Нет, конечно, каждая девушка раз в жизни да мечтала, чтобы мужчины падали к ее ногам. Но не так же буквально-то⁈ Да и вообще, бессознательное состояние — женская прерогатива. Когда ты — бах — отошла в обморок на перерыв в разговоре, и тебя на руках носят… Главное, падать телом (но не духом!) в правильных местах.

Вот Беглый не иначе был в курсе этого правила лишения сознания и спикировал очень верно. Я едва успела подставить плечо и сделать шаг назад, чтоб красиво не завалиться по всем канонам любовных баллад. Когда герой сверху, дева внизу, и он роняет ее в высокие травы затылком об землю.

В моем случае, к слову, внизу ничего не зеленело. Только каменело. Брусчаткой. И расшибить об нее голову не хотелось. Себе — особенно.

Кернир оказался тяжеленным, зараза. Даром что подтянутый. Видимо, одни мышцы, кости и наглость. А это добро весит куда поболее жирка. Да и роста Беглый был немалого. Так что «счастья» мне привалило в туше изрядно.

Эх, верно говорят, что не так тяжело поймать мужика, как его потом в нужное место затащить. Правда, в основном имеют в виду алтарь, храм и брачную церемонию, а не кусты, но с моим ремеслом вообще тяжело соблюдать каноны, так что…

Запыхтела, пытаясь перехватить Кернира поудобнее, когда мужская голова мотнулась, ткнулась носом мне куда-то в район ключицы. Я на миг замерла, чувствуя, как щекочет кожу дыхание Беглого. Ровное, глубокое. Спит, паразит.

— И почему такой большой мужик — а правил этикета не знает? — пропыхтела я в чернявую макушку. — Нельзя же пугать девушек вопросами финансов!

Зря все же Беглый положился на мою выдержку. Очень зря. В общем, сам виноват. Хоть проколы (и в контроле своих рефлексов, и чужой шеи) — оба мои, но я решила, что раз рядом есть широкие мужские плечи, почему бы на них за все и не переложить ответственность?

Меж тем кусты становились все ближе. Благо вокруг не было ни души, а то я бы уже давно спалилась, как ведьма на костре.

Заросли, в которые я таки утянула брюнета, оказались просто шикарными — густыми, колючими. В таких хоть труп прячь, хоть разврат устраивай, хоть демона из Пелка вызывай! Боярышник с кизилом кололись на совесть, одними своими шипами отпугивая любопытствующих.

Затащила Кернира в самую глубину, уложила на бок (вдруг как очнется — тошнить от отравы начнет) и накидала сверху веток. Вышла этакая импровизация медведя в берлоге. А что — как раз весна на дворе. Очнется Кернир, точно бурый от спячки, взревет дурниной и пошатается прочь.

Главное, мне в этот момент быть отсюда подальше. Но это потом. А пока я постояла над Беглым, рассматривая это чудо природы. Даже в отключке, с закрытыми глазами, с разметавшимися по листьям темными волосами, он выглядел опасным. Ни разу не смазливый красавчик. Скорее только-только вошедший в полную силу, но не успевший заматереть зверь. Было все же, несмотря на некоторую неправильность, исключительно мужскую грубоватость черт в лице Кернира, что-то такое притягательное.

— Сладких снов, Беглый, — шепнула я. — Паралич к утру пройдет. Если нет… ну, извиняй.

И нырнула обратно в заросли, чтобы вернуться на свой истинный воровской путь, с которого меня так внезапно дернули.

Выйдя из кустов, одернула юбку, поправила ремень сумки, которая разбухла после всех выданных куратором бумаг, отцепила от волос застрявшую в них веточку и гордо и независимо двинулась дальше.

Миновала построечные, сушильни и уперлась в продовольственный склад, на двери которого висел внушительный амбарный замок и поверх — еще более впечатляющее заклинание.

То, что нужно! Место, которое выглядит неприступным, а значит, и охотников проникнуть в него будет в разы меньше. Это не какой-нибудь пыльный чердак, доступ к которому есть у любого вшивого адепта. И следовательно, дабы посидеть в таком укромном месте со своей девушкой, любуясь через слуховое окно звездным весенним небом и предаваясь утехам, парню нужно очередь из таких же романтиков занимать едва ли не по осени.

Потому что мест уединенных мало, а любви хотят все!

То ли дело продуктовый склад. Он одними своими дубовыми дверями и внушительным замком все мысли о возвышенном сводит на нет. Так что я ухмыльнулась, размяла пальцы и достала из баула отмычку.

Правда, взлом охранных чар заставил попотеть. Такое ощущение, что заклинание накладывал лично ректор и сберечь оно должно было не окорока от голодных магиков, а минимум королевский зад от армии наемников.

Зато замок открылся за пару ударов сердца. Я лишь подкинула на ладони отмычку, убирая ее на место. Вот почему все считают, что чем больше запор, тем он надежнее, когда все ровно с точностью до наоборот. Попробуй шпилькой попасть в игольное ушко. А в ухо волу? Второе всяко легче.

Впрочем, об этом я подумала, уже очутившись внутри и притворив за собой дверь.

Меня сразу же окружил сумрак. На крюках под потолком темнели ряды прошутто — целые свиные окорока, вяленые до рубиновой темноты, с белыми прожилками жира, от которых у любого слюни потекут. Рядом висели колбасы, тугие, натертые паприкой. Чесночный дух от них щипал ноздри так, что в животе аж заурчало.

Вдоль стены шли полки. На тех высились глиняные горшки с каймаком. Я заглянула в один, где золотистой корочкой спряталась нежная сливочная масса. М-м-м. Рядом теснились банки с айваром, мешки с сушеными сливами, связки лука и чеснока, пучки чабреца под самым потолком.

В углу стояли бочки с туршией, подле них — корчаги, от которых пахло квашеной капустой и укропом. А у самой дальней от входа стены — мешки с фасолью. Что ж… уютный кабинетик для работы. И главное — вкусный.

Теперь главное — сделать в него лаз. Не каждый же раз охранные чары взламывать. С такими мыслями я и обошла склад по кругу. Но, как назло, ни одного приличного оконца — все отверстия с ладонь или две размером! Да и стены — каменные. В таких лаз замучаешься делать. А вот вытяжная труба, чтобы плесень не завелась, была. И широкая!

Я ухмыльнулась…

На то, чтобы проделать червоточину в охранных чарах, у меня ушел удар колокола, не меньше. Потом еще столько же времени, чтобы приладить веревку с мусингами к трубе, чтобы можно было спуститься с крыши, не разбившись об пол. Спрятать все это добро так, чтобы конец не свисал, а лежал на одной из потолочных балок.

Ну а потом — уже с крыши кладовой перекинуть канат на соседнюю. Ибо допрыгнуть до черепицы склада был не вариант. Он стоял наособицу.

Правда, пришлось замаскировать веревку чарами. Благо удалось вплести те в охранный контур, так что маскирующее заклинание в теле академии стало не чуждой занозой, а родной бородавкой, частью общей системы безопасности. Посему обнаружить мой проход не должны.

Ночью и опробую этот новый ход. А пока — в столовую. Ибо хоть склад был и внушительным, но взять оттуда можно было разве что горсть сушеных слив из мешка или моченое яблоко, чтоб никто не заметил убыль. Наверняка и окорока, и кринки, и полумесяцы копченых колбас наперечет. А сосисок, как назло, не было!

Привлекать же лишнее внимание мелкой пропажей к своему схрону не хотелось. К тому же за еду в академии уже уплачено. А спускать деньги просто так я не привыкла. Посему из принципа (и легкого голода) отправилась пробовать, чем в итоге кормят здешних адептов. Ибо содержимое кладовой обнадеживало.

А вот тарелки — разочаровали совершенно! Где сочащаяся маслом плескавица с луком и хлебом, где чевапчичи с дурманящим запахом жареного мяса. Да хотя бы отбивная? Где? Вместо всего этого на меня смотрела унылая фасоль, посыпанная петрушкой, и пресная лепешка. М-да… воры в академии точно есть и помимо меня. Причем съестные. И они не просто адептам не докладывают мяса, они его вовсе не доносят!

С такими мыслями я отошла с подносом от раздачи и уселась за пустой стол. Зачерпнула фасоль, вздохнула, взгрустнула и принялась за еду. Та, к слову, оказалась не столь отвратной на вкус, как обещала. Я даже шкварки нашла. И перцу было в меру. Так что поваров после кружки сладкой бозы с легкой кислинкой решила все же реабилитировать. Но частично. Все же мясо хоть в закромах академии и прилично, но голодных адептких ртов в разы больше.

И, перекусив, отправилась в город. За формой номер семь дробь бис зеленого цвета и иными, необходимыми всякой девушке и воровке мелочами. А последних был целый сундучок.

Вернуться я планировала до заката, пока туда-сюда снует уйма адептов, чтобы не привлекать лишнего внимания и не вызывать новых вопросов у привратника. Хотя, как я выяснила, вход в академию, в отличие от общежитского, с наступлением ночи наглухо не закрывался, но охранник бдел. А мне чужая усиленная бдительность ни к чему.

Так что я поспешила сначала в лавку готовой форменной одежды, а после — и в Кружевной район.

Дом встретил меня тишиной и прохладой, несмотря на знойный день, клонившийся уже к закату. Я быстро собрала вещи: смену белья, две дюжины артефактов, которые могли пригодиться, заговоренный ломик (он не раз выручал, когда заклинания были бессильны), кошки с запасом веревок, ибо та парочка, что захватила с утра, была уже пристроена к делу, маскировочные сети и бур! Последний — на всякий случай. Мало ли… А тринадцатиствольный оргАн, так популярный в маг-артиллерии за свою скорострельность — ни один боевик не угонится — и так всегда лежал на дне моего зачарованного сундучка. К слову, на вид тот был чуть поболее большой корзины, с которой хозяйки обычно ходят на рынок. Да и все за счет заклинания облегчения был подъемным.

Подняв свою поклажу, я вздохнула и отправилась обратно в академию. И всю дорогу, пока шла назад, в голове крутилось одно: Марика.

Рыжая девушка, что упала с дракона. Она сейчас в лазарете. Без сознания или при памяти — неизвестно. Но если кто-то действительно подменил тормозной амулет, если это не случайность, а попытка замены игрока в команде перед самым турниром… Значит, мои конкуренты не только здесь, но и взялись уже за дело.

И хорошо бы узнать, кто они, до того, как меня саму вычислят и попытаются устранить. А в том, что соперники сделают это, если я проколюсь, сомнений не было. Я бы и сама так поступила…

Значит, стоит сегодня ночью навестить лазарет. Но сначала — оставить вещи. Рабочие — в кладовой, личные, вроде формы — в общежитии.

Благо как раз легкая вуаль раннего вечера сменилась тяжелой густой шалью надвигавшейся ночи. Тени вытянулись, потемнели и начали растворяться в чернильных сумерках. В них-то я вновь добралась до облюбованного мной места. Только остановилась не у кладовой, а рядом с небольшой коптильней.

Крыша той была плоской, односкатной. И к ней я днем так удобно приставила лесенку. Так что взобраться на черепицу труда не составило. Да и веревку, что соединяла две трубы: складскую и коптильни крышу — нащупала быстро. Да, именно так, поскольку маскирующее заклинание было моим лишь частично, то и собственные чары я не видела. Но отлично знала, где должно быть то, что они прячут. Поэтому, едва ощутив веревку, уверенно встала на нее.

Ходить по канату Ио учил нас всех сызмальства. А удобная подошва, не столь мягкая, чтобы ранить ступни, но и не слишком жесткая, чтобы через нее совсем не чувствовать стропы, помогла в этой прогулке на высоте.

Правда, пришлось достать из сундука узелок, чтобы слегка уравновесить руки. Вот так, балансируя, я добралась до склада, а после — занырнула в трубу и оказалась на потолочной балке. Та, к слову, была широкой и вполне удобной. И я решила: почему бы пока не оставить вещи на ней, не спуская на пол? Достала из сундука все, что могло понадобиться для ночного визита в лазарет, и задвинула свой ларь в самый темный угол, так что снизу и не разглядеть, что там в сумраке под потолком. А света здесь и днем было шиш да маленько.

А после и выбралась наружу, скинула узелок и сумку на землю и шустро белкой пробежала по канату обратно и, приведя себя в порядок, отправилась наконец в общежитие, еще не подозревая, что в комнате меня ждут неприятности по-соседски…

Ну и собственно что такое многоствольный оргАн. У героини он правда поменьше… Немного.

в целом это многоствольное артиллерийское орудие. Название произошло от сходства внешнего вида орудия с одноимённым духовым музыкальным инструментом (орган). Применялся в войсках различных государств в XVI — начале XVII века.

Сейчас, если реконструктор повернется жопой к органу, то есть вероятность, что из оной придется выковыривать до дюжины пыжей.

Выглядели эти самые неприятности, как рослая девица. Та сидела на моей кровати, скрестив ноги, и сосредоточенно чистила кинжал. Длинные темные волосы, стянутые в низкий хвост, скуластое лицо с глубокими тенями под глазами, тонкий шрам на щеке, который она явно не пыталась скрыть или свести магией. Мундир на ней (красный, к слову! боевого факультета) был расстегнут, рукава закатаны до локтей, открывая руки, покрытые сеткой мелких шрамов.

Адептка подняла на меня глаза. Светлые, почти прозрачные, с тяжелым, немигающим взглядом человека, который привык оценивать противника за секунду.

— Эйрис? — спросила она низковатым, чуть хриплым голосом. — Я Славика. Комендантша сказала, что подселила ко мне новенькую.

Сказано это было в духе: год учебный на исходе — штаны стерлися, не ждала уже соседок — ты приперлася. Но я предпочла сделать вид, что не заметила намека. Как говаривал Ио, вежливость порой открывает те замки, об которые поломались все отмычки. Вот и я постаралась сейчас быть тактичной.

— Госпожа Милада сказала, что других мест больше нет, — я поставила сумку с котомкой на пол и закрыла дверь и поинтересовалась: — А почему ты на моей кровати?

— Удобнее свет падает, — Славика провела точильным камнем по лезвию, и этот звук резанул по нервам. — И я хотела с тобой поговорить до того, как ляжешь спать.

— О чем?

Боевичка отложила кинжал и посмотрела на меня в упор. Взгляд у нее был… странный. Не злой, не агрессивный, а какой-то слишком уж прямой. Так смотрят на врага, когда идут на него, не надевая шлема, откинув щит.

— Батори еще сказала, что ты по бумагам столичная, и раз так, то лучше тебе все же оставаться дома, а не в общежитии. Или потеснить в здешних комнатах кого, — начала соседушка и скупо пояснила: — У меня с магией нелады бывают. Не хотелось бы, чтоб тебя в урне отсюда унесли.

— Это угроза? — Я приподняла бровь. Так, кажется, милой быть не выйдет. Значит, придется собой: когда при взгляде на меня глаз не радуется, а дергается.

— Дружеское предупреждение, — она сказала это спокойно, будто речь шла о погоде.

— Это значит, мы уже стали подругами? — иронично уточнила я.

«Как героями. Посмертно», — одним взглядом отозвалась соседка. Впрочем, вслух сказала иное.

— Ну как сама знаешь, я честно предупредила… — устало выдохнула Славика и с надеждой в голосе поинтересовалась: — Ты хотя бы с боевого, если что?

— Снабжение, — мрачно ответила я.

— Охранных амулетов прикупи тогда. От огня, — посоветовала соседка и одним плавным кошачьим движением перетекла с моей кровати, встав в полный (и немалый, к слову) рост. Аж залюбовалась. Даже жаль, что не наемная убийца! Жесты и повадки, правда, похожи, но не те, не те… ребята из гильдии плащей и кинжалов все же чуть осторожнее. Каждый шаг — словно в обход. А эта — прямая, как полет арбалетного болта. Такая не уклонится, уходя от удара, не попытается кем-то прикрыться.

Как вариант — и про срывы силы не солгала… Тогда почему не запечатали дар? То ли он так ценен, то ли сама девушка… Странно все.

Я смотрела на нее и пыталась понять: врет или нет? Слишком спокойно она об этом говорила. Слишком ровно. Будто не в первый раз повторяла речь.

Славика окинула меня ответным взглядом, в котором читалось: «и за что мне это?», а после произнесла:

— Похоже, ты не из пугливых. Жаль. Было бы проще… — и села на свою кровать и принялась снова натачивать клинок, повернув настенный магический светильник так, чтобы было удобнее. Но все равно вышло хуже, чем с моей постели.

Я, глядя на это, вздохнула:

— Можешь на моей посидеть пока. Я все равно спать не собираюсь.

— Спасибо, — буркнула соседка, но предложение все же приняла.

Так что раскладывала я свои сорочки по полкам под скрип точила. И морщилась. А еще пыталась прикинуть: кого мне судьба подкинула?

Судя по шрамам на руках — они получены явно не в уличной драке. Много мелких рубцов. Разного возраста. Резаные, колотые. Похожи на боевые. Я такие не раз видала у бывших вояк. Вот только разве адептов кидают в сражения до выпуска? Разве что случись масштабная война. Но на моем веку такой не было. Так что странно…

Или все же это лишь способ избавиться от чужих глаз и ушей? Может, эта Славика — телохранительница у дочки какого-нибудь аристократа, что здесь учится? Или шпионка короны? Да хотя бы подсадная адептка — агентка, которую загодя тайная канцелярия направила сюда, чтобы обеспечить безопасность турнира?

От этих версий во рту появился полынный привкус. И главное, все как одна ложились и на возраст соседки (та выглядела старше не только меня, но и большинства адепток), и ее шрамы, и мрачные предупреждения…

Мысли все крутились в голове и крутились. И думать их на голодный желудок становилось все невыносимее. Оттого я решила, что отправлюсь на ужин.

В коридоре из-за дверей доносились приглушенные голоса, где-то смеялись девушки, где-то бранились, где-то истово декламировали формулы заклинаний — словно надеялись, что так из академии их выпустят досрочно. За хорошее поведение и прилежную учебу. Одним словом, обычная адептская жизнь. Наверное. За «точно» не ручаюсь, ибо у меня за плечами была только школа. Воровская. И та научила меня, что прежде чем что-то сдавать (будь то урок или награбленное — старшему мастеру), хорошо бы как следует подготовиться, узнать пути отхода…

Этим я и занялась, поднявшись сначала на верхний этаж общежития (то, что тот был заперт в ожидании иноземных делегаций, которые вот-вот должны прибыть на турнир, меня не смутило), заглянула на чердак, который был так чист, что вызывал подозрения. Приличный должен был пахнуть мышами и пылью, но никак не чистотой. А после начала спуск по этажам, запоминая расположение комнат, запасных выходов, окон, помывочных и туалетов. Последние, к слову, порадовали тем, что отхожие места были с дощатыми перегородками и дверцами. Эти кабинки стояли в рядочек вдоль стены. Но главное то, что самая крайняя из них прилегала как раз к углу здания и в ней обнаружилось небольшое оконце. Причем так было на всех этажах. Вот только на первом красовалась решетка. На втором рама была забита… Не иначе комендантша как могла блюла моральный облик своих подопечных.

Зато на третьем госпожа Батори, видимо, решила, что до такой высоты влюбленные все же не долезут, и оставила все как есть. Так что я распахнула створку, высунулась из проема едва ли не наполовину и осмотрела стену. Кладка той — неровная, с кучей выбоин, меня порадовала. Конечно, с голыми руками даже по таким выемкам меж камнями не залезть. А от ушлых магов с заклинаниями защищал охранный контур, сполохи которого едва заметно пробегали по стене. Но у меня-то были с собой отличные металлические заговоренные когти…

Вдруг из коридора послышались шаркающие шаги. Я втянула тело обратно и спрыгнула на пол, чтобы выйти из кабинки ровно в тот момент, как в уборную вошла гоблинша со шваброй.

Тетка недовольно зыркнула на меня и что-то пробормотала себе под нос в духе «ходят, топчут тут… перебить бы вас всех, так потом опять убирать придется».

К слову, до сего дня я думала, что раз здесь академия, то все должно быть магофицировано. Но и привратник, и повариха, и раздатчица в столовой эту веру пошатнули. А уборщица — и вовсе эту теорию убила. Замочила, как тряпку в ведре. В лучших традициях наемных убийц.

Пока я шла до столовой, размышляла: как же так? И пришла к выводу, что когда сами здания пропитаны столькими охранными, магогасящими и прочими чарами, направленными на то, чтобы юные дарования все вокруг не разнесли, бытовые заклинания просто могут конфликтовать со всей этой системой безопасности. Скажем, активируются чары мытья пола, а их бац — и всосал контур, отвечающий за ликвидацию потопов. А водники их могут утроить на раз-два…

Но если в академии есть столько обслуги, то и затесаться можно было среди тех же прачек. Или поваров… В академию сейчас как раз такой потребен, со слов секретаря. Прежний ногу обварил. Не без помощи ли кого из моих коллег по цеху?

Надо бы на новенького взглянуть… Да и просто заглянуть на кухню. Ужин был опять не ахти — тушеная капуста с привкусом надежд на то, что завтра будет мясо.

Зато пока жевала, в голове сложился план. После полуночи загляну в лазарет, навещу расшибившуюся рыжую, выясню, что случилось с амулетом. А заодно — проверю, не очнулся ли Беглый в своих кустах… Как-то не по-светски мы с ним беседу закончили. Надо бы пояснить, что случайно его ткнула, чтобы больше он на меня так не нападал и не преследовал. Пусть ищет своих убийц в другом месте. И кстати, за что его гильдии заказали? А главное — почему он до сих пор при этом жив?

Впрочем, чужие смерти — дело десятое. Я скромная воровка. И меня это касаться не должно. Мое дело — спереть кубок, и только.

А для этого нужно не выделяться. Делать вид, что ты обычная тихая адептка… К слову, об учебе. Надо бы хотя бы глянуть, что за бумаги мне куратор всучил сегодня.

С такими мыслями и вернулась в комнату. Моя соседка к этому времени уже спала. И даже на своей постели! Дышала ровно, неглубоко. Только световой артефакт не выключила. Я тот развернула и чуть притушила. А после достала из сумки кипу листов и принялась изучать их. Расписание, правила внутреннего распорядка, список литературы, методички… Скука смертная. Я быстро отсортировала: это можно вообще не открывать, это пролистать, чтоб совсем не засыпаться на лекциях, это… Да чтоб тебя!

Монография Милорада Краля. Переписать основные вехи Корифского кризиса. Конспект обязателен к завтрашнему утру, первому предмету. Вместо конспекта можно сдать только свидетельство о вашей смерти. Ни лекарские справки, ни иные отговорки не принимаются. За невыполнение поднимается вопрос об отчислении.

— И почему в академии надо обязательно учиться… — тоскливо и едва слышно протянула я, глянув на ночь в окне. — Как будто других дел здесь нет.

Но раз куратор выделил этот конспект особо — то, похоже, дело серьезное. А вылететь с треском во второй же день — это будет позор, который дорого мне обойдется! В двенадцать золотых, как минимум! И это — не считая стоимости мундира!

Я побарабанила пальцами по столу.

Библиотека уже закрыта до утра. А до того осталось шесть ударов колокола. Рассветы в рое-месяце ранние. А у меня еще куча всего — спать некогда.

Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления… Я выключила светляк на стене и замерла в темноте, прислушиваясь. Тишина.

Пора.

Бесшумно переоделась в любимые темные штаны, черную рубашку, колет, повязала на светлые волосы платок так, что он закрыл не только белобрысую макушку, но и половину лица, перекинула через плечо сумку, которую не рискнула, как и до этого, оставлять в комнате. Только выложила все лишнее и безобидное, навроде кулька с тыквенными семечками. Попрыгала. Ничего не звенело. А после приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Тот был пуст.