Пока же я была сосредоточена на обеде, а не на каких-то мелких, точно пуговичка от панталон, интриганах. Причем сосредоточена в самом прямом смысле этого слова: нести себя через столовую красиво — это, конечно, тяжело. Но тащить при этом еще и полную до краев тарелку мясной чобры, так что не расплескать этот ароматный супец — тут одного старания мало. Нужна еще и концентрация.

А всего-то стоило сделать комплимент смурной поварихе и посетовать невнятно, что приезжих обижают. Работница столовой, которая тоже, судя по специфическому говорку, была с севера, отказалась отзывчивой и дала не половником по шее, а в нем. Добавки.

Так что да, я была счастлива в этот миг и уже предвкушала, как зачерпну полную ложку густели с сельдереем и…

Голос ректора, раздавшийся, кажется, отовсюду, едва не заставил меня вздрогнуть:

— Адепты, прошу внимания! Всем срочно собраться в зале главного корпуса!

Вот я как стояла, так и выругалась. Только про себя. Да госпожа Небориш издевается! У меня только свидание с мясом наклюнулось, после постного безобразия, а она — сборы! Да кто в здравом уме выберет присутствие на этом сомнительном мероприятии ароматному наваристому супу?

— Явка всех строго обязательна, — меж тем присовокупила ректор, и ее голос стих, а вот адептские вокруг — весьма оживились.

«Какого члена… сего почетного мероприятия надо придушить, чтобы оное не состоялось?» — с тоской подумала я, вспомнив многосоставную госпожу ректора. Если эту женщину не смогли убить все ее враги (а судя по числу протезов, они очень старались), то она наверняка опасна и страшна в гневе. Так что злить ее не стоит… Статься, она вполне может проверить отсутствующих.

Придется идти. Адептская биомасса, судя по восклицаниям, думала так же.

Но покинуть столовую, не попробовав даже чобры, было выше моих сил. Потому я поставила поднос на ближайший из столов, где уже теснились какие-то синемундирные — то ли связисты, то ли лингвисты — да какая разница, — и со словами:

— Я тут немножко перекушу, — не садясь на скамейки (да и кто бы мне дал — все места были заняты), начала активно прихлебывать суп из миски.

Синенькие на меня вытаращились, точно благородные девицы на мышь. Даже парни, и что же они такие проблемно-благородные? Не видели хорошего аппетита, что ли?..

Правда, расчет на то, что ребята за столом будут сильно возвышенными и испарятся, вовсе не сработал. Несколько девиц рядом пофыркали и повскакивали с мест с видом «мы не такие!», трое парней их поддержали… за зад… талию! Исключительно талию! Когда поднимались следом. Видимо, их куда более мучил иной голод, нежели тот, который исходит из пустого желудка.

А вот остальные адепты свое первое удивление проглотили, явленный им гастрономический порыв оценили, поданный мной пример переварили и оному последовали. В общем, совместили цепную реакцию, пищевую цепочку и банальное желание пожрать и… глядя на то, как я уписываю обед, схватились за ложки…

Видимо, тоже решили: голод — не тетка, а мать родная, потому не отстанет, а до ужина еще надо дожить. Желательно не с напрочь пустым желудком.

Так что в рекордные сроки мы ополовинили миски, выхлебав густель (я, к слову, уже сидя — заняла место одной из сбежавших девиц), а потом дружной толпой рванули в зал.

Я оказалась рядом с рыжим конопатым, точно сама весна, парнем, который, быстро перебирая ногами, умудрялся еще и столь же проворно чесать языком:

— А я думал, все снабженцы — чопорные зануды… — протянул он.

— В смысле — всегда готовы рассказать о своих неприятностях в мельчайших подробностях и бескорыстно готовы поделиться негативом? — хмыкнула я.

— Вообще-то я хотел сказать другое, но ты выразилась куда точнее, — усмехнулся медный и добавил: — Меня, кстати, Ватуш зовут. А тебя?

— Эйрис Ионир, но лучше просто Риса, — отозвалась я и добавила: — Я здесь первый день, перевелась из приграничья.

— А-а-а, — протянул парень. — То-то я смотрю, ты такая… Простая. Без столичной вычурности. — И словно опасаясь, что я обижусь, конопатый добавил: — Я и сам с побережья… Если хочешь, могу вечером провести экскурсию по академии…

Я глянула на словоохотливого адепта. Хм… вообще-то, осведомитель мне бы не помешал. И раз уж с одногруппниками не сложилось…

Слово за слово, договорились мы встретиться завтра вечером после пятого удара колокола… На сегодняшний у меня были грандиозные постельные планы. Ибо трудовые подвиги — это, конечно, хорошо, но работать без фанатизма — и вовсе прекрасно. И я хотела банально выспаться после двух ночей сна урывками.

Вот так, в переговорном процессе, мы и добежали до зала, где госпожа Небориш уже стояла на сцене, собранная, как боевая катапульта перед выстрелом. Механическая рука поблескивала в лучах солнца, пробивавшихся сквозь высокие окна. Живой глаз обводил зал, стеклянный смотрел куда-то в сторону, но казалось, видит все, всех и всегда.

Едва мы вошли, как двери закрылись и собрание началось.

Благо ректор обошлась без витиеватого вступления и перешла сразу к делу:

— В связи с выбыванием адептки Жупанич из состава турнирной команды, — голос ее звучал ровно, без тени эмоций, — завтра с утра будут проведены дополнительные отборочные соревнования. Все желающие занять место в команде могут подать заявки тренеру до девятого удара колокола. Готовьтесь.

Зал загудел. Кто-то ахнул, кто-то предвкушающе захлопал в ладоши, кто-то уже рванул к выходу, чтобы вписать свое имя в число кандидатов поскорее…

Я же опечалилась: и ради этого я не доела суп? Весь мой талант лицемера и льстеца пошел под хвост дракону турнирной команды?

Становиться кандидаткой в отбор я категорически не хотела: зачем привлекать к себе лишнее внимание законников и частого сыскаря отца Марики? Те наверняка усиленно присмотрятся к замене… а воровство — дело тихое, незаметное… Нет уж, сопру кубок, пока он идет от владыки к победителю мимо трибун.

С такими мыслями и пошла на оставшиеся лекции. Те две, к слову, прошли в тумане. Я писала, кивала, делала вид, что слушаю, но в голове была только кровать. Моя постель. Сухая, мягкая, с подушкой, на которой можно выспаться.

В комнату я вернулась, когда солнце уже клонилось к закату, заливая общежитие розовым светом, похожим на разбавленную рагию. Славики не было — видимо, отправилась на вечернюю тренировку. Я рухнула на постель, даже не раздеваясь, и провалилась в омут безо всяких сновидений, без огненных шаров и летящих в упор арбалетных болтов, а главное — без мыслей. А то они, заразы такие, любой отдых испортить могут, да и мозг вообще!

А утром ко мне по ощущениям прямо в черепную коробку начал долбиться дятел, которого не иначе обули голод, инстинкт размножения и занудство разом. Стучал он отчаянно, прямо в серое вещество, и делал это столь методично, что я проснулась, хоть и отчаянно того не желала.

И только тут поняла, что молотят в дверь комнаты. Соседки при этом не было. А жаль. Вот когда бы не помешал ее огненный шарик, пущенный точно в створку…

— Адептка Ионир! — раздалось из-за двери. — Адептка Ионир, вы здесь⁈ Вас срочно ждут на полигоне!

Я села на кровати, хлопая глазами. За окном было еще серо, солнце только начинало золотить краешек неба.

— Кто? — сонно просипела я, пытаясь определиться, чего больше хочу: спать или убивать. По всему выходило второе. Поэтому пришлось вставать и идти к порогу… Жертва сама себя не прикончит! Пока совершала над собой это немыслимое усилие, поинтересовалась: — И зачем ждет?

Я ощутила себя медведем-шатуном, когда открыла дверь. Не хватало лишь издать злобный рык, чтобы уши зайки на пороге поникли… но я этого не сделала. Увы. Ибо ненормальная белая и пушистая… В смысле — всклокоченная девица первокурсной наружности при виде меня радостно писнула:

— Не знаю! Меня послали сказать, что вы в списках на отбор! Все уже собираются, драконы выведены! Бегите скорее!

Я выругалась. Коротко, зло, с душой.

В списках? Каких к пеклу списках? Кто меня туда вписал? Нет чтоб в завещание единственной наследнице миллионов! А главное — зачем?

Сунула ноги в сапоги, благо одеваться было не нужно, и вылетела в коридор. На полигон я бежала, петляя между корпусами, перепрыгивая через лужи, оставшиеся после ночного дождя, и проклиная все на свете.

У драконюшен, несмотря на ранее время, уже собралась целая толпа. Кто-то кричал, кто-то махал руками, кто-то просто пялился на драконов. Три чешуйчатые твари стояли на земле, взбивая песок хвостами. Погонщики в кожаных доспехах уже сидели на загривках. А рядом топтались кандидаты — три десятка магов, не меньше. Почти все боевики — крупные, поджарые, на-а-глые…

Мне один даже успел заявить:

— Куды прешь, малявка!

А получив каблуком в колено, узнал, собственно, куда именно. Маршрут я озвучила с легким матерным акцентом, зато очень четко. Все же чревато будить девушку рано утром. А приставать к ней с вопросами — вообще опасно для жизни и суставов.

В общем, я смурная, зеленая (в смысле — форма зеленая, хотя лицо, наверное, тоже было цвета весеннего леса), с темными мыслями и светлой головой (спасибо, мама с папой постарались с цветом дочерней шевелюры) вышла на полигон и, поравнявшись со здоровяком, который больше всего был похож на тренера, начала:

— Я не подавала никаких…

Рослый мужик, из тех, которые могут тебя на одну ладонь положить, а второй прихлопнуть, оторвался от созерцания драконов и глянул на меня. Как на вошь. Заговорившую и лишь тем интересную.

— Имя? — перебил тренер меня тем тоном, которому не перечат даже самоубийцы.

Пришлось вскинуть голову, чтобы посмотреть этому лысому здоровяку в глаза. Его голова сияла, как полированная булыжная мостовая после дождя, точно он спер у кого-то из вышних нимб и вместо того, чтобы спрятать тот, нацепил себе на макушку.

Ибо весь остальной облик говорил: у этого типа нет ничего святого. Ни милосердия к адептам, ни сочувствия, ни жалости… Хотя за содержимое тренерского желудка я не ручалась. Может, тренер с утреца хлебнул вин… виноградного соку десятилетней выдержки, которое осенил жрец перед мессой…

Меж тем, не подозревая о моих мыслях, наставник буравил одну скромную воровку ответным взглядом. Тот был устремлен из-под двух сведенных к переносице едва различимых дуг бровей. Глаза — темные, глубоко посаженные, смотрели тяжело, но не зло. Скорее, как у человека, который привык оценивать мага-желторотика за секунду и сразу понимать: этот сдохнет, этот сбежит, а этот еще, может быть, выживет, если начнет хоть немного соображать.

Но самым эпичным в волевом лице лысого оказалась челюсть — почти квадратная, будто высеченная из цельного куска серого камня. Об такую только кулаки разбивать!

В общем, мощная у мужика была хар… Харизма! Во!

Хотя и плечи не подкачали — широкие, как крепостные ворота. Накинутая поверх простой льняной рубахи кожаная безрукавка ничуть не скрывала их мощи. На поясе у тренера висела фляжка и был заткнут короткий метательный нож. Да и голенище сапога у него как-то подозрительно оттопырилось…

— Адептка Эйрис Ионир, — выдохнула, решив, что не стоит в открытую противостоять такому: снесет, как сель, закопает под собой и не заметит даже.

Так что не стоит возражать напрямую. Тем более зеваки оживились, видимо предвкушая разборки.

Гороподобный же тренер глянул на листок, который держал в руке, скривился точно от зубной боли и пророкотал:

— Тогда кто внес в список ваше имя? — протянул наставник.

«Я очень хотела бы это знать, — мысленно отозвалась я лысому. — И буду ради этого копать-копать-копать… Сначала сведения, разыскивая этого умника, а потом его же зарывая в приготовленную могилку».

И даже кандидаты для этой торжественной церемонии уже имелись. Поскольку было подозрение — это мои одногруппники-душки (ибо рядом с ними было как-то душно, хоть окно открывай и вон тех зануд выкидывай) решили отомстить так новенькой выскочке, не иначе.

Ибо это было мелочно и так по-адептски, что ли… Если бы работал кто-то из моих коллег, то внес бы мое имя не в список кандидатов на отбор, а сразу в поминальный.

Я оглянулась, ища подтверждение своей теории. И точно, в толпе зевак углядела и вчерашнюю девицу, которой нос отбила, и пухленькую любительницу замочных скважин, и кучерявого одногруппника.

— Ветром надуло, — тихо с досадой процедила я в сторону этих троих пристукнутых дверью мстителей. Эх, надо было вчера врезать получше, чтобы отбить не только части тела, но и желание мне пакостить вместе с мозгами. Хотя… похоже, последних просто нет.

Только лысый услышал мои слова и сквозь стиснутые зубы процедил:

— Если нет мужества признать, что захотела покрасоваться, а теперь трусишь — тебе здесь, дорогуша, не место!

С этим заявлением я была абсолютно согласна: мое место действительно не здесь, а в теплой постельке, в которой я не успела все положенные на эту ночь сны досмотреть…

Я уже приготовилась, что сейчас будет пара мгновений позора. Троица моих пристукнутых дверью будет рада тому, как одну заучку сейчас на место поставят так, что она сядет. С размаху и в лужу.

Эх, жаль, вчера не шибанула посильнее, чтоб не только части тела у некоторых отбить, но и желание пакостить. Впрочем, с ними я еще разберусь. Потом, а пока…

«Кажется, не все так плохо» — успело пронестись в моей голове. Но кое-кто оказался даже быстрее мысли.

Тотчас, гадюкой из-под камня нарисовался — водой не смоешь, золой не сотрешь — Беглый собственной персоной. Он подбежал ко мне с фразой:

— Наконец-то и последняя пришла!

И тотчас, схватив меня за руку, потащил к дракону. Да так, что ни я, ни тренер возразить просто не успели!

М-да… А этот Кернир, хоть и уступал лысому в габаритах, но в напоре, похоже, ничуть.

Не успела оглянуться, как оказалась подле чешуйчатого бока крылатого ящера.

— Ты чего творишь? — зашипела я, поворачивая запястье в сторону большого мужского пальца: так высвободиться куда легче. Все же сопротивляется твоей силе он один, а не четыре — с мизинца по указательный. И прием, который я заучила еще с пеленок, сработал. Ну, мне хотелось верить именно в это, а не в то, что один Беглый мне просто позволил избавиться от его захвата. — Я только уйти хотела!

— И стать самой обсуждаемой адепткой академии на всю седмицу перед турниром? — приподнял темную бровь Кернир.

Гад, знал, в какое больное место бить! Лишнее внимание мне было сейчас не нужно. А начни я доказывать, что я ни при чем — оно мне будет обеспечено. Да и о сыскаре, которого уже наверняка послал отец Марики, стоят помнить…

Нет, выделяться нельзя… А вот провалить испытание — это с радостью. Главное, при этом самой не разбиться в лепешку.

К слову, о приземлениях: Беглый, не дожидаясь моего ответа на свой вопрос, просто накинул мне на шею петлю, точно висельнику.

Ощущения от тонкого кожаного шнурка, который чернявый через голову нацепил на меня, были именно такими.

Я глянула на амулет, очутившийся у меня на груди. Небольшой камень в оплетке из потемневшего серебра, с едва заметными рунами, которые вспыхнули, коснувшись моей ладони, будто узнали.

— Это твой тормозной артефакт. Он сейчас уже настроился на тебя. Нужно лишь сжать кристалл в руке. — пояснил Кернир. — Я его лично уже проверил. Все в порядке…

— Нет! — возразила я на последнее и, пока кое-кто не успел вставить хоть слова, добавила: — Ничего, к демонам, не в порядке! Какая-то сволочь вписала меня в кандидаты, а я ни разу не летала на драконе даже! Да я вообще высоты, может, боюсь. И падать с нее — тем более!

— Я буду рядом, — выдохнул Кернир, кладя руку мне на плечо. Этот жест должен был по задумке чернявого приободрить.

— Вот это-то и вызывает самые большие опасения, — фыркнула я, уже понимая, что Кернир, хоть и гад, но прав: если сейчас развернусь и уйду — привлеку к себе внимание тех, для кого до этого была невидимкой.

Тем более один мужик на меня уже пристально смотрел из толпы. Непримечательный такой мужик, со средним ростом, средним телосложением, средним… всем! Невыразительным и незапоминающимся. Да даже черты лица были такими, что мигом вылетали из головы, едва взгляд с них скользил куда-то дальше.

Не иначе следователь. Хотя, может, кто и из тайной канцелярии пожаловал…

Нет, определенно сейчас не время и не место быть заметной. Так что я с ненавистью глянула на три будущих трупа и схватилась за веревочную лестницу, по которой взбирались в седло.

Но не успела подняться и на первую ступеньку, как Беглый тут же решил помочь, и я ощутила его клешню на том месте, о котором говорят «полная», имея в виду проблемы, в которые встрял.

— Руки убирал! — прошипела я на этого любителя полапать то, что совсем не его, и буквально взлетела в седло, очутившись сразу за погонщиком дракона.

— Ты труп, — честно предупредила я, когда Беглый вскочил следом, обхватив меня руками со спины, чтобы не свалилась.

Правда, не уточнила, что чернявый поставлен в очередь сразу за троицей дверанутых. Все же я девушка и воровка порядочная — у меня все, даже месть, идет по порядку.

— После прыжка обязательно тебе об этом напомню, — усмехнулся этот гад чернявый мне прямо в ухо.

И от этого дыхания по спине побежали мурашки. Негодования, разумеется!

В этот момент голос тренера прокатился над полигоном, заглушая рев драконов и людской гомон.

— Внимание! Кандидаты, — «и все, кто просто приперся поучаствовать», — он не добавил, но так посмотрел на меня, что я все поняла. — Сегодня ваша основная и, я не побоюсь этого слова, единственная цель на этом отборе — отнять у меня время и опозориться. Тот же из вас, кто сможет сделать это еще и не покалечившись, не убившись и не сильно испугавшись, займет место выбывшей Марики Жупанич, чтобы защитить с командой честь академии на турнире магии!

Это оказалось самой пафосной частью речи лысого наставника. Дальше он объяснял суть всего творившегося безобразия коротко и ясно:

— Спрыгиваете с дракона по сигналу! — продолжал тренер. — Летите, поражаете магическую мишень, которая вспыхнет в воздухе, и приземляетесь в центр арены. Кто наберет наивысший балл по сумме элементов — займет место в команде. Все понятно?

— Так точно! — рявкнули сидевшие на драконах кандидаты.

Всего нас было пять пар: один — действующий член команды, второй — отборный идио… В смысле кандидат для отбора в участники турнира. Ну и пять драконов с погонщиками соответственно.

— Тогда — ни подковы, ни седла! — напутствовал тренер.

— К демонам! — отозвались мы все хором, вместе с драконами.

Те, подозреваю, не поддерживали древнюю традицию, просто взревели. А после — напружинили тела, оттолкнулись мощными лапами от земли, захлопали крыльями, меня подкинуло, потом тело словно ухнуло в яму и… Небо приблизилось ко мне рывком. А внизу осталась академия.

Ветер ударил в лицо — упругий, холодный, соленый, хотя моря рядом не было. Наверное, так пахнут облака. Или сам воздух на этой высоте. Академия внизу уменьшалась, превращалась в игрушечную — вот главный корпус с башнями, вот драконюшни, вот полигон, где только что стояли люди, а теперь остались только точки. Река Лейра блеснула на солнце узкой серебряной змеей, изогнулась, обвила город, и я вдруг поняла, что вижу столицу целиком — всю, как на ладони, с ее крышами, церквями, дворцами и трущобами, где прошло мое детство.

Где-то там, внизу, осталась моя старая жизнь. А здесь, в небе, я была только собой. Без клятвы, принесенной Ио, без долгов, без «должна» и «надо». Я смогла вырваться из всего этого. Да что там! Удрала даже от собственной тени. Ведь та была привязана к земле.

Кажется, после этого утра мои глаза будут вечно устремлены в небо… Побывав здесь, я буду теперь тосковать о нем, об этих мгновениях, когда надо мной ничто и никто не властен… Ну, кроме силы гравитации.

О ней-то и напомнил погонщик, когда дракон заложил круг и крикнул через плечо:

— Приготовьтесь к прыжку!

Внизу, под нами, уже готовились сигануть из седел четыре пары. Их драконы шли на снижение, чтобы дать магам возможность сгруппироваться. Я видела, как они уже перекинули ноги на одну сторону, уперлись ими в металлическую пластину, которая напоминала больше ступень, чем стремя, держась за луку, и…

Первая пара, вторая, четвертая… они падали в пустоту. Смело, решительно.

— Пора! — Кернир дернул меня за плечо.

— Нет! — я решила, что для позора хватит и того, что я просто испугаюсь и не буду слезать. Ну хотела адептка погеройствовать, увидела, что это такое, и передумала. Может же девушка передумать? Да, почти в прыжке. И все же…

— Да! — рявкнул Кернир и… сделал из меня падшую женщину, просто пихнув так ловко, что я вывалилась. Руки в последний миг схватились за то, что оказалось ближе всего — мужскую ногу в красной штанине.

Но та (да и весь чернявый целиком!) оказалась коварна. Миг — и напарник, которого я ни разу не выбирала, упал в небо всем собой! Добровольно!

Мы полетели навстречу земле…

Это было не похоже ни на что, что я знала раньше. Не на сон, не на обморок, не на падение с крыши, когда ты успеваешь испугаться, зацепиться, удариться и выругаться.

Воздух оказался жестким настолько, что об него можно было удариться. Он хлестал наотмашь, бил под дых, пытался сорвать одежду, трепал волосы, заставлял слезиться глаза и не давал толком дышать.

Я закричала. Не от страха — от восторга. Страх, видимо, просто не успел меня догнать, был чуточку повыше… А я… Я ощутила всем своим естеством, что нет ничего свободнее в жизни, чем это падение… Жаль, оно длилось недолго.

Потому как два удара сердца я чувствовала себя в небе богиней, пять — птицей, а все остальное — ломовой лошадью. Потому увы, нужно было пахать! И ни обморок, ни болезнь, ни полет не были достойной причиной, чтоб от работы отлынивать. А конкретно сейчас оная заключалась в том, что нужно было лажать! И ни в коем случае не попасть во вспыхнувшую рядом мишень.