Реальность, словно подавившись этой фразой, выплюнула меня так, что я втянула ртом воздух и шумно закашлялась. Рефлекторно постучала себя по груди, открыла глаза и… увидела кафану, людей вокруг, город, утопавший в весне, и напротив за столом — Матильду. Она невозмутимо прихлебывала кафу. На тарелочке перед ней лежала недоеденная кифля, источая аромат сдобы. А рядом с фарфором на скатерти покоился новостной листок. Я заторможенно взяла его, пробежала глазами. «Наследник рода Рагнаров объявил о помолвке» — гласил заголовок.
Голова гудела, тело словно налилось свинцом. Я силилась понять, что такого в этой незнакомой фамилии — и не могла. Затылок ныл. Словно меня взяли за ноги и протащили головой по ступенькам.
Мир замер. Я не понимала, что происходит, но чувствовала — внутри что-то изменилось. Но что? В сознании отчетливо отпечаталось новое задание от Ио, которое только что озвучила Тиль.
— Красиво бегут, ходко… — вдруг произнесла она и указала взглядом на площадь.
Посмотрела туда.
Брюнет лихо мчался от преследователей. Вот он играючи перемахнул наш стол. Связная грациозно увернулась. Я охнула, но не от испуга. И не от притворства. Меня снова будто чем-то по макушке огрели. Это точно было не воспоминание. Тогда что? Предвидение? У меня прорезался дар пифии? Потому что казалось: я это уже видела. И знала, что произойдет дальше.
Да ну! Быть такого не могло! Помотав головой, встала, неспешно двинулась прочь и… ощутила, как меня взяли под локоть. А вот ножа, упирающегося в бок, не почувствовала. А он должен был быть… почему? Не знаю! Но должен — и все тут!
— Не кричи, я свой. Поняла? — произнес незнакомец, на котором явно была личина. Вот только почему мне казалось, что эти слова должны были прозвучать как-то иначе… А вот его еще одна фраза: — Просто сделай вид, что мы пара, пройди со мной квартал, и я тебя отпущу…
Ощущения неправильности не вызвала. Правда, чем дольше мы с этим типом шли через толпу, тем все было страннее и страннее. Я чувствовала его тепло рядом, его пальцы, сжимающие мою руку. И вроде надо было бы вырваться, но… Не просто не хотелось, не моглось. Физически.
На набережной он остановился. Ветер дул с реки, пахло водой и тиной. Где-то вдалеке кричали чайки.
— В украденном тобой кошельке ровно девять золотых. Тебе хватит на завтрашнее поступление в академию.
Мои пальцы дрогнули, кошель, который они держали, выпал, звякнув о мостовую. А тип снял личину, и я увидела глаза. Такие родные, знакомые до боли и… Я все вспомнила и поняла, откуда эта боль в затылке: меня и правда им ударяли. Только не о ступени, а о еще непрожитые дни, отматывая время назад.
— Ты смог переместиться всего на седьмицу? — выдохнула я. — А как же твоя семья?
«Неужели придется снова все проходить, воровать кубок, уворачиваться от клинка Ио», — меж тем пронеслось в мыслях… но я отставила панику: ничего, справимся. Теперь-то, зная все…
— Вообще-то на шесть лет назад… — отозвался Кернир. — Просто ждал этого дня, готовил его, чтобы мы с тобой смогли снова встретиться и я наконец смог снова…
Что именно — беглый не договорил. Но это и не нужно было. Я и так все поняла, когда мужские губы коснулись моих…
Я запустила пальцы в темные коротко стриженные жесткие волосы, наслаждаясь тем, как они упираются в ладонь, щекочут ее. Как я могла забыть эти ощущения и… Как я могла их вспомнить? Ведь чаша сохраняет воспоминания лишь того, кто ее использовал, кто наполнил ее своей кровью… Стоп. Я же оцарапала руку об инкрустацию! Вот почему меня выкинуло. Насколько, как говорится, сил и резерва хватило. Только подозреваю, что не моего.
Были еще какие-то важные вопросы, о том, откуда у Кернира столько энергии, что нужно рассказать ему о Ио… Но все их вытеснил поцелуй. Но я все же собралась с силами, духом, мыслями (хоть те и отчаянно разбегались, точно ошалелые от пульсара тараканы) и выдохнула:
— Подожди! Ст-о-о-ой!
Последнее то ли простонала, то ли тихо проорала, то ли просипела — я сама толком не поняла. Ибо куда отчетливее собственного голоса слышала сейчас пульс, который бился, кажется, прямо в барабанные перепонки. Мозги растеклись какой-то кисельной лужицей, выловить в которой что-то дельное казалось почти невозможным. А голос сорвался, кажется, дюжину раз на этой несчетной паре слов.
Но главное, у меня получилось. Кернир остановился. Правда, смотрел на меня при этом абсолютно расфокусированными, ошалевше-счастливыми глазами, в которых тьма зрачков заполнила собой всю радужку. Беглый категорически не понимал, зачем нужно медлить. Мы наконец-то вместе, живые. Что тебе еще надо, женщина?
— Что-то не так? — наконец овладев членораздельной речью, рвано произнес маг.
— Все так, но не так, — отозвалась спутанно, проглотив самое важное: нормальное объяснение.
Прокашлялась, надеясь, что хоть так обрету ясность мысли. Мысль на провокацию не поддалась и продолжала прикрываться чем-то туманным, сладким, манящим и обещающим неземное блаженство в мужских объятьях. Пришлось положить ладонь на мужскую грудь и упереться. Зря! Потому что широкая мужская грудь, вздымавшаяся под моими пальцами, была отдельным испытанием для девичьих нервов. Это была не грудь, а гранит. Офонарительная, восхитительная и очумительная! От которой… Так, Риса! Тормози!!! И Кернир тоже! Ни с места! У нас есть одно важное дело! А потом будут уже приятно-поцелуйные!
Правда, один Беглый, кажется, предпочел бы порядок поменять. Так что пришлось противостоять не только своим чувствам, но и желанию одного настырного мага. Который на все мои попытки быть взрослой, рассудительной и разумной ответил решительным поцелуем. Оный обрушился и обрушил на меня, точно лавину. Щеки, скул, ключицы, ямочка за ухом. Кажется, губы Кернира были везде. Обжигая, клеймя, дразня. Казалось, еще немного, и это не беглого нужно будет останавливать, а меня. И это будет куда сложнее. Да что там сложнее — из разряда невозможного. Так что…
— Тор-р-рмози! — прорычала я и цапнула разошедшегося брюнета за нижнюю губу.
Кернир наконец-то послушно замер. Правда, судя по его прерывистому дыханию, по тому, как он сжимал меня в своих объятьях, эта передышка ненадолго. А еще этот полный страдания и муки взгляд… Ну чисто я без ножа мученика запилила. Так и хотелось дать этому гаду и совратителю снова невинных девиц (ведь раз мы в прошлом, я снова целомудренна⁈) по шее, чтоб был серьезнее. Ну или просто дать… Чего мы оба и так хотим. Последний вариант был куда заманчивее. Так, Риса, соберись! Это последний шанс! И я выпалила:
— Я знаю, кто охотится за чашей и стоит за убийствами Сипэгов, Родивиров и Корбутов и казнью твоей семьи — это Ио, глава гильдии воров.
Кернир от этого признания на миг замер, сморгнул и выдохнул:
— Кажется, ты кое-чего пропустила за эти шесть лет…
И рассказал. Но после. А сначала — еще раз поцеловал. Долго, чувственно, сумасшедше… Так, что из моей головы ветром по имени Кернир вынесло все: и чего не знала, что помнила…
А вот глава тайной канцелярии, как выяснилось тремя днями позже, был в курсе того, о чем ему и ведомо быть не должно. Например, об альтернативной, не случившейся истории, в которой клан Рагнаров казнили. Это я выяснила на случившемся допросе, когда Ио все же выследили, поймали и арестовали. Правда, наручники защелкнули уже на трупе, но некромантам из тайной канцелярии это ничуть не помешало вести допрос. Главное, что сам король воров воспользоваться артефактом абсолютного тлена то ли не успел, то ли испугался…
Я же оказалась в застенках как свидетельница. Причем беседовала там не с каким-нибудь заштатным капитаном, а лично со стариком Формишем. И из этого милого разговора, длившегося почти полдня и стоявшего мне семи клубочков моих нервов (канцлер, думаю, намотал своих не меньше), я выяснила, что семью Ио и вправду по велению прошлого короля вырезали. Прямых доказательств в том, что клан Харисов может захватить власть у монарха, не имелось, зато был страх, граничивший с манией. Потому суд стал невозможен. А вот нападение якобы разбойников — почему нет? В той схватке юный аристократ и потерял глаз, зато заимел такую жажду мести, что смог пройти путь от уличного бойца до главы гильдии.
Почти двадцать лет ради мести. Да, на такой прыжок во времени Ио был неспособен. Да никто, наверное, кроме… глав четырех родов. Тех самых столпов, что своей силой держали потоки магических жил государства в нужных направлениях и… могли сами взять энергию из них! Именно это Кернир и сделал, прыгнув на шесть лет назад. Прогнал по своим каналам силу жил всего королевства, и кубок принял эту магию за собственную чародея, соединил ее с кровью и перекинул сознание носителя в прошлое.
Вот только оказалось, что стенки чаши обагрили не только мы с Керниром, но и канцлер.
— Вы все знали! Заранее просчитали, — выдохнула я потрясенно, поняв, что все мы, и я, и Беглый, и даже Ио, были частью одной большой игры, которую вел один старик. — Вы специально выставили на турнир кубок, чтобы за ним началась охота⁈
— Вообще-то, в первую очередь это был способ исправить то, что случилось с Рагнарами… — выдохнул канцлер устало. — Владыка не может ошибаться. А моя клятва, которую я произнес, давая присягу, не позволит мне напрямую перечить указу моего короля или мешать исполнению его воли. А та была таковой, что Рагнаров надлежит обезглавить…
От услышанного я на миг замерла. Так значит, канцлер догадывался, что Ио подставил род Кернира, очернил его, но ничего не смог поделать.
— Так это вы через дух палача подсказали Керниру, как попытаться все исправить.
В ответ старик тонко улыбнулся и произнес:
— Ну а еще кубок стал отличной наживкой, чтобы выманить того, кто стоял за всеми покушениями на кланы-столпы.
— И мы с Керниром справились с задачей, — я вернула улыбку этому мудрому, опытному полозу в кителе. И после продолжила: — Но если он получил свою награду — семью, то я бы хотела такую же…
На этих словах канцлер удивленно приподнял брови, а когда я попросила его усыновить меня, и вовсе закашлялся. А что такого? Он же не женат, мог зачать бастарда женского полу? Его же никто не осудит. А у меня выживаемость хорошая. Я ему как родная буду…
— Простите, Риса… У меня часто просили снисхождения, помилования, клялись, лили слезы. Но просить об удочерении…
В общем, было ясно: мужик охренел по полной. И я его даже понимала. Но у меня просто выхода другого не было: мне на днях предложение сделали. В дом Рагнаров пригласили, родителям представили, а те… мягко говоря, были не в восторге. Ведь их старший сын, наследник рода, недавно объявил о помолвке с девицей из высшего света. А здесь — получите, распишитесь в мезальянсе. Скандал вышел знатный. Кернир обещал отречься от рода, и как итог, мы ушли из его дома, хлопнув дверью. А здесь мне такой хороший вариант отца попался. Как такой упускать? Надо брать: об этом и моя профессиональная чуйка вопила и женская, которая хотела замуж, и без скандала. А канцлеру ни одна душа перечить не станет.
Тут же мне сделали ответное предложение работать на корону, раз я такая живучая и вообще отличный специалист в своем деле. Я заявила, что начальников не люблю, и предыдущий у меня вообще плохо кончил. Но если вдруг понадобится спасти корону или украсть кого-нибудь… владыку соседней страны, например, то я ради отца на это готова.
— А ради правителя? — коварно уточнил канцлер.
— Папа мне роднее и ближе, — заявила я, глядя прямо в глаза этому полозу и… впервые в истории найм в тайную канцелярию прошел через удочерение, причем взяли меня как специалиста-консультанта, а не исполнителя, что немаловажно.
Так что к брачному алтарю меня вел лично господин Формиш. Свадьба вышла пышной. Настолько, что мне порой казалось: в этом море кружев, шелка и изыска можно утонуть. Мне даже казалось, что я барахтаюсь в чане с воздушным, еще не успевшим затвердеть безе, а не лавирую меж приглашенных сиятельных гостей.
Особняк Рагнаров, древний и величественный, был в этот жаркий день сеностава полон. Придворные, аристократы, послы Морвориса и Беснии, мои подруги из академии (да, целых две — Славика и Марика), в которой я осталась учиться и дальше, но уже на боевом факультете, друзья семьи Рагнар…
Но я ни на кого особо не обращала внимания. Смотрела только на Кернира. А он — на меня. И когда мы стояли рядом, взявшись за руки у алтаря, когда окунали наши переплетенные пальцы в ритуальную чашу, я не верила, что все это по-настоящему. Что мы действительно смогли. Мы сделали это…
Правда, не все было гладко. И родители Кернира не сразу приняли меня. Даже как дочь канцлера. Смотрели на девицу Эйрису Формиш с прохладцей. Отец Беглого, высокий, статный мужчина с сединой на висках и той же тяжелой челюстью, что и у сына, первое время не скрывал своего скептицизма. Матушка моего уже супруга и вовсе считала, что я неподходящая партия для ее сына, а вот дочь Сипэгов… Тогда я даже пожалела, что хоть и изрядно поредевший клан все же за эти шесть лет (не без стараний Кернира) устоял… И лишь спустя время мои свекры, глядя на нас с беглым, начали понимать…
— Я была неправа, — выдохнула матушка мужа, когда я уже была беременна первенцем, когда мы остались наедине в библиотеке. — При первой нашей встрече я решила, что ты охотница за состоянием. Когда стало известно, кто твой отец — подумала, что так Формиш хочет контролировать наш клан изнутри. Но я ошибалась. Ты — настоящий алмаз. И я рада, что мой сын сумел тебя разглядеть куда раньше нас…
Я не знала, что ответить. Просто кивнула и улыбнулась.
Но это было потом, а в вечер нашей свадьбы мы кружились в танце. Гости хлопали, драконы закладывали в небе пируэты, а я знала, что этот момент останется со мной навсегда. Потому что это те воспоминания, которые в жизни становятся самыми главными, ибо созданы с семьей.