– Изабель?! – Кто-то схватил девушку, оттащил назад в коридор и силком заставил подняться. – Что вы здесь делаете?! – Итан Клемент смотрел на нее с непониманием и неверием, точно никак не ожидал здесь увидеть. Позади генерала стояли охранники Изабель и еще трое гвардейцев.

– Мне нужно было поговорить с…

– И как? Поговорили?! – оборвал Клемент, но видя то, насколько шокирована Изабель, тут же перестал гневаться. Морщинка на его лбу разгладилась как раз тогда, когда он покачал головой и вздохнул.

– Почему вы все здесь? – Изабель бросила обеспокоенный взгляд на остальных. – Что произошло?

– Присцилла устроила ловушку своим надсмотрщикам, – ответил Клемент. – С помощью спрятанных, настроенных на автоматический выстрел арбалетов она пригвоздила их к стене и сбежала. А теперь блуждает где-то среди тюремных камер.

– Что ей там делать? – Изабель посмотрела вглубь тускло освещенного подземного коридора: стало быть, отсюда можно было добраться и до дворцовых темниц.

– Вероятно, Присцилла пошла вызволять брата, однако медлить нельзя, – сказал Клемент. – Вам, мисс, безопаснее оставаться под нашей защитой. Пожалуйста, пройдите в центр. – Он указал на кольцо, которое уже образовали мужчины. Изабель повиновалась. – Хорошо. Теперь идем.

Всемером они быстро двинулись по коридору, едва освещенному крохотными окнами, расположенными под потолком. В этом мраке девушке то и дело мерещилось искаженное злобой лицо Кайрона, готового в любую секунду наброситься. И как бы она ни старалась убедить себя, что худшее позади, дрожь в теле не унималась, а необъяснимая тревога лишь нарастала.

Вскоре путники свернули в подземелье, уходящее далеко в черноту. Вместе с запахом магии вокруг мужчин проявилось слабое свечение. Этого оказалось достаточно, чтобы Изабель смогла ориентироваться в пространстве и различать лица, поскольку вампирам освещение не нужно: они хорошо видят даже во тьме (по крайней мере, так утверждали в Ордене).

– Присцилла поблизости, – прошептал Клемент и беззвучно достал пистолет из кобуры.

Дальше двигались медленно и в напряженной тишине. Через короткое расстояние вдали появился невысокий силуэт, в котором легко угадывалась Присцилла. Она стояла неподвижно, склонив голову, а ее глаза хищно блестели.

– О, как вас много! – В ее голосе явно слышались нотки неуместного веселья.

Остановившись, Итан Клемент сурово спросил:

– Где ваша охрана, принцесса?

– Охрана? Или, точнее, надзиратели? – Та сделала несколько шагов вперед, затем театрально отмахнулась. – Впрочем, не важно. Они не разрешали мне выходить, так что я заставила их истечь кровью. Вряд ли насмерть, скорее лишь покалечила, но, честно говоря, я не проверяла. Но раз уж вы все здесь, для вас это не новости, верно?

Гвардейцы плотнее сомкнули кольцо вокруг Изабель. Выглянув из-за плеча генерала, та с ужасом отметила, что Присцилла снова перепачкана в крови.

Та продолжила:

– Господа, вы напрасно оторвались от дел и пожаловали сюда: я не собираюсь сопротивляться. Ведь я уже закончила с делами и мирно направляюсь в свои покои. Мне не требуется дополнительное сопровождение, благодарю вас.

Присцилла подошла еще ближе, безо всякого страха и даже с некоторым интересом наблюдая, как Итан Клемент продолжает целиться ей в голову.

– Что же вы сделали, принцесса? – спросил он.

– Ничего особенного. – Присцилла скучающе пожала плечами. – Сначала я намеревалась повидать братца. Мы с Юстианом достаточно мило побеседовали, я даже предложила его освободить, чтобы он помог мне утрясти кое-какие дела. Вот только он не захотел покидать камеру, дабы не нарушать отцовскую волю. Что ж, пока он торчит за решеткой, то и угрозы не представляет, ха-ха. Потом я внезапно вспомнила, что неподалеку сидит предатель. Наш славный король проявил непозволительную мягкость, помиловав бывшего герцога. А предателей прощать нельзя.

На языке Изабель появилась горечь, а в груди неприятное жжение. Не трудно догадаться, чья именно кровь перепачкала платье Присциллы, ее кудряшки, лицо и руки.

Как раз в тот момент, когда Итан шелохнулся, Присцилла произнесла громче:

– Можете не торопиться. Ричард Дайер мертв, и на этот раз я удостоверилась в его кончине.

Рассудок Изабель помутился. Она едва могла разобрать, что происходит вокруг. Смутно видела, как Итан бросается вперед, грубо хватает Присциллу и отвешивает ей крепкую пощечину. Словно из-под толщи воды доносился ее истеричный смех и угрозы, которыми она сыпала напропалую. Мелькающие тени множились и расплывались в неразборчивые чернильные кляксы. Какое-то бессмысленное мельтешение. Бесконечный, тягучий кошмар, в котором Изабель окончательно потерялась.

– Папенька все равно любит только меня! – кричала Присцилла будто издалека, из какой-то иной реальности.

Стоя в стороне, разбитая и потерянная Изабель не понимала, что происходит, и даже не хотела понимать. Ей вдруг все стало совершенно безразлично. Она моргала, уставившись прямо перед собой, но при этом не видела, как Итан Клемент бросил неоната в ближайшую камеру и за неимением ключа запечатал решетчатую дверь с помощью магии.

Изабель лишь слегка встрепенулась, когда встревоженный Итан схватил ее за плечи и принялся трясти, пытаясь привести в чувство и предостеречь. Но и без всяких наставлений Изабель знала: ей нельзя выдавать свою скорбь по отцу. Она должна оставаться для всех невозмутимой, холодной и закрытой. Вот только правда состояла в том, что скорби в ней больше не осталось – на месте разбитого сердца зияла черная дыра. Бесконечная, молчаливая космическая пустота, лишающая всех прочих чувств. Будто Изабель и сама вдруг обратилась в покойницу.

И, только приблизившись к дверям своих покоев, Изабель заставила себя вновь заговорить с Итаном.

– Прошу вас, устройте нашу с протектором встречу сразу, как только он сможет меня принять. – Ее голос был блеклым, лишенным чувств. – Мне необходимо как можно скорее переговорить с ним. Это крайне важно.

Генерал ответил согласием, прежде чем открыть перед ней дверь.

Оказавшись у окна, Изабель, точно призрак, опустилась в кресло. Она почти не моргала, глядя прямо перед собой, не заостряя внимание ни на чем, видя вместо привычного мира неясные пятна. Ей хотелось кричать, но она молчала. Хотелось упасть на пол, начать его колотить, но она не смела и шелохнуться. Все ее тело окаменело. Она больше не могла ни плакать, ни дрожать, точно пустая оболочка, равнодушно созерцающая, как утекает жизнь.

Изабель больше не была человеком, она превратилась в предмет. Напоминала треснувший глиняный сосуд, который стал пустым и более ни на что не годным.

Возможно, Изабель даже не до конца осознала потерю последнего члена ее семьи, которого она, несмотря ни на что, так отчаянно пыталась спасти. Отец будто предвидел это, упрямо твердя, что именно вампир станет причиной его смерти. Ричард Дайер понимал весь ужас своего положения, а потому вынудил Изабель принести не менее страшную клятву.

– Госпожа, мистер Клемент велел принести вам успокоительное. – Голос служанки заставил Изабель вздрогнуть, вырывая из омута размышлений. – А еще полчаса назад доставили ваш заказ. Вот.

Изабель повернула голову, безучастно глядя, как служанка ставит на стол большой флакон с эфирными маслами.

– Пожалуйста, выпейте отвар сейчас, госпожа.

Изабель бездумно осушила кубок, не разбирая вкуса. Так опрометчиво и так глупо.

Служанка ушла, но тишина так и не наступила, потому что в голове Изабель вдруг послышался назидательный голос: Ричард Дайер требовал немедленного исполнения клятвы. Темнеющее небо точно затягивало душу Изабель в беспросветный мрак, а она даже не думала сопротивляться. Все, чего ей хотелось, – забыться. Или, может быть, даже умереть следом за своей семьей.