Виски Изабель пульсировали. Мигрень сжимала в тиски, и от волнения боль лишь усиливалась. Прикрыв глаза, она наблюдала сцену знакомства Марион и Эдмунда Томпкина предельно настороженно. Она ожидала того, что пришедший вот-вот обо всем догадается и устроит скандал.

И хотя Марион наверняка готовилась к этой встрече, она также боялась разоблачения. Возможно, этого не замечали остальные, но Изабель, так хорошо знавшая подругу, считывала страх в каждом ее жесте. В том, как Марион повернулась к Эдмунду с таким видом, будто увидела призрака. В том, как прикусила нижнюю губу, потому что та задрожала. В том, как одной рукой мяла ткань юбки.

– Рад встрече, миледи. – Эдмунд поклонился. Марион вздрогнула и слегка улыбнулась мужчине. Не сводя с нее внимательного взгляда, Эдмунд прильнул губами к тыльной стороне ее ладони. Поцелуй продлился дольше положенного. Вампир явно присматривался, но, судя по всему, подмену так и не заподозрил, а потому изрек: – Вы само совершенство!

Изабель беззвучно выдохнула, в то время как Марион точно приросла к земле.

– Благодарю, – дрожащим голосом произнесла она, зардевшись. Ее глаза заблестели, выдавая очевидное: будущий жених ей приглянулся.

– Как это романтично! – ахнула девочка и вприпрыжку бросилась к королю. – Папуля, вы самый лучший! Если бы не ваша воля, эти двое никогда бы не обрели друг друга! А теперь смотрите, какая сложилась прекрасная, красивая пара! Загляденье же!

От слов и радости дочери Генворт расцвел. Морщины на его лбу разгладились, лицо приобрело счастливое и доброе выражение. Изабель даже показалось, будто бы он стянул с себя маску, представ перед всеми совершенно иным человеком.

– Присцилла, радость моя, – произнес он, открывая для дочери объятия.

Девочка тут же прильнула к нему и поцеловала в щетинистую щеку.

– Я так соскучилась! Вы все время заняты, папа, и совсем не уделяете мне время! – Присцилла сложила руки на груди и картинно надулась.

Ей было лет двенадцать, и внешне она совсем не походила на отца. Генворт Нотт обладал резкими и грубыми чертами, а Присцилла прехорошенькая, точно спустившийся с небес ангел. Ресницы длинные, щечки румяные. Сама невинность.

– Сегодня обязательно уделю, – мягко проговорил Генворт, любуясь дочкой. – А сейчас ступай, поиграй в саду.

– Ладно, – послушно отозвалась Присцилла. Но прежде чем уйти, она развернулась к Кайрону Гессу: – Господин верховный протектор, когда же вы научите меня держаться в седле?

– Я помню свое обещание и сдержу его. – Кайрон даже не глянул в ее сторону.

– Жду с нетерпением!

Присцилла присела перед ним в реверансе, который тот не пожелал оценить, но девочку это не смутило. Она вновь улыбнулась, поклонилась всем собравшимся и гордо зашагала прочь.

Разговоры больше не касались серьезных тем и становились все более непринужденными. Обсуждали предстоящую свадьбу, обряд обращения, который всем хотелось увидеть воочию, и гадали, как именно Ричард Дайер попробует помешать церемонии. Завтрак плавно перетек в обед, во время которого звучали тосты и поздравления будущим молодоженам. До невидимки-Изабель никому из присутствующих дела не было, так что она решила покинуть шатер и вернуться во дворец, чтобы справляться с головной болью в тишине и одиночестве. Однако на пути во дворец ее остановил стражник:

– Куда?

– Хочу пойти в свои покои, отдохнуть. Голова болит.

– Туда нельзя, – грубо оповестил он, загораживая проход.

– Почему?

– Приказ короля. Сегодня «день на свежем воздухе», поэтому никто не войдет во дворец до наступления сумерек.

Теперь-то Изабель поняла, отчего в парке столь много людей. Их попросту принудили. Очередная прихоть короля. Фыркнув, девушка развернулась и поплелась в сторону розового сада. Обогнула величественную колоннаду, за которой виднелся небольшой пруд с кувшинками, затянутый ряской. Отсюда уже доносился густой, сладкий аромат роз, а еще тихое пение: в беседке розария сидела одинокая Присцилла и скучающе возилась с куклой. Изабель вдруг стало ее жаль. В этом возрасте дети нуждаются во внимании, ищут поддержки взрослых. Но каково иметь отца, занимающего высокое положение, Изабель знала не понаслышке. Вспомнив свое непростое детство и свою коллекцию любимых кукол, она вознамерилась составить компанию Присцилле и ускорила шаг.

– Здравствуйте, принцесса.

Девочка подняла голову и удивленно заморгала:

– Здравствуйте. Но… кто вы?

– Меня зовут Марион. Разрешите присесть рядом?

Присцилла смущенно кивнула, прижимая к себе куклу. Войдя в беседку, Изабель села рядом и вновь заговорила:

– В парке так много детей. Почему вы играете в одиночестве?

– Дети со мной не дружат, – призналась Присцилла, – сторонятся, потому что я другая. Не такая, как все они.

– В чем же ваше отличие?

– Я гений, – равнодушно ответила та, – знаю, звучит высокомерно, но так и есть. Когда папенька заметил, что я развиваюсь быстрее обычных детей, он нанял лучших учителей, так что к четырем годам я уже читала и могла досчитать до ста.

– Это впечатляет. Неужели другие дети избегают вас только из-за того, что вы обогнали их в развитии?

– Не только. Еще их пугают мои изобретения. Впрочем, это не важно. Мне самой со сверстниками неинтересно. Я предпочитаю общество взрослых, вот только вы все время заняты всякими важными делами, – последние слова она выплюнула, состроив обиженную гримасу. – А я ведь могла бы помочь. Между прочим, я читаю серьезные книги, интересуюсь политикой и наукой. Ребенок я лишь внешне, но здесь, – она приложила палец к своему лбу, – знаний уже достаточно, чтобы общаться со взрослыми на равных.

– Вы сказали, что другие дети боятся ваших изобретений… – настороженно начала Изабель, однако Присцилла тотчас воодушевилась и перебила ее:

– Боятся, потому что своим незрелым умишком не могут оценить того, что я делаю. Знаете, я ведь просто обожаю мастерить ловушки для мышей и крыс. Такие, чтобы действовали наверняка: или мозги вышибло, или разрубило напополам хребет. Остальным детям жаль грызунов, но они не понимают, что на самом деле я приношу огромную пользу. Вредителей необходимо истреблять, иначе они уничтожат запасы зерна и принесут нам чуму. Вы согласны?

Не ожидавшая услышать столь жестокие подробности, Изабель не сразу нашлась, что ответить.

– Для столь юной леди вы рассуждаете здраво, – наконец произнесла она, тщательно подбирая слова. – Детям подобное мышление обычно несвойственно.

– Это так. Они видят маленькие круглые ушки, глазки-бусинки, эти крохотные пальчики и умиляются грызунам, не задумываясь о последствиях. Я же не вижу разницы между мышью и тараканом. И то и другое разносит заразу. Но глупым детям этого не объяснишь, для них я слишком злая, и изобретения мои тоже злые.

Изабель перевела взгляд на куклу. То, что принцесса все еще с ней таскалась, никак не вязалось с ее рассказом, ведь, должно быть, Присцилла давно переросла подобные забавы. Значит, в этом крылось нечто большее, чем простая детская игра. Изабель решила аккуратно выудить правду и потому заговорила вновь:

– У вас очень красивая кукла.

– Благодарю. Это мне верховный протектор подарил. – Присцилла с нежностью пригладила кукле волосы. – Когда я вырасту, он станет моим мужем.

Услышанное вызвало у Изабель противоречивые эмоции. С одной стороны, такое признание показалось абсурдным, даже немного пугающим, но с другой – чуть не рассмешило.

– Разве вас, принцесса, не пугает его жуткая маска?

– Она вовсе не жуткая, – девочка хохотнула и залилась густым румянцем, – она красивая. И Кайрон Гесс очень красивый, а я стану самой красивой обращенной невестой. Кстати, вы знали, что имя Присцилла означает «древняя»?

Изабель помотала головой.

– Ну, теперь знаете. Стать бессмертной – моя судьба. Равно как и стать женой верховного протектора.

Улыбка Изабель потускнела. Рассуждения этой девочки и впрямь были не слишком обычными для ребенка, не слишком нормальными. Это настораживало.

– Король обещал вам этот союз?

– Папуля любит меня больше всех и сделает так, как я захочу.

Теперь Изабель видела в ней уже не милого ребенка, а хитрого манипулятора. Присцилла была и правда умнее остальных детей. Дочь своего отца… Вполне возможно, что девочка столь же неуравновешенна и опасна.

– А если у Кайрона Гесса уже есть избранница? – очередной вопрос Изабель прозвучал еще более осторожно и мягко.

– Любую помеху можно устранить, – ответила Присцилла и, заглянув в глаза собеседницы, лучезарно улыбнулась: – Так говорит папуля.

Изабель заставила себя улыбнуться в ответ.

– Теперь у нас с вами, мисс Марион, есть общий секрет. Пообещайте, что никому-никому его не расскажете!

– Обещаю, Присцилла.

– Поклянитесь на мизинчиках!

Сцепив пальцы, Изабель поклялась, однако ощущение было такое, словно ее только что загнали в угол. Ведь она не просила делиться секретами. Присцилла намеренно сделала это, вот только для чего?

– Многие боятся протектора, – продолжила та, возвращаясь к кукле, – а вот я знаю, какой он на самом деле хороший.

– Знаете?

– Угу.

– Это потому, что он вам куклу подарил?

– Нет, не поэтому. Но было очень много всяких моментов… Например, когда папуля настаивал на том, чтобы пытать каких-то девушек, которые забыли нечто важное, – Присцилла напряглась, вспоминая детали, – кажется, им гипнозом стерли память… И чтобы сломать такой вот барьер, нужно заставлять забывших людей испытывать шок, боль и все такое.

– Да-да, я слышала об этом. – Изабель кивнула, внимая каждому слову. – И что же протектор?

– Он наотрез отказался пытать этих девушек. Говорил, что они сойдут с ума и тогда уже никакого проку с них не взять. Но я-то знаю, что на самом деле в нем говорило сострадание. По правде говоря, папуле еще никто так не перечил. Папуля угрожал, а потом выставил протектору жесткие сроки. Я тогда очень боялась за моего избранника, но в конечном итоге все обошлось. Вот какой он добрый, этот Кайрон Гесс.

– Спасибо, что поделились, принцесса. Может быть, теперь я тоже буду чуть меньше его бояться.

– Может быть! – рассмеялась Присцилла. – А теперь у меня будет одна малюсенькая просьба. У большого пруда, там, где плавают лодки, сегодня запускают огромный воздушный шар, но туда не пускают без сопровождения взрослых. Пожалуйста, мисс Марион, прокатитесь со мной!

И девочка, отложив куклу, схватила Изабель за руку и сжала ее ладонь настолько крепко, что даже причинила легкую боль. Голубые глаза Присциллы, широко распахнутые, взирали с надеждой. Только сейчас Изабель обнаружила одно-единственное крошечное сходство с королем. И состояло оно в безумии этого взгляда.