности. И знаешь, что? Этот полк был одним из самых верных и стойких формирований Белой армии! Он прикрывал отступление наших войск в Крым, и ведь мог его личный состав перейти к врагу! Но не перешёл. Наша правда оказалась честнее. Только донести её до всей России мы не смогли…
– Знаешь, Саша… Я верю каждому твоему слову. Но хоть предприятия и были разрушены в годы Гражданской войны, но сейчас советские самолёты в небе и советские танки на земле бьют европейские аналоги. И мужество «красные» не растеряли.
– Да, это так. Но вот тебе такой факт: для того, чтобы получить необходимые для промышленного рывка ресурсы, большевики создали систему коллективных хозяйств. И суть их заключается в том, что вся пахотная земля, на которой крестьяне «коллективно» трудятся, стала собственностью государства. Едой им платят за труд ровно столько, чтобы могли выжить! На домашнюю скотину ввели неподъёмные налоги, а люди даже не имеют паспортов, они по сути рабы. Вылилась «коллективизация» в страшный голод. А власти на граждан было настолько плевать, что в разгар мора в Германию гнали эшелоны с зерном в оплату промышленного оборудования. Вот так вот! А между тем, Царская Россия была очень развита в промышленном отношении, бытовала даже одна поговорка: «В России производят всё, от иголок до броненосцев». Ну, или как-то так. Ты подумай, откуда было взяться цельному рабочему классу (!), если бы заводов и фабрик было бы немного? Производство шло полным ходом! И снарядный голод в 1915-ом был вызван не отсутствием заводов, а тем, что промышленное производство не было вовремя мобилизовано и перенастроено на нужды армии.
И крестьянство, которое в конечном итоге пошло за большевиками… Ты думаешь, они плохо жили перед революцией? Если только в начале века! Столыпин-то был толковым премьером, и его реформы были весьма результативны. Даже «великий» Ленин говорил, что если земельные реформы продолжатся в том же направлении, надобность в революции отпадёт!
– А откуда ты знаешь, что он говорил?
– Никита, Никита… Я ведь студентом же был до Гражданской! Это кадровому офицерству была чужда политика, а в студенческой среде каждый второй был сочувствующим различным социалистам и революционерам, и каждый был знаком с их идеями. И я был… Предвижу вопрос, потому сразу на него отвечу. Я стал «дроздовцем» потому, что наглядно увидел плоды революции. Мы все ждали её, желали её и помогали ей, чего уж скрывать. Потому что были наивными и прекраснодушными глупцами, поверившими в сказку о Царстве Божьем на земле – государственном строе, в котором всё справедливо, все равны и все одинаково имеют. Ведь понимаешь, в Царской России было очень много проблем: было воровство, взяточничество, безудержное чинопочитание. Чем глубже во власть, тем наглее, жаднее и хамливее были чиновники, которые воровали, воровали, воровали… Они вытирали ноги о тех, кто был ниже, и изо всех сил лизали зад (пардон за выражение) тех, кто был выше. Причём эта ситуация была везде одинакова: хоть на уровне захолустного уездного городишки, хоть на уровне высших эшелонов власти. И эта несправедливость, это воровство, эта вседозволенность власть имущих, конечно, порождали желание изменить ситуацию. Вот и изменили. При Временном правительстве началась анархия, а при большевиках – форменный террор. Уничтожали без суда и следствия просто за то, что человек был думающим и имел свою точку зрения. А такими были, считай, все, кто имел образование хотя бы гимназиста. То есть всех: от учёных, писателей до тех же студентов и преподавателей – без суда и следствия! Не поголовно, конечно, но очень многих. А ведь поначалу у нас не было никаких претензий к большевикам.
Уничтожалась Церковь, которую мы до революции презирали и считали местом сборища лжецов. Но судя по тому, как новая власть яростно истребляла всё, что было связано с Православной Церковью, мы были неправы в своих суждениях. Значит, в ней было гораздо больше, чем мы видели, и дать она могла нам гораздо больше.
Вот и бежали мы от цепких рук ЧК в надежде поквитаться. И ведь возвращали должок, много должков и долгов. А всё равно не победили.
А после исхода нас не стало. Не стало организованной и вооружённой силы, которая была ещё способна сказать последнее слово: или всё-таки поднять народ, или умереть с честью. А вместо этого всю честь свою мы растеряли, работая таксистами, кассирами, гардеробщиками – прислуживаясь! И кому? Стали третьим сортом людей в «свободной» Европе, той самой, которую Россия спасла и от Наполеона, и от Вильгельма. Так никто этого не помнит! Никто!
А здесь и сейчас, мы получили второй шанс: снова обрести свою честь, снова сразиться с истинным врагом. И если там сейчас мы ничего изменить не сможем, то здесь, по крайней мере, внесём свою посильную лепту. Ведь так, мой дорогой друг?!
– Так, точно, господин прапорщик…
Он был прав, мой старший товарищ, последний из «дроздов», оставшийся со мной. Тысячу раз прав… Но в глубине моей души всё-таки остался незаданный вопрос: почему те, кто в своё время уничтожал Россию руками русских же людей, почему же сейчас они поднимают её промышленность, воспитывают на примерах высшей доблести её армию? Хотят завоевать весь мир? Едва ли. Может наоборот, ждут нападения? Ведь даже «красным» республиканцам СССР стал помогать только после того, как итальянские фашисты и немецкие нацисты влезли в конфликт. Кстати, при полном бездействии лидеров европейской политики… И те ли правят Россией, что совершили революцию? Да вроде те… Или, всё же, другие?