Эта Сага была самым странным погружением из тех, что я пережил.

Хаотичным, дерганым, полустертым, как поврежденная цифровым шумом запись. Возможно, причиной тому была ее древность — хотя Руны не имели срока годности, эта относилась к загадочному периоду до Раскола, а может, так работала Руна Забвения, вымаравшая целые фрагменты реальности.

Тем не менее…

Я был там, в пилотском саркофаге Голубой Стрелы. Вернее — был ей, потому что кел-пилот полностью синхронизирован со Стигисом, а Сага швырнула меня в его тело. Странные ощущения, необычное многоспектральное зрение — Атрибуты и Навыки Эйлориана (если, конечно, это был он) здорово отличались от моих, превосходили их на порядок — и потому многое, что видел и ощущал он, передавалось мне расплывчатой рябью или цепочкой непонятных рунных фреймов. Эти глифы, подобно тем, что я встречал в Башне, значительно отличались от обычных идеограмм Языка Кел — похоже, на серебряном ранге Навыка мне была доступна то ли измененная, то ли упрощенная версия. Переводить и адаптировать некому — Скай, увы, не могла вместе со мной находиться внутри Саги.

Полет! Невероятно быстрый — сквозь черноту беспредельного, колющего тысячами звезд космоса — выходит, кел знали межпланетные и межзвездные путешествия, могли перемещаться за пределы дайсон-сферы? Судя по всему — да, и уверенные манипуляции Эйлориана говорили о том, что это было достаточно обыденным занятием.

Второй объект! Он так внезапно оказался рядом, что я даже слегка опешил. Замерший в черноте космоса громадный… остров? Ковчег? На станцию эту штуковина не походила — длинный, вытянутый в одну сторону и заостренный многогранник. Скорее она напоминала огромный материнский корабль, некий аванпост на далеком космическом фронтире.

В дни своего расцвета мы, хоть этого никто уже не помнит, создавали звездные корабли, куда более грозные и совершенные, чем тот, с которого ты упал…

Похоже, Хитрейший в тот раз не соврал.

Медленно приближающийся исполин, подобно Башне, полностью состоял из иллиума, и если и уступал ей в размерах, то вряд ли на порядок. Просто невероятная конструкция, рядом с которой даже наша «Хельга» выглядела бы рыбацкой лодочкой на фоне океанского лайнера. А Эйлориан, похоже, обменивался с ковчегом некими сообщениями, вот только происходило это так быстро, что я улавливал лишь ментальную пульсацию и вспышки незнакомых рунных фреймов, большая часть которых тут же рассыпалась пылью.

Стерто. Призрачный слепок узкого лица кел, шепчущего что-то. Стерто.

Опять — стерто.

А затем, вдруг, ярчайшая картина — осанна в осанне.

А в ней — город-чудо.

Город над городом, парящий в облачном море подобно распростершей крылья огромной птице. Невероятный, прекрасный, бело-зеленый и абсолютно беззащитный на вид. Стреловидные крылья-платформы, ряды небесных гаваней, принимающие десятки больших и малых воздушных кораблей, изящные кел-башни, тонущие в садах, реки, парящие мосты, водопады и огромный центральный круг, где в золотой оправе высился многоярусный дворец, а над ним сияло множество знакомых и незнакомых рунных сигн. Я узнал символы, которые ассоциировали с Едиными, но часть неожиданно рассыпалась, ломая изображение…

Стерто.

Вокруг города парили дрейф-цитадели, очень похожие на те, что я видел в Бреши.

Опять мощный поток мыслеобразов и рунных знаков, из которых я понял только что-то про совет, представителей и переговоры.

А затем…

По городу ударили.

Чем? Как? Кто? Откуда? Я не понимал. Все произошло неожиданно, без малейших предпосылок. Пространство будто сломалось, покрывшись сеткой голубых трещин, скомкалось, а потом снова распрямилось, но прекрасный город-сад уже не был прежним. Медленно, даже величественно он накренился и распался, раскололся на тлеющие части, обнажив пылающие золотым, синим и черным огнем внутренности.

А затем, через какое-то мгновение, все это взорвалось.

Катастрофа.

Стерто.

В следующий «кадр» попали дрейф-цитадели, окруженные голубой призмой щитов и полосующие друг друга полупрозрачными лучами жесткого света. Я узнал это оружие, хотя импульсы мечей Эргиаля были сущей безделицей на фоне тех исполинских клинков, что пошли в ход. Видел воздушный рой — малые и большие корабли, Существа, кел в летающих доспехах, что схлестнулись прямо над местом катастрофы. В облачном покрове зияла гигантская дыра, пробитая обломками рухнувшего города-птицы, и стало видно, что его останки горящими болидами рушатся на другой, куда более огромный город, чьи террасы и золотые башни подозрительно напоминают тот, Золотой Город, из Вечности…

Стерто.

Снова иллиумовый ковчег в пустоте беспредельного космоса.

Я понял только, что мы получили задание или приказ, приняли и подписали курьерскую миссию, потому что Стигис вдруг резко развернулся, а пространство вокруг затрепетало, превращаясь в дрожащий пузырь.

Прыжок? Транслокация? Использование Инскрипции Звездного Полета? Перемещение в другой Домен?

Я не понимал.

То, что Белый Дьявол называл «великой сферой». Снаружи в звездной пустоте на фоне разноцветных галактик занимающая половину поля зрения. Она действительно выглядела как крепость — покрытая странным выпуклым рельефом, окруженная дрожащим маревом и длинным шлейфом осколков, похожих на астероидное поле. Я напрягся, пытаясь рассмотреть и запомнить как можно больше: нечасто нам показывали дайсон-сферу снаружи, но, увы, это зрелище оказалось недолгим.

Стерто.

Темнота космоса внезапно сменилась яркостью Единства. Невероятная голубизна небес, яркий диск солнца — настоящего, черт побери, нашего солнца, — облачная рябь далеко внизу. Я моментально ощутил мощное давление мысль-поля — той самой рунной сети, что помогала управлять большинством кел-устройств и связывала их воедино. Вероятно, она была всеобъемлющей, охватывающей все Единство, и Навыки кел делали их дельфинами этого безбрежного океана. Мое куцее восприятие улавливало лишь отголоски, но даже по ним становилось ясно, что эта среда была для Эйлориана еще одним привычным измерением восприятия, таким как зрение, обоняние и слух.

И сейчас мысль-поле бурлило.

Что-то произошло. Что-то очень важное. Вероятно, связанное с ударом по летающему городу и последующей битвой. К сожалению, я не мог понять, что именно, — и из-за отсутствия дешифровки, и потому, что все окружающее вдруг распадалось на фрагменты, скрывающие все происходящее — так, словно ножницы Забвения взяли и порезали запись, удалив «ненужные кадры».

Очень странное ощущение… пустоты. Того, что только что произошло, а теперь ты намертво забыл, силишься вспомнить — и не можешь. И сама память об этом осталась лишь потому, что ты видишь вырезанный кусок.

Похоже, именно так работало Забвение.

Несмотря на невероятную масштабность происходящего, я попытался сосредоточиться на том, что вообще видел Эйлориан. Наблюдатель ведь зачем-то сформировал эту Руну, значит, в ней должна содержаться важная информация…

Во-первых, в пределах видимости, но не рядом, находился другой ковчег. Такой же титанический иллиумовый осколок, но, вероятно, просто брат-близнец того, что сторожил далекий космос. И во-вторых, его, кажется, атаковали.

Нет, не кажется.

Я с трудом представлял, что может повредить такой громаде из неуничтожимого металла, но неизвестный враг, вероятно, имел другое мнение.

Наверное, это были те самые «небесные стрелы», что заряжали в каменные луки астролитов. А может, и нет, но рунное оружие, бьющее из невидимого источника будто сначала замораживало, а потом пожирало само пространство, превращая его в разбитый студень. Концентрические волны от таких ударов прокатывались по невидимой клетке щита, созданной вокруг ковчега, каждый раз вырывая из нее несколько сегментов. Один из отголосков удара прошел прямо сквозь нас, мгновенно отключив щит и заставив Стигис бессильно кувыркаться в воздухе. Системы корабля на несколько секунд умерли, вспыхнувшая боль Эйлориана передалась мне — даже жалкая тень небесного удара оказалась смертельно опасна, хотя пилот и имел золотой ранг…

Пронесло. Кел восстановил управление, бросил аппарат вбок, пересекая траекторию целого потока кораблей, извергающихся из открытой грани иллиумового ковчега. Эти боевые аппараты имели сходную со Стигисом форму, но в несколько раз превышали Голубую Стрелу размером. Некоторые из них сразу исчезали в колебаниях пространства, другие явно пытались выстроить вокруг ковчега нечто вроде боевого порядка.

Перед Эйлорианом с бешеной скоростью вспыхивали строки рунных команд, дублирующие колебания мысль-поля, которое, такое ощущение, рвалось на части, охваченное полным безумием. Множество образов, стертых и полустертых, фрагментов, требований, запросов, угроз, приветствий, статусных меток, прогнозов, карт и траекторий, отголосков далеких разговоров — для кел-пилота нечто естественное, как воздух, а для меня — рваная мешанина странных ментальных образов, подобных ревущему водопаду сообщений в Башне, едва не поглотившему разум.

Тогда помогла Скай, но теперь я был сторонним наблюдателем.

И очень похоже, что я видел первый день войны Раскола.

Снова провал, кусок реальности исчез.

Следующий кадр — все тот же ковчег, но уже гибнущий. Он медленно, неправдоподобно медленно разламывался надвое: по корпусу бежала линия слепящего света, и две половины расходились, выплескивая изнутри реки синего огня. Я не мог представить, как это возможно, какое оружие могло сотворить такое, но он рушился вниз, подобно падшему богу — одному из многих, потому что небо дрожало, и из этой дрожи приходили новые исполины — три, четыре, нет, шесть иллиумовых титанов!

Подобные островам летающего архипелага на горизонте, они один за другим испускали ослепительно-синие лучи, бьющие куда-то вниз на сотни километров сквозь рваную облачную пелену. Там, где заканчивались эти нити, на безбрежном горизонте Единства вставал новый, ало-голубой рассвет, от пульсации которого болели глаза. А на всем видимом протяжении, разрезанном этими голубыми пуповинами, кипел безумный воздушный бой, где стороны можно было различить только по призрачным сигнам.

Небо Единства горело. Стигис рвался куда-то сквозь это безумие, и Эйлориан виртуозно менял Инскрипции, закладывая головокружительные маневры. Мы прорвались через строй ковчегов, мимо атакующих эскадрилий «стигисов» покрупнее, сквозь росчерки света, визжащую металлом рунную метель, фиолетовые вспышки распада, пелену тьмы.

Пространство вокруг Голубой Стрелы расслоилось, превратившись в цепочку полупрозрачных коридоров. Стигис не летел — он будто прокалывал мир длинными прыжками, каждый из которых уносил нас все дальше. Эйлориан не принимал участия в воздушной битве — я ощущал его холодную решимость выполнить свою курьерскую миссию, доставить нечто из одной точки в другую.

Вот только что⁈

Вырезано. Цифровой шум.

Похоже, вырвались.

Стремительный полет. Облачное море. Под ним угадывались океаны, зеленые и желтые материки, золотые города, исполинские зеркальные и залитые чернильной тьмой купола. Тонкий рисунок Стен и Башни, сами подобные маленьким октагонам. Впервые я видел Единство с такой высоты и с такой скоростью — захватывающее зрелище бескрайнего, бесконечного мира.

Сигнал.

Алая цепочка Рун, требование остановки, смысл которого понял даже я.

Эйлориан столь же неуловимо ответил: поток глифов, личная сигна, курьерская печать.

Пустота. Еще один кусок Саги оказался вырезан так грубо, что меня буквально передернуло.

В следующем фрагменте Саги Голубая Стрела была уже не одна. Я ощутил отчетливую боль Эйлориана — не физическую, а ментальную. Кто-то копался в его разуме, пытаясь завладеть и выдернуть информацию — знакомое ощущение, тут же напомнившее холодное касание Палача.

Справа и слева, чуть выше, висели два золотых корабля. Они не были похожи на Голубую Стрелу — больше, тяжелее, а формой неуловимо напоминали экзо-существ Наблюдателя.

Совсем недавно они не были врагами, относясь к одному великому замыслу.

Сейчас — нет.

Два призрачных луча держали Стигис цепями. А внутри Голубой Стрелы возле пилотского саркофага вышел из столба Переноса высокий кел.

В белом и золотом, с узким голубоватым лицом, прорезанным вязью подкожного венца безволосым черепом и огромным «третьим глазом», сияющим Звездной Кровью. Кел ли? Я не был до конца уверен, хотя и насмотрелся на них в Вечности. Этот походил на кел так же, как обеденный нож на скальпель.

Именно он пытался сковать разум и завладеть телом кел-пилота. Не было произнесено ни единого слова, но я ощутил, как Эйлориан отчаянно борется, пытаясь противостоять ментальному вторжению. Похоже, шансов не имелось — Стигис сковали и держали на прицеле, а пришелец выглядел многократно более сильным менталом. Жутковатое существо, не очень походящее на человека — особенно когда он начал улыбаться, предчувствуя близость победы.

У Эйлориана ничего не выходило, но помогла случайность.

Неожиданный обстрел.

Или что-то подобное. Небо над ними опять потрескалось, словно крепостная стена от удара тарана, — невидимый стрелок то ли промахнулся, то ли метил не туда. Я не знал, что именно произошло, но энергетическое эхо удара снова отключило рунные системы кел-кораблей, и Голубая Стрела мгновенно сорвалась вниз, проскальзывая между возможными векторами атаки.

Инерция движения и тяжесть ускорения впечатали пришельца в стену тесного пилотского саркофага. Ошеломленный ударом, он на мгновение ослабил ментальное давление, и Эйлориан воспользовался этим, закрутив Стигис в безумной спирали. Он не мог драться, находясь в саркофаге, сейчас корабль был его телом, и он превратился в центрифугу, швыряющую врага в жесткие переборки, стены и потолок, только что бывший полом. Скорость, удары и перегрузки убили бы землянина в этой безумной дробилке в первые же секунды, но Восходящие высоких рангов — совсем другое дело!

Сложно было понять, что конкретно происходило в этой кутерьме. От Эйлориана, кажется, отделился Аспект — призрачный голубоватый фантом, метнувшийся к пришельцу. В руке того блеснул знакомый черный кинжал, они сплелись на мгновение, Аспект осыпался синими искрами, но он был не кулаком, а молотом, под который пилот подставлял наковальню своего корабля.

И одновременно сражение шло снаружи. Эйлориан не сдался, он был пилотом от бога, и я искренне восхищался тем мастерством, что он демонстрировал, управляя невероятно быстрым и маневренным Стигисом. Эйлориан был корпусом, крыльями, рунными контурами, очами сенсоров и люкс-сердцем, в котором пульсировала Звездная Кровь.

В первые секунды нам удалось мгновенно оторваться от врагов, попавших в искажение пространства, но «золотые» не отставали. Они открыли огонь — рунный, естественно, но куда более убийственный, чем наше привычное оружие. Судя по тому, что Эйлориан использовал Стабилизатор Времени, его пытались скорее затормозить и поймать, чем уничтожить, и это стало для противника приговором.

Виртуозный маневр с разворотом через собственную тень. Пришельца внутри с жутким хрустом протащило по всем полостям пилотского отсека. Вокруг корпуса вспыхнула плазма, но один из «золотых» на мгновение оказался в прицеле и получил прямое попадание Лучом Жесткого Света. Точно так же, только не на таких сумасшедших скоростях, я уничтожил Сай’Рхоса, и преследователь кувыркнулся, резко провалился вниз, оставляя за собой тающую золотую спираль.

Но ответного удара не удалось избежать. Что-то коснулось крыла — и часть Стигиса, что ощущалась частью пилота, перестала существовать.

Голубой Стреле было больно почти так же, как ее пилоту.

Полет превратился в неуправляемое падение в облаках, и в тот же миг кел внутри уловил перемену и стал из добычи хищником. Очевидно, он был серьезно ранен — из носа, ушей и рта сочилась кровь, — двигался с трудом, но все еще сохранил силы для последнего броска.

Я увидел голубоватую руку с длинными суставчатыми пальцами и блеск черного рунного кинжала. Увидел торжество на окровавленном лице и сияние третьего глаза, когда лезвие с хрустом пробило Эйлориану глазницу. И увидел, как голубой огонь из нее взбирается по клинку, руке и телу убийцы, превращая его в пепел и синие искры.

Они умерли почти одновременно.

Я был внутри умирающего тела, и Сага в очередной раз оказалась ловушкой — не пожелаю пережить подобное никому. Восприятие Эйлориана подарило весь спектр ощущений агонизирующего тела в те недолгие мгновения, пока спасательная система корабля захватывала его аниму в свое хранилище.

Стигис, лишившийся крыла и пилота, пылающим болидом падал вниз.

В последнюю секунду я увидел в разрыве облаков приближающуюся громаду небесного острова. Черная, подобная исполинскому щиту — или кораблю, чьи обводы с игловидными башнями были мне хорошо знакомы. Именно здесь, спустя эпохи, я найду Голубую Стрелу.

Остров с невероятной скоростью несся навстречу, снизу вверх рвались клинки жесткого света, направленные не в нас — в нашего уцелевшего преследователя. Тот отвечал, и я видел, как остров дрогнул, а одна из его башен подломилась, окруженная облаком огня.

Это было последним, что я успел увидеть.

Потом Эйлориан умер.

И наступила темнота.