У меня же не было сил. Особенно моральных. А они еще как требовались. Хотя бы на то, чтобы сдержать так и рвавшийся из меня наружу чистейший, точно горная водица, мат, который емко и точно мог бы охарактеризовать сложившую из перстов судьбы в знатную фигу ситуацию. Когда же мы, закончив разминку, под одобряющие писки собравшихся зрителей (не иначе здесь традиция такая — глазеть на команду) академии добежали до тренера, он обрисовал нам план нынешнего занятия — задачи из разряда «а давайте лучше не будем». После этого, судя по хмурым лицам, бранные мысли возникли не у меня одной.

— Прыжок с дракона. Свободное падение — сто двадцать локтей. За это время вы должны поразить три мишени. За них сегодня отвечают вот эти милые красотки, — и тренер воодушевленно кивнул в сторону, откуда двое адептов только что на тележке докатили клетку с гаргульями.

При виде этих бестий у меня дернулся глаз, потому что с данными заразами у нас была взаимная глубокая и сильная ненависть. Эти птички имели отвратительную особенность: маскировались под каменные изваяния на крышах домов и в этом образе сторожили особняки. Причем нельзя было определить никакими распознающими заклинаниями — настоящая статуя перед тобой или живое существо, притворившееся оной. Ровно до того момента, как эта тварь, почуяв, что охранный контур ее владений потревожен, не распахивала свои гранитные крылья и, раззявив пасть, не пикировала на тебя точно штурмовой дракон в миниатюре.

Благо огнем не плевалась хотя бы. Но и ударной силы клюва вполне хватало, чтобы раскроить незадачливому посягателю на чужое добро череп.

Мне пару раз доводилось сталкиваться с этими зверюгами и… Я пока была жива. А они — не совсем. Остатки одной из тварей (а точнее, жуткая башка), кстати, теперь украшают надгробие на центральном столичном погосте. Так сказать, смерть — не повод отлынивать от работы стража.

Гаргульи облили меня ответной ненавистью, словно кто-то из их товарок нашептал по секрету о том, что у меня с кланом этих бестий профессиональная вражда.

Одна из каменно-пернатых даже встрепенулась и что-то там зарокотала, да так, что клетка затряслась.

В ответ я незаметно показала твари жест из двух оттопыренных пальцев. Клекот стал сильнее и голосистее — заточенное за решетку трио запело хором. Нет, все же правы те бестиологи, которые утверждают, что у этих тварей есть сознание. Правда, одно на всех, коллективное… Но есть же! А у некоторых людей и такого не имеется.

Меж тем тренер продолжал:

— Мишени будут пытаться атаковать, сбить с траектории. Ваша задача — не просто попасть в них, но и поймать вот ту милашку, у которой красная метка на хвосте, — и наставник указал на самую дальнюю гаргулью, тылы которой и правда пометили краской.

М-да… Раньше я удирала, воруя что-то из дома, охраняемого гарпией. Но мне что, теперь нужно спереть… В смысле, схватить эту сторожевую пакость?

Кажется, летунья тоже творческого подхода лысого не оценила и переключила уже все свое негодование на него.

«Меня⁈ Хватать за задницу? Вы в своем уме, уважаемый?» — так и читалось в ее каменном взгляде.

— А если не сможем поймать? — спросил кто-то.

— Тогда будете прыгать с драконов, пока руки не перестанут быть дырявыми! — гаркнул тренер. — А сейчас даю вам время обсудить, кто за кем прыгает, кто кого прикрывает, и объяснить новенькой основные связки.

Хотя объяснить — оказалось неверным словом. Мне показывали. На земле. Улегшись на нее животами, как если бы дело было в воздухе. И все это под хихиканья собравшихся у края арены зрителей. То бишь адептской экзальтированной биомассы.

Для начала мы схватились руками, образовав круг. Этакий ведьмин хоровод, только без костра по центру и ногами-лучами во все стороны. И едва все наши ладони сомкнулись, как Кернир скомандовал:

— Волна!

И я ощутила, как по нам, точно по живому контуру, пробегает энергия, усиливаясь с каждым кругом. И резонатором был беглый.

Скорость сначала была не столь большой, но спустя дюжину ударов сердца превратилась в бешеный водоворот. Этакий динамический сферический щит. Такой способен выдержать лобовой удар мощного боевого аркана. А если атака будет хоть под малым углом — то центробежка просто пустит его вбок по косой.

После «солнышка» мы развернулись на пузе в завиток, когда вся шестерка кладет правые ладони друг на друга и посылает импульс. В результате чего тот возвращается мощной волной, откидывая всех на одинаковое расстояние, и тем формирует этакую сеть, на концах которой мы выступаем в роли грузил.

В эту ловушку можно поймать цель или противника.

А после были отработка лесенки, когда мы выстраивались парами: одна под другой. И верхняя двойка прикрывала, центральная — атаковала, нижняя была ловчей.

Потому как выяснилось, что помимо просто прыжка (мне бы его для начала не завалить, как и задание Ио!), уклонений от атак команды противника, защиты себя любимых при парении и бросков в цель в турнире нужно было еще и поймать шустрый артефакт, который запустят в небо.

Да, для зрителей это было красиво и захватывающе, но то, что сейчас называли соревнованиями, на самом деле было банальной отработкой боевых приемов. Потому как в условиях сражения, когда маг сигал с дракона в условную точку противника, его могли пытаться подбить, он сам должен был атаковать и… порой задача была перехватить кого-то. Или что-то. Например, выбив из седла другого погонщика, взять в руки удила его дракона…

Об этом нам вещал наставник, пока мы ползали на животе в мокрой глине, оттачивая перестроения в двойках, ротации троек, скоростные формации.

А я слушала лысого, все больше проникаясь мыслью о том, что я влипла по-крупному и по уши во… всем! И в грязи тоже!

Лишь спустя удар колокола, когда мы были, по мнению наставника, достаточно подготовленными (в смысле изгваздались с головы до ног), нас окатили очищающим заклинанием, от которого зачесались под одеждой те места, о коих я в своем теле и не подозревала, нас отправили к заждавшимся неба драконам.

Адепты, глазевшие на бесплатный цирк, радостно загалдели.

Драконы тоже были в восторге, но от иного: наконец-то им разрешали взлет! Крылатые взмыли с нами в небо, и когда они набирали высоту, я увидела, как тренер внизу дал отмашку. Жест «выпускайте тварей!» был красноречив.

Двое адептов, до этого стоявшие поодаль от клетки, взялись за цепи, державшие створки. А третий распахнул засов и отпрыгнул. И не успели магики как следует потянуть кованое железо на себя, открывая решетки, как гаргульи буквально протаранили каменными башками двери, едва не снеся те с петель.

Твари взметнулись в небо, что-то яростно вереща на своем гаргульем и хлопая гранитными крыльями.

Драконы меж тем стремительно набирали высоту — так, что ветер свистел в ушах. Я судорожно вцепилась в луку своего седла, не веря, что снова оказалась среди облаков.

И вдруг услышала, как Кернир, сидевший снова позади, положив руку мне на плечо, крикнул:

— Спасибо!

Я оглянулась на миг, поймав мужской взгляд.

— Тебе это дорого обойдется, — бросила я в ответ.

Умеет же этот тип найти время… что извиняться, что благодарить.

Беглый только хотел было что-то сказать, но тут погонщик, не оборачиваясь, гаркнул:

— Приготовились!

В тот же миг дракон заложил стремительный круг. Я же, полоснув по Беглому взглядом, предупредила:

— Больше бросать меня не смей! — крикнула я сквозь ветер, припомнив, как этот гад впихнул меня из седла в тот раз.

— Бросить такую девушку? Да ни за что! — нагло отозвался Кернир, и я сиганула с дракона в небо.

Вот только в этот раз ветер был куда сильнее. Меня несколько раз перевернуло, прежде чем я выровнялась. Ну и плевать. Жизнь в этот миг была хороша, как ни крути! Я вдруг осознала: в этом затяжном свободном полете — да именно полете, а не падении! — я жила по-настоящему! Жила свободно.

Пусть и всего пару мгновений. И они закончились, когда гаргульи вынырнули из облаков черными молниями. И все разом — на меня.

Тьма подери, а я оказалась демонски популярна у этих птичек. Три твари, каменные, с горящими красными глазами и когтями, которые могли распороть драконью шкуру. Они не летели — они планировали, рассекая воздух гранитными крыльями, и каждая была размером с добрую лошадь.

Одну я сшибла сама, отправив направо. За поход второй твари налево отвечал нагнавший меня Кернир — он шибанул ударной волной по другой твари, а третья получила в хвост ударом от… того самого здоровяка, который так ворчал по поводу моего включения в команду.

Правда, раскидали мы их ненадолго. Они почти тотчас снова объединились. Вот она, сила коллективного разума, когда соображают на троих!

Правда, и наша команда тоже мышей не ловила. А вот руки напарников — очень даже. Мы объединились в тройки. И первая тут же пошла в атаку. И ее совместный удар заставил гаргулью не просто отлететь в сторону, а завалиться на спину, потеряв не только ориентацию, но и сознание: во всяком случае, тварь сложила крылья и камнем полетела вниз.

А после ударили уже и мы — я, Кернир и вихрастая брюнетка. Магия прошла по нашим сцепленным рукам, набирая силу и разгон, чтобы Беглый вмазал по бестии без промаха.

Гаргулья заверещала — пронзительно, как кошка, которой наступили на хвост, — и ушла вниз вторым булыжником, оставляя за собой шлейф из чада.

Осталась третья, меченная. И теперь была задача поймать ее быстрее, чем нам устроит жесткий прием земля.

Только гаргулья уворачивалась от заклинаний, как уж от вил, — ныряла, взмывала, закладывала такие петли, что у меня голова шла кругом. Алые и желтые ловчие жгуты проходили мимо, разрывая облака, но не задевая каменную гадину.

Мы дважды пытались с Керниром поймать заразу сдвоенным арканом: когда я держала один его конец, а Беглый — другой. Земля была все ближе. Осталось лишь пара ударов сердца — и нужно раскрывать тормозящий купол под ногами, если мы не хотели разбиться.

— Кернир! — заорала я, стараясь перекричать ветер. — Беру свои слова назад. Кинь меня!

Беглый лишь посмотрел на меня. Своим особым долгим, вынимающим саму душу взглядом и… чуть изменил положение тела так, что в следующую долю мига схватил меня за пояс, притягивая к мужскому телу.

— Держись! — рявкнул он мне в самое ухо и… швырнул.

Волна сырой силы ударила так, что я полетела стрелой — почти горизонтально, рассекая воздух точно арбалетный болт. Ветер, кажется, решил: самое время сорвать скальп с Рисы… Глаза заслезились. Но я не закрывала их. Впилась взглядом в гаргулью, которая стремительно приближалась.

И в ее каменных, горевших алым огнем глазах вспыхнул испуг. Похоже, сумасшедшими девицами в воздухе эту бестию еще не таранили.

— Ко-ко-ко! — возмутилась каменная, когда я на манер пушечного ядра, распахнув руки, врезалась в нее и тут же сжала ее в удушающем захвате, а потом еще и ногами обвила тушу, чтобы отпустить руки и на манер цирковой акробатки прогнуться через спину и схватить злополучный меченый хвост так, чтобы бестия не достала меня своим клювом.

Впрочем, гадине было не до этого. Она заполошно хлопала крыльями, пытаясь удержаться в воздухе с балластом в виде одной наглой адептки.

Я же изо всех сил цеплялась за каменные перья, молясь, чтобы не выдрать те… Ибо момент, когда можно активировать тормозящий амулет, был упущен. Земля оказалась уже слишком близко.

А вот хвост гаргульи начал как-то подозрительно трещать… Только не это! Конечно, достать перо из жопы гаргульи круче, чем из филея совы, но не такой ценой!

— Сжала хвост, собака! — рявкнула я.

Бестия заклокотала, возмущаясь как своим лишним весом (да, он всем девушкам не нравится, неважно, двуногие те или пернатые), так и приобщением ее к совершенно иной систематической группе. Она была не из волчьих, а из живокаменных птичьих!

Но мне на эти негодования было свысока плевать!

Гаргулья меж тем заполошно хлопала крыльями — сильно, отчаянно, пытаясь взлететь выше. Но получалось ниже. Мы медленно опускались и в конце концов приземлились. Под отвисшую челюсть всех сокомандников и тренера заодно.

Ну а что я… Мне сказали достать гаргулью — я, как профессионал, выполнила заказ!

Правда, кажется, и сама каменно-пернатая была от подобного то ли в легком шоке, то ли в тяжелом позоре. Но так или иначе, решила, как светская дама, уйти красиво и в обморок. В смысле, притвориться камнем и рухнуть вниз. На меня.

Я лишь чудом успела среагировать и отпустить ее перья, дернувшись в сторону. И тут же на землю упала каменная статуя. Едва меня не придавила, паразитка! Хотя… Может, на то и был расчет!

Первым пришел в себя тренер. Кстати, я наконец, пока возилась пузом по мокрой глине, узнала, что его зовут Врануш Милошевич. Там же мне представилась и вся пятерка (вернее, четверка, Кернира я и так знала). Так что можно сказать, что познакомилась с командой в процессе грязных делишек.

— Неплохо, снабженец, — бросил наставник, глядя на мою закаменевшую добычу. — Может, из тебя и вправду что-то и выйдет.

— Хорошее? — уточнила я.

— Живое к финалу, — лысый не был столь оптимистичен.

Меж тем как-то незаметно рядом со мной оказался Кернир, шепнувший:

— Больше о таком не проси!

А еще Тармиш — тот самый недовольный моим наличием в команде здоровяк, и северянин Густав, приехавший из северных земель, и кучерявая Навира с кучей колечек по всем ушным хрящикам, и молчун Фарисс с чуть раскосыми миндалевидными глазами, лысым, вытатуированным черепом, и Абер, щеголявший выбритыми висками, белой косицей из волос, собранных в косицу с макушки и затылка, и абсолютно красными глазами. Все они похлопывали по плечам, говорили что-то ободряющее…

Тут-то к Милошевичу подбежала девушка-посыльная. Та самая, с которой я столкнулась в первый день в академии. Она протянула записку. Тренер прочел, скривился, сунул бумагу в карман.

— Новости, — мрачно известил он, заставив нас насторожиться. — Через два дня прибывает первая команда. Гости из южного королевства. Будут тренироваться на нашей арене со своими драконами. Так что у вас — завтра последний день, чтобы стать настоящей командой.

Ребята загудели. Кто-то выругался. Кто-то свистнул. Абер и вовсе сплюнул, выражая тем все, что думает о скорострелах. Турнир же через седмицу!

Я же стояла и смотрела на закат. Солнце садилось за крышами академии, окрашивая небо в цвет старой бронзы. В отдалении все также галдела толпа адептов. И… Чувство опасности сработало быстрее разума. Я резко обернулась и… На меня летело проклятие.

— Ложись! — заорали сбоку.

И тут же Кернир, стоявший рядом, снес меня ударом в сторону, повалив на песок. Вот только за долю мига до этого чернослепящее чиркнуло по боку.

Ребра опалило огнем. Не там, куда ударилась. А там, где проклятие задело меня по касательной. Я глянула — ткань зеленого мундира тлела, и под краями проплешины виднелась кожа и мясо, будто меня полили маслом и подожгли.

— Риса! — Кернир упал на колени рядом, схватил за плечи. — Риса, смотри на меня!

Я смотрела. В глаза, где больше не было льда. Лишь отчаяние. А из меня широкой рекой утекала магия… проклятие вытягивало силы. Опустошило резерв в миг и взялось теперь за ауру…

Как глупо и внезапно я умирала… И ведь целились не в Кернира на этот раз. В меня! Гадские конкуренты. Достали-таки…

И я не могла ничего поделать, кроме одного: поквитаться. Не сама, но…

— Русый… Синий мундир… Отомсти ему… за мою смерть… — слова срывались с губ, сознание мутилось. Падая, я все же успела заметить краем глаза, кто стрелял.

И наверное, это было последнее, что я вообще увижу в своей жизни, — потому что глаза закрылись сами собой. И перед ними встала кровавая пелена, которая стремительно чернела.

— Сама отомстишь, — услышала я злой и отчаянный голос Кернира словно сквозь вату.

А в следующий миг ощутила, как на место, где ожога, ложится чья-то рука и… Тело выгнуло от боли. Показалось, что по моим жилам потекла не кровь, а лава. Она выжигала меня изнутри. И проклятие — тоже.

Это была сырая сила, не оформленная в заклинание. Огромная магия, которую не вместить в обычное тело… И мое под этим натиском буквально разрывалось. Плавилось. Горело…

От боли я заорала. От боли я забыла, как дышать. От боли я… умерла.

Дух вылетел из своего вместилища, зависнув над землей. Вот и все. Скоро появится и госпожа Хель, чтобы забрать к себе. Но пока она еще не примчалась сюда на своей косе… Захотелось попрощаться. С этим миром, с Керниром, который, склонившись над бездыханным телом, вливал в него свою магию. Причем не думая о последствиях.

Я видела проступивший на его лице рисунок вен. Расширенные зрачки, которые своей тьмой залоснили всю радужку, отчаянно бившуюся на виске жилку и грудь, ходившую ходуном.

Казалось, этот Беглый не собирался отступать даже перед самой госпожой Смертью и был готов драться с ней за меня до последнего вздоха. Своего. Мой-то уже был.

Жалела ли я о чем-то? Да не особо. Если так подумать, то Ио никогда бы меня не отпустил. Выплати я долг, он нашел бы новый… Вся моя будущая жизнь была бы такой же. И не сегодня, так чуть позже, я умерла бы на каком-нибудь задании… Ну или меня бы поймали и отправили на каторгу. Так что нет, о непрожитых днях я не жалела.

А вот о том, что так и не поцеловала одного гада — почему-то да. Но… Кто мне, духу, запретит такую малость?

Подлетела к Беглому и коснулась его сжатых губ своими, эфемерными. Он вздрогнул, точно от каленого тавра, и, резко выдохнув, вдруг отнял от моей груди свои руки, чтобы тотчас полоснуть одну из них ножом, который выхватил из-за голенища.

А в следующую долю мига уже располосованная ладонь прижалась к моей обгорелой коже, а мужские губы — к моим холодным губам, делясь воздухом, теплом, самой жизнью…

А я ощутила, как меня затягивает обратно. Туда, где были невыносимая боль и… жизнь. В мое тело. И первое, что ощутила, — это тепло. Мужских губ, которые касались моих. Это было так странно. Так отчаянно нежно. Так… упоительно! И я, даже не отдавая отчета, откликнулась.

Потянулась навстречу. Хотелось снова ощутить себя живой, способной ощущать и любить. Чувствовать эту шершавую щетину и бархат языка. Жар склонившегося тела и отчаянное дыхание, пробиравшее до нутра.

Когда я отозвалась, прихватила нижнюю губу Кернира своими. Он на миг замер. Судорожно втянул воздух, словно не веря, а после…

Мы словно пили друг друга. Касаясь телами, губами, душами. Всего несколько мгновений. Но каких! Жадных, неистовых, вбирая друг друга без остатка, как песок — воду, точно алтарь — силу. И отдавая в ответ всех себя, без остатка. На-на… Возьми все целиком.

А после Беглый оторвался, приподнялся и посмотрел на меня шалым взглядом. А я услышала словно откуда-то издали, будто из другого мира:

— Он еще пожалеет, что связался с тобой! Вы оба пожалеете!!! — тихий старушечий голос угас.

А в моем затуманенном мозгу билась только одна вменяемая мысль: завязался или связал?

Вот только кое-кто соображал куда быстрее: и вновь вернул свою ладонь на место ожога. Я зашипела, ощутив, как тело вновь прошил разряд магии, а после… та пошла не по моим энергетическим каналам, а вне… По следу проклятия. Набирая силу для удара и… В толпе адептов, что была сбоку, раздался чей-то вопль. А после я ощутила, как земля подо мной дрожит от топота ног.

По идее, провернуть подобное было лишь под силу тому, кто принял удар. Ведь его и того, кто атаковал, связывал след заклинания. Но чернословие оказалось убойным. А трупы создать откат не способны.

Но сейчас мы с Беглым были почти одним целым. Вернее, нас связывала магия. Его. Которая текла по моим жилам, объединяя меня и Кернира. И он смог этим воспользоваться: ударить в ответ. Через меня.

Он чуть приподнялся, продолжая держать руку на моем боку, и, прикрыв глаза, послал мощный импульс в обратную сторону. Сила прошла этот путь как по натянутой нити.

Откат безошибочно нашел своего создателя, вдарив так, что тот повалился с ног. А после на любителя темной магии навалились скопом и тренер, и четверо из команды, и… тип в сером — точная копия того, кому я «подарила» булавку.

Пойманный вырывался, извивался, шипел… Может, и проклятиями бы плевался, если бы первым делом ему не заткнули рот. А вторым — не защелкнули наручники на запястьях.

Все это я видела, продолжая лежать на песке… М-да… с него мой день начался, им, похоже, и закончился.

А вот Кернир просто кончился. Сам. До этого он стоял на коленях передо мной, а сейчас покачнулся и, завалившись набок, грохнулся рядом со мной. Так близко, что между нашими лицами оказалось расстояние меньше локтя.

Меж тем там, вдалеке, продолжали суетиться. Серый и неприметный тип что-то зачитывал синемундирному типу, стрелявшему в меня, драконы ревели, очухавшиеся горгульи прикинулись камнями и тихо ползли прочь с арены…

В общем, все были заняты делом, кроме меня.

Я пыталась хоть что-то сказать. Кого-то позвать, чтобы помогли. Не мне. Керниру, у которого, кажется, сильное магическое истощение. А то и выгорание.

Но голос не слушался меня. Все тело не подчинялось. Лишь моя рука, что была оставлена чуть в сторону, оказалась совсем рядом с пальцами Кернира и… Дотронуться до них оказалось неимоверно тяжело. Но я смогла.

Кожа коснулась кожи, и в этот момент показалось, что между нами проскочила искра магии. Не иначе отданная сила пыталась вернуться к хозяину.

Мы так и лежали. Я — смотря в небо. Кернир — лицом в песок. Посреди суеты. Под безмолвным и вечным небом, на которое вечер накинул свой темный плащ с алым подбоем.