Проснулась оттого, что кто-то пытался быть тихим и оттого был особенно громким. Я приоткрыла один глаз, чтобы увидеть, как Славика очень бесшумно пыталась точить клинок, сидя на своей кровати.
— Мы сегодня убиваем врагов или собственные нервы? — уточнила я у соседки, глядя на то, как кровожадно она водит оселком по стали.
— В основном время, — отозвалась та, и, поняв, что я уже не сплю, заскребла точилом по лезвию уже в полную силу.
— Ты смотри, оно и отомстить может, — предупредила я, откидывая одеяло и потягиваясь.
— Да я смотрю, оно тебе уже того… — усмехнулась боевичка и на мой недоуменный взгляд пояснила: — Ты до обеда проспала.
— Твою же едрену кочерыжку! — выругалась я, поняв, сколько времени ушло моему ушку под подушку и драконам под хвост разом. Я ж за эти полдня могла столько всего наворотить и вытворить. А вместо этого просто спала. А еще говорят, что зло не дремлет! Нагло врут! Еще как и в полное свое удовольствие!
А Славика меж тем, видя мое ошарашенное лицо, хмыкнула:
— Обед скоро. Горазда ты спать, однако. Видно, свидание вчера было просто огонь, раз ты такая уставшая.
— И огонь, и вода… — согласилась я, почесывая макушку. — Медных труб для счастья только не хватило…
— И хорошо, что их не было! Ты же не рагия, чтоб все это проходить, еще и разом, — фыркнула боевичка.
Я фыркнула. С огненной водицей меня еще ни разу не сравнивали. Хотя зажечь я тоже могла.
Так или иначе, под этот ни к чему не обязывающий девичий треп оказалось даже приятно просыпаться. Или это оттого, что у меня день начался хорошо и правильно: в обед. А не как обычно противно и гнусно — с раннего утра.
Во время него-то и выяснилось, что вчера я проспала свидание, а сегодня — явление потенциальных врагов. М-да… этот прогресс слегка настораживал. Этак если дальше пойдет, то я и апокалипсис могу пропустить, лежа под одеялом…
Впрочем, как чуть позже выяснилось, делегации из Беснийры до звания главной угрозы турниру так же далеко, как мне до монашки. Ибо судя по описаниям Славики, которая уже и приземление третьей команды на драконах увидела, и игроков оценить успела, эти ребята были простоватыми и веселыми, не чета морморинцам.
«А вот в турнире на обжорство и выпивку я бы с ними состязаться не стала…» — это я уже поняла, сидя в столовой и глядя на прибывших с горного севера игроков, которые были все до единого рыжими! Точно лисы. Или огонь. Или осень, до которой еще было целое лето.
Веснушчатые проглоты, не иначе, у которых аппетит и к жизни, и к еде. Глядя на то, как они уписывают цельные окорока, плескавицы и чивапчичи, так и захотелось возмутиться: «Эй, ребята, я вообще-то это мясо для своего усиленного питания выбивала!» — но ничего не сказала, а вгрызлась в рульку, на которую сегодня расщедрились повара, точно в очередное задание от Ио.
А беснийрцы меж тем за своим столом смеялись. На них презрительно косились белобрысые, невозмутимо-надменные морморианцы (и мой недопринесенный в жертву блондинчик тоже, делая вид, что он никогда не лежал в сомнительной библиотечной пентаграмме) и с интересом глазели и все местные адепты. И я тоже, чего греха таить. Вот только я не обольщалась добродушием этих плечистых подгорников. Ибо так могут себя вести лишь те, кто уверен в своей силе, и надо думать, что вера эта не лишена оснований…
После обеда же пришлось засесть за конспекты, поскольку тайны-заговоры-похищения века — это само собой, но учебы никто не отменял. Ибо нет ничего хуже, чем пренебрегать прикрытием перед самым началом операции.
К тому же с прибытием невысоких, коренастых подгорников в академии, кажется, стало еще больше соглядатаев. В такой агентонасыщенной обстановке даже лишнее моргание глаз эти ребята из тайной канцелярии могут счесть за диверсию. Так что не стоило выпенд… Выделяться из общей адептской биомассы.
Славика тоже скрипела пером, сидя через стол напротив, и строчила доклад. Вот только если у боевички дела с написанием шли споро, то я то и дело ставила кляксы: мысли о распределении провизии по условной части то и дело перескакивали на одного брюнета и его клятву о неразглашении.
Я пыталась собрать эту мозаику и так и этак, чтобы понять: кто же все-таки такой этот Беглый? Но его образ никак не складывался. Не вычитался, впрочем, тоже. И не делился. Зато кое-что отлично множилось. Вопросы.
В общем, Кернир был той еще математической задачкой с кучей неизвестных. А я, может, прирожденный гуманитарий, и сил моих дамских нет на эту убойную арифметику.
Так и не придя к какому-то решению по напарнику, я худо-бедно закончила конспект и отправилась на смотрины.
Они же — тренировка новых гостей с северных гор, разминка уже гостей старых, блондинистых, равнинников из чащ, ну и наши показательные выступления с легким флером отупения.
Впрочем, последний был один на всех, судя по тому, как вяло вели себя не только мы, но и наши соперники.
Ни одной сложной фигуры, сцепки, парного взаимодействия… Создавалось такое ощущение, что все мы сегодня соревновались в том, кто хуже исполнит простейшие элементы. Я лидировала как участник команды с наименьшим опытом свободных падений. Особенно хорошо мне удавались стили офонаревшей жабки и топорика. Его даже адепты, собравшиеся на трибунах поглазеть на бесплатное представление, оценили, встретив приветственным улюлюканьем.
Кернир, с которым мы вновь были напарниками, пытался, конечно, со мной соревноваться, но, увы, так халтур… хорошо исполнить лягуху, приложившуюся всей своей мокростью о стекло, у него изобразить не получилось. А вот заставить мое сердце биться сильнее — еще как.
Во время подъемов в облака я ощущала дыхание Беглого за спиной. Его руки на моем поясе, когда мы вместе падали из седел в небо. Что он рядом, даже если мы не касались друг друга… И от этого все внутри переворачивалось. Но я старалась быть невозмутимой.
А вот кто и не думал удерживаться от сарказма — это драконы. По приземлении чешуйчатые возмущенно фыркали: дескать, и ради этих клоунов нас поднимают в небо?
Одним словом, никто не желал раскрывать своих карт раньше времени. Но все тренеры делали вид, что их команда только что продемонстрировала свой максимум. Милошевич, сияя своей лысиной в лучах заходящего солнца, громко (чтоб соперники точно слышали!) нас хвалил:
— Молодцы! Отличный результат! Послезавтра так держать.
Только при этом сжатый кулак наставника намекал: только попробуйте так же выступить на турнире, как сейчас, — я лично позабочусь, чтоб в следующий раз в небо вы поднялись исключительно духом, оставив бренное тело на земле в могилке.
В общем, типичный острый сарказм Милошевича, о который и порезаться можно. Горлом. Если скажешь что-то наперекор.
Думаю, что-то такое же жизнеутверждающее втолковывал и тренер морворсцев, которые сидели отдельной могучей кучкой. Этакие величественные истуканы, они все как один внимали, в нужных местах синхронно кивали и всячески принимали моральную поддержку наставника, даже если в той не было ни капли морали.
Беснийрцы же не сидели — они стали кругом, словно держа оборону со всех сторон, но тылового толка. Ибо вовне были обращены именно обтянутые штанами филеи этих ребят, которые о чем-то усиленно совещались.
Зато наша команда закончила этот цирк с драконами первой! И только Беглый, повернувшись ко мне, произнес:
— Не хочешь прогуляться по…
Как его перебил выскочивший, словно неупокойник из могилы, магик. Судя по виду — первокурсник.
— Рагнар! — запыхавшись, выдохнул парнишка, чье лицо красным от бега. — Тебя срочно вызывают к декану.
Беглый нахмурился и бросил на меня быстрый взгляд.
А мне показалось странным: чтобы в вечер выходного дня — и к главе факультета на ковер?
И слова Кернира это только подтвердили.
— Прости, кажется, это надолго…
Еще страннее. Ибо ни одна выволочка на моей памяти не длилась больше удара колокола: попробуй столько времени злиться вслух и не посадить голос. А если не нагоняй, то обычно явление пред очами начальствующего заканчивалось еще быстрее всего.
Так что честно и невинно, словно в моем глазу не было и соринки сомнения, а в мозгу — ни мысли о том, как все разнюхать, я мило улыбнулась со словами:
— Значит, не судьба сегодня… — и развела руки в стороны. — Но если на завтра не намечается конец света, то я готова принять свое приглашение.
— Даже если намечается — все равно ничего не планируй, — и Кернир, подмигнув мне, развернулся и ушел.
Вот только не нравилась мне эта его нарочитая беззаботность. За ней обычно скрываются большие такие проблемы. И нам бы хорошо о них знать… Так сказать, взять неприятности за грудки и вытрясти из них все, пока они сами не схватили тебя за горло.
Так что я постояла пару мгновений, провожая широкую мужскую спину в красном кителе взглядом, а потом перекинула свою сумку через плечо и поспешила за Керниром.
Беглый меж тем свернул в боковую аллею, потом в переулок между корпусами. Я скользила за брюнетом тенью, все больше уверяясь в своих подозрениях. Ибо шел маг вовсе не к главному корпусу, где располагался боевой факультет, а к связистам. В направлении сомневаться не приходилось: за седмицу я успела изучить академию не хуже, чем родной квартал теней.
Когда Кернир, кивнув неприметному адепту, топтавшемуся рядом со входом, зашел в корпус, я угрем просочилась за ним, пройдя буквально под носом у ряженного в синюю униформу охранника. О том, что передо мной не будущий маг-связист, намекали и выправка, и взгляд: первая была отменной, второй — сосредоточенным. Без единого намека на разгильдяйство, столь присущее всем, кто еще учится пока академической теории, а не суровой правде жизни.
Вот только молодой офицер был хоть и бравым, но с ворами явно дел не имевшим, потому и отвлекся на миг на закачавшуюся ветку кустов. А мне и нужна была лишь доля этого мига, чтоб просочиться в корпус. А дальше коридор. Лестница. Еще одна лестница и… Звук захлопнувшейся двери, который я услышала, будучи на последнем пролете.
И я в нем же (причем полном) буду, если не потороплюсь. Так что уже не опасаясь быть замеченной, бесшумно припустила на верхний этаж, чтобы спустя совсем немного методом тыка (тыкалась я во все двери по очереди) не выяснить, за какой скрылся Кернир. Створка, правда, была заперта. Причем на ключ. Вернее его хвостовик, который смотрел на меня из замочной скважины.
Я усмехнулась: наивны те, кто считают, что это не позволит любопытным ушам подслушать, глазу — подсмотреть, а ногам — переступать порог. Ха! Зато и открыть замок, если в том уже имеется ключ, плевое дело даже для начинающего взломщика.
У меня на это ушло ровно три удара сердца. А дальше — чары на петли, чтобы те не скрипели, и я плавно толкнула створку. Та приоткрылась всего на волос. Но и этого было достаточно, чтобы пролез мой жучок. Заговоренная бронзовка шустро, перебирая лапками, засеменила по полу, устремившись под полог тишины.
Я же вставила второго жучка себе в ухо. Противно, но… лучше зачарованная букашка в ухе и временно, чем свои родные тараканы в голове всегда.
Несколько мгновений, когда я слышала лишь шуршание лапок по полу, после — ощутимый удар по сознанию (это бронзовка преодолела магический барьер, и на меня пришелся откат), и наконец прозвучал хриплый, тяжелый голос:
— Почему ты не отчитался о вчерашнем покушении?
Сказано было с оттенком раздражения.
— Но я ведь жив. Это единственное, что должно волновать корону.
— Сопляк! Корону волнует все!
— И потому она все решает. В том числе, кому рубить голову…
— Твоя семья была замешана в заговоре! — перебил Кернира хриплый.
— Мой род замешан в заговоре, Родивиры — все неизлечимо больны, Корбуты — бесплодны, Сипэги — несколько месяцев назад убиты в собственном замке на семейном торжестве? Все четыре клана, которые были столпами королевства, ныне почти исчезли. Странное совпадение, господин Формиш, не находите…
— Не лезь не в свое дело, щенок! — фраза прозвучала ударом кнута.
Только меня ожгла не она. А то, что я поняла, с кем беседует Беглый…
Мать моя блудница! Я сейчас что, подслушиваю главу тайной канцелярии? Да меня за одно это могут вздернуть. Хотя… и до сего дня было за что.
— Твои отец, мать и брат были замешаны в перевороте, следствие это доказало, — продолжил меж тем Формиш. — Не надо искать заговоров там, где их нет! У меня и реальных интриг по горло! Смирись! Порой за совпадениями, которые кажутся неслучайными, стоит просто стечение обстоятельств…
Возникла пауза, напряженная. Из тех, когда беззвучно трещат нервы. И ее нарушил глава канцелярии:
— Не сверли меня взглядом, все равно дыры проделать не получится, мальчишка. Я еще тебе не по зубам. — Что же до остальных трех родов-столпов короны, то… Сейчас многие кланы ослабли. Если говорить про Родивиров, то глава этого семейства был сам виноват, заразив всю семью проклятьем: не стоило некроманту лезть в город мертвых. Что до Сипэгов — мои лучшие люди уже занимаются расследованием. Корбуты — давно были сохнущим древом. Так что нет никакого сговора… А вот те, кто хочет воспользоваться нынешним раскладом сил, — еще как есть. Сейчас обстоятельства сложились очень удачно для тех, кто хочет переворота. А для ослабления нынешней власти твоя смерть будет весьма кстати…
— И что же это за враги? Внешние? Или кто-то из великих домов королевства? — мне показалось, что в вопросе Кернира прозвучала насмешка.
— Не твое дело, — отрезал канцлер. — Враги короны — моя задача. А твоя — не подохнуть, пока на них идет охота.
— Так вы определитесь, кто я: приманка в ваших играх или вынужденная необходимость?
— Думаешь, раз в твоих венах течет кровь, на которую завязаны потоки магических жил, что пронизывают все королевство, — можешь диктовать условия? — хриплый голос старого канцелярского змея пробрал меня до печенок.
Но у Кернира не иначе был к этому яду уже иммунитет. Ответ Беглого прозвучал ровно:
— А почему нет? Когда я был в застенках, вы вынуждены были согласиться на мои условия… Ведь пока хоть один из Рагнаров жив — страна благоденствует. Если я сдохну — останется лишь одна точка стабилизации из четырех прежних. А старику Корбуту не удержать матрицу одному. Источники вернутся к изначальному течению. А с этим страну ждут наводнения, пожары, эпидемии…
— Все же зря ты пошел в боевики, Кернир, из тебя вышел бы отличный дипломат. Шантажировать даже собственной жизнью у тебя выходит отлично. Даже свою свободу у владыки выторговал…
— Поднадзорную, — поправил Кернир главу.
— Но прежний владыка не дал бы и такой. Повезло, что тебя не успели казнить следом за остальными. Стровальду, конечно, как и всем владыкам, нужна была сила столпов, чтобы править, но собственная жизнь ему была куда нужнее. Так что за любой намек на заговор против себя он казнил всех без разбора. Его сын, нынешний король, в этом плане оказался куда мудрее. Нордиш Первый понимает, что его власть держится в том числе на благополучии его страны. А за оное отвечаешь в частоности и ты. И пусть клан Рагнаров запятнал себя изменой…
— Я все равно в это не верю!
— Вера ничего не значит перед фактами. А они таковы, что твои родичи были казнены заслуженно! Так что ты можешь ненавидеть за это владыку. Но он был в своем праве. А люди, простые жители страны, и вовсе не виноваты, что твоя семья предатели? — и снова пауза, полная невысказанных слов. Я почти физически ощущала гнев Беглого и то, как он держит свою ярость в железных тисках воли. А канцлер меж тем продолжил: — Зато в твоих силах искупить их вину, вернуть своему роду былое величие. Для этого ты всего лишь должен помочь вычислить тех, кто стоит за новым готовящимся переворотом. Чтобы мои люди смогли найти тех, кто хочет расшатать наше королевство. Через твою смерть расшатать… Один из великих родов решил свергнуть королевскую династию, и мне нужно знать: сам ли клан на это решился и не сподобил ли их на это кто из наших соседей… А то они все как один заверяют о мире, но всегда готовы к войне.
— Значит, все же приманка, — хмыкнул Кернир.
— Мы все для кого-то приманка, а для кого-то слабое место… — судя по голосу, старик усмехнулся и после протянул: — Кстати, о слабостях. Если же решишь отказаться помогать канцелярии и лично мне, то костлявая может заглянуть в гости к той милой девочке, с которой ты вчера гулял по городу. Кажется, эта малышка тебе дорога…
Ответом Формишу стал треск дерева, а после — грохот.
И в наступившей за ним тишине прозвучало насмешливо:
— Ну зачем было крошить столешницу?.. Отличная же была, дубовая…
После этих слов наступила тишина, липкая, густая, затягивающая точно трясина. И вдруг в ней прозвучало:
— Хорошо. Я клянусь служить и быть верным короне, даже если это служение потребует моей жизни, дара и души. Но Рису — не смейте трогать.
— Правильный выбор, мальчик, очень правильный… — сарказм в голосе главы канцелярии был таким густым, плотным, что его можно было резать ножом и намазывать на хлеб, точно масло. — А пока что не забудь: сегодня новолуние, и как глава клана ты должен выполнять свои обязанности и через ритуал поддерживать стабильность потоков…
После этих слов раздались шаги, а с ними — и хруст в ухе — это кто-то, скорее всего канцлер, раздавил моего жука.
Впрочем, сожалеть о накрывшейся букашке-прослушке было некогда. Ибо непреложное воровское правило гласило: если вовремя не линять, то можешь и всей шкуры лишиться. Только драпать по лестнице — далеко. За другой дверью не затаиться — все аудитории заперты — еще когда за Беглым следила, проверила. На новый взлом времени не было — в этом-то замке успеть защелку на место вернуть. А вот чтобы сигануть в распахнутое окно в конце коридора, до которого было рукой подать, — это можно.
Я перемахнула через подоконник в тот самый миг, когда повернутый мной обратно ключ в замочной скважине щелкнул. А после в коридор, чуть прихрамывая, судя по звукам, вышел канцлер.
Я же зависла, упираясь ногами в треугольный сандрик, что словно миниатюрный каменный козырек нависал над наличниками окна этажом ниже. Пальцы при этом намертво вцепились в уличный край подоконника. Замерла, прижавшись спиной к холодной стене, пыталась разом и не сорваться, не выдать себя и осмыслить услышанное. Да уж… Тут не то что заговор, целая сеть, в которой увязли и предатели, и невиновные, и тайная канцелярия, и даже короли: покойный Стровальд Пятый, прозванный в народе Безумным, и его сын Норвиш Первый Справедливый (этот эпитет, правда, придумал не простой люд, а придворный, ловкий до лести, но это уже детали). А еще оказалось, слова пришлых, прибывших в столицу из соседних земель, о том, что в нашем королевстве жизнь лучше, — не пустая похвала. Выходит, и вправду было так. Неужели причиной тому — конклав четырех родов, которые изменили течение магических жил, создав устойчивый природный контур? Этакую естественную матрицу. Плетение заклинания, которое покрывало собой все государство и веками подпитывалось природными жилами…
Только почему я тогда об этом не знала? Да и никто, наверное, кроме избранных… Хотя, чем меньшему числу людей это известно, тем выше вероятность, что эта информация не будет использована во вред…
Все эти мысли вертелись в моей голове, пока пальцы цеплялись за камень, а меж тем к распахнутому окну, под которым я висела, подошли.
— Проклятый старик! — раздался над головой голос Кернира. — Сумел отомстить. Нужно было быть с ней осторожнее, сделать вид, что она мне безразлична… Идиот! Я идиот, который должен все исправить теперь не только ради семьи, но и моей Язвы…
Удар по подоконнику был такой силы, что мои пальцы дрогнули, а я чуть не сорвалась.
«Ш-ш-ш-штопаный крот! Беглый, поаккуратнее нельзя. Я тут вообще-то зависаю» — мысленно выругалась на мага, который, впрочем, резко выдохнул, а после направился прочь.
Я же выждала, когда шаги будут не слышны, и каплей ртути втекла обратно в окно. И к тысяче вопросов, крутившихся в моей голове, добавился еще один: это чернявый меня что, Язвой назвал?
Впрочем, я давно уже за собой заметила особенность: о, что меня интересовало, не всегда было в моих интересах. Ибо правильнее всего было бы о Беглом сейчас вовсе забыть. А еще закопать все услышанное в глубинах памяти и надгробие поувесистее поставить. Ведь я была простая скромная воровка, жизнь которой не стоит и гроша. А в политических играх, в которые я, кажется, вляпалась, с шахматной доски одним взмахом убирали не только пешек, но и ферзей, в попытке поставить мат королю.
«Нет-нет-нет. Не думать о заговорах. О Беглом… Стоп! Хватит!» — приказала я сама себе. Только мыслям тормоза не приделаешь. И они мчали меня сейчас во весь опор в бездну сомнений.
Впервые я точно знала, что должна делать, но плевать на это хотела и думала о Кернире, который, оказывается, не принадлежал себе, как и я. И той свободой, что сумел себе выторговать, — расплатился за мою безопасность. Девицы, которую знал седмицу. Лгуньи и воровки.
На душе было паршиво, и даже праздничная утка с кашей, на которую расщедрились повара в столовой, не радовала. Поужинав, отправилась к себе. Славика сидела на кровати, поджав ноги, и клевала носом над книгой.
— Ты чего такая смурная? — спросила она, глянув на меня. — Переживаешь из-за турнира?
— Да, — выдохнув, соврала я, падая на свою постель. — Не нравятся мне наши соперники.
— Пф! Тебе же не замуж за них идти, а мочить!
— Знаешь, в браке их бы уничтожить было проще.
— Говоришь так, как будто ты уже профессиональная вдова, — дружески подколола меня боевичка.
— Тьфу на тебя. Я в моральном плане! — фыркнула на подругу и после задумчиво добавила: — Хотя, говорят, есть в столице одна вдовушка… Которой очень к лицу черный цвет. Нет, он, конечно, в определенный момент жизни всем подходит… Но все же я не настолько модница, чтобы ради него осваивать семейные убийства. Меня другому учили… — последнее вырвалось само собой.
А все из-за того, что мысли заняты кое-кем брюнетистым и его…
— И чему же? — беззаботно спросила Славика, видимо, желая лишь поддержать разговор о любой ерунде, лишь бы только отвлечь и поднять мне настроение.
— Ну… у меня было разностороннее, весьма хорошее образование… — начала витиевато я. Ибо обучал Ио и вправду просто отлично. После его уроков почти все даже выживали. Кто на улицах, кто из ума…
— Но несмотря на это прекрасное образование и воспитание, ты все равно осталась прекрасным человеком, — хмыкнула магичка, избавив тем меня от необходимости придумывать и врать. А после Славика отложила книгу вовсе и серьезно добавила: — Знаешь, не только ты, вся академия за вас переживает.
— И ты тоже? — усмехнулась я. Вот уж не могла подумать, что боевичку, повидавшую столько, что-то может испугать.
— Еще спрашиваешь! И переживаю, и верю в тебя: вон, половину стипендии на наш выигрыш поставила! И даже завидую немного… Я же сама, чего греха таить, хотела попасть в команду. Еще на изломе зимы заявку подавала. Но как выяснилось: не мое это. Небо ко мне не ласково. В полете ни развернуться толком не дает, ни прицелиться. А воздух, собака такая, почему-то на высоте очень жесткий… В общем, не срослось.
А вот мы со Славикой, похоже, спелись, ибо проговорили едва не до полуночи о всякой ерунде. И за этой болтовней я смогла отвлечься, поймав себя на мысли: что мне с боевичкой хорошо, даже когда плохо. Наверное, это и есть дружба. Ведь не всегда помощь — это вовремя подставленное плечо, но и в нужный час сказанное слово.
И магичка в этот вечер произнесла их много, явно стараясь меня отвлечь. И у нее это получилось. Душа смогла успокоиться, а глаза — закрыться, чтобы я наконец провалилась в сон.
А потом наступило оно — мое самое ненавистное время года — утро первого рабочего дня седмицы. Оное, к слову, у одной подсадной адептки к тому же еще и учебного. Ибо я (чтоб меня!) совмещала…
Впрочем, тяга к объединению оказалась не чужда и преподавателю по элементарной магии, профессору Дробошу, практикум которого и стоял в расписании сегодня первым. До этого занятия я наивно полагала, что уже знаю об изначальных силах много чего. Например, что мир слагают четыре основных элемента: воздух, земля, вода и огонь. Вот только был еще один элемент, о котором в свое время мне наставник по чароплетству не упомянул, — неожиданности. И вот его-то преподаватель совмещал буквально с каждым заданием, которое давал нам.
Группа выла. Я в этот раз не отрывалась от коллектива. Как в негодовании, так и в оценках знания. Все мы получили за занятие едва «терпимо» и напутствие лучше учиться. Правда, Дробыш не уточнил чему: считать или предвидению. Полагаю, что все же второму, ибо логика бессильна, когда условия задач меняются на ходу.