Куст бузины был коварен: ветки так и норовили выколоть глаз, зацепиться за волосы и выдрать клок — ну или хотя бы запихнуть молодые, еще только изумрудно-зеленые, мягкие, не знавшие зноя и сухости, а потому не успевшие огрубеть листья. Я нырнула в заросли и едва не врезалась лбом в поджидавшую меня там девчушку. Та стояла, улыбаясь от уха до уха щербатым ртом, какой бывает, когда молочные зубы решили, что они уже все, а коренные еще задумали посидеть чутка на дорожку.

Грязная, вихрастая, в обносках… Без вариантов — посыльная от Ио. Сейчас эта малявка едва не лопалась от радости и гордости за возложенную на нее миссию — не иначе. Еще бы — исполнять поручение самого главы гильдии!

Я же этой встрече радовалась куда меньше. Если мой босс жаждал разговора, я точно могла предсказать, чем это обернется. И нет, пифией я не являлась, дара предвидения не имела, но всегда точно угадывала свое ближайшее будущее после подобных встреч. А все потому, что в таких вопросах была пессимисткой. А этого для предсказателя средней руки вполне достаточно.

Но, решив соблюсти этикет, весьма вежливо (с учетом обстоятельств и собеседника) поинтересовалась:

— Чего надо?

— Главный хотел с тобой перетереть кое-чаво, — протараторила девчушка. — Велел мне метнуться в магонюшню вашу, тебя сыскать и отойти на шухер.

— А малявой никак? — уточнила я, уже догадываясь об ответе.

Вихрастая по-деловому замотала головой, и ее рука тут же нырнула за ворот ношеной, латаной-перелатаной рубахи, чтобы выудить оттуда связник. Судя по энтузиазму посыльной, использовать ей доводилось артефакт впервые. Иначе бы так не радовалась. Лично я его ненавидела. И подобные поручения Ио — тоже.

Меж тем детская грязная ручонка сжала кристалл и…

Не было ни ярких вспышек, ни каких-то звуков — лишь кучерявая голова на миг упала на грудь, а тело замерло, будто принадлежало истукану. А спустя два удара сердца темная макушка вновь поднялась. Вот только, несмотря на детские черты, через них проступало совершенно другое лицо — властное и холодное. И глаза, совсем недавно зеленые, точно листья бузины, теперь смотрели на меня, точно в арбалетный прицел, и светились синим холодным огнем.

— Хочу знать, как продвигаются дела, — в девичьем голосе прорезалась сталь и хрипотца.

— Я обеспечила себе место максимально близко к кубку, когда его привезут в Академию, — Ио я уже отвечала иначе, чем посыльной.

Глава гильдии не любил ни базару по фене, ни воровских замашек. Даже ходили слухи, что он — то ли сам обедневший аристократ, в свое время пустившийся во все тяжкие и сумевший подмять под себя квартал воров, то ли бастард кого-то из сиятельных. Так или иначе, Ио предпочитал, что называется, «позицию сверху». А с тех воров, кого учил для работенки среди аристократов, требовал, чтобы его ловкачи и в быту выражались, как пристало бы отпрыскам светских семей.

Помню, в свое время я буквально ломала себя и следила за каждым словом, выкорчевывая из речи привычные с детства обороты. Но своего Ио добился: теперь ни жесты, ни фразы не выдавали во мне ту, кто выросла в квартале воров.

— Что ж, рад это слышать. Через седмицу кубок будет в Академии. И ты должна взять его…

«Первой» — Ио не сказал. Но по его тону я догадалась, что он имеет в виду, и решила все же уточнить:

— Полагаю, я не одна на него нацелилась?

— Да. По моим сведениям, как минимум двое вольных еще взяли заказ, — с неудовольствием, точно глотнул уксуса, произнес главарь.

— Мне найти их? — спросила я прямо. Иначе к чему этот разговор?

— Это не обязательно, но желательно. Но в первую очередь — кубок. А залетных… не ты, такие другие ребята из гильдии найдут и выпотрошат, — произнес Ио буднично.

Причем под «выпотрошат» он имел в виду отнюдь не карманы. Свои воровские угодья глава гильдии охранял рьяно, и любому браконьеру, вздумавшему вести на них свой промысел, отрывались все его браконьерские причиндалы: голова, руки… ну или с какой своей частью залетным не жаль расстаться…

— Кстати, о гильдиях, — вспомнила я. — Здесь все кусты законниками кишат. Но мимо них удалось прошмыгнуть и убийце. Может, и не одному… И может случиться так, что мы с этими ребятами можем пересечься. Потому как рядом со мной будет тот, на кого они охотятся. Не хотелось бы случайно свою шкуру продырявить. Можно как-то с ними разойтись на время? А то ненароком они меня подстрелят. Или я их спалю.

— Судя по весточке, которую мне передали, ты уже кого-то спалила. И это вторая причина, почему я с тобой сейчас разговариваю. Не мешай кинжальникам. Они этот заказ уже месяц выполнить не могут. На нем погорело больше дюжины лучших убийц. Для наемников прикончить эту цель уже дело чести. Не лезь.

Я хотела бы сказать многое и матом, но сдержалась. Лишь коротко кивнула:

— Хорошо.

И в ответ услышала:

— Вот и умница. Достанешь чашу — спишу десятую часть долга. Так что за работу.

После этих слов девчушка вновь уронила голову. А когда с трудом ее подняла, то детское личико перекосилось от боли.

— Да, знаю. Это та еще дрянь, — сочувственно протянула я и поинтересовалась: — Тебя как зовут, шустрая?

— Туся, — ответила та, морщась.

— Вот что, Туся! — я потянулась к карману и, выудив из него пару медных монет, положила их в холодную, потную детскую ладошку. — Купи себе крендель с чаем и петушка на палочке. Лучше всего восстановиться помогает.

— О, уважуха. Приняла, — тут же повеселела девчушка безо всяких сладостей. А после махнула рукой: — Ну, добра!

И скрылась в зарослях. Только листья зашуршали. Я же призадумалась. Месяц, значит… А Беглый, гляди-ка ты, живучий… Потому, видно, и везучий. Столько времени в заказе — и еще не сдох.

С такими мыслями и начала выбираться из бузины. И только оказалась на дорожке аллеи, как поняла: приметы не врут! Стоит помянуть демона — тот и появится. А Беглый от нечисти в этом плане ничуть не отставал. Я бы даже сказала — с опережением, возникнув из-за поворота в тот самый миг, когда я отцепляла от формы пару приставших к ткани листьев.

Кернир смотрел на меня так, будто я случайно задушила его любимого дракона и сейчас пыталась спрятать чешуйчатую тушу. В себя. А Беглый застал меня за поеданием оной.

В глазах — неверие, которое постепенно сменялось льдом.

— Пара дней в Академии, а ты уже с кем-то там по кустам… — мрачно, словно был моей дуэньей, произнес Беглый.

«С кем-то не с тобой!» — так и захотелось ответить мне. Что этот тип вообще о себе возомнил? Мало того, что из-за него я вляпалась не только в отбор, но и в турнир, так теперь меня еще и отчитывает⁈

— Я хотя бы в них побывала добровольно! — едко заметила я, поправляя воротник. — А вот на сегодняшнем отборе и после — в кабинете ректора — совсем нет! Это из-за тебя меня включили в команду академии по прыжкам!

— Поэтому я и ищу тебя, — спокойно, слишком спокойно, чтобы можно было поверить в невозмутимость, произнес Кернир.

— Попросить прощения? — я приподняла бровь и с прищуром глянула на этого гада.

— Передать предупреждение, — отрезал Беглый.

Я едва не фыркнула. Сегодня все сговорились, не иначе, желая меня предостеречь: леди Енгр — от отказа, Ио — от помешательства, чтоб не мешалась, значит, убийцам, теперь еще и этот гад чернявый туда же.

— Я тебя внимательно игнорирую, — честно отозвалась я.

— Может, все же слушаешь? — уточнила моя главная проблема в этой академии. Да, именно так. Спереть кубок, похоже, будет куда легче, чем избавиться от Кернира. Нет, конечно, я в курсе, как поправить дела, избавившись от тела… Но для этого его еще попробуй убей! Вон вся гильдия наемников уже месяц не может.

— Ну если ты хочешь услышать ложь, то да, я тебя именно слушаю, — подчеркнуто сухо отозвалась я.

— Тренер сказал, что ты уже должна быть на полигоне к шестому удару колокола. Опоздаешь — будешь отрабатывать сначала до полуночи, а после до кровавых соплей.

— Чьих именно? Его? — уточнила я тоном «если да, то мигом мужику организую и разбитый нос, и самомнение вдребезги».

Мрачный взгляд Кернира стал мне ответом.

— Это все? Тогда я пошла. — я приподняла бровь, давая понять, что не желаю больше ни мига видеть эту чернявую проблему перед собой.

И, не дожидаясь ответа, резко, с расчетом, что волосы хлестнут по одной аристократнутой роже, развернулась.

Судя по ощущениям, кончики и правда щелкнули кое-кого по носу. Это было единственное, что удалось воплотить из плана величественного отхода.

Я, повернувшись к Беглому спиной, не успела сделать и шагу прочь, как мужская рука схватила меня за локоть. Крепко, точно капкан. Но хотя бы не больно. На этом различия с тисками и заканчивались. Вырваться — что из железных зубьев ловушки, что от Кернира — у приличной девушки на моем месте не было никаких шансов.

Но имелся один маленький нюанс. Я была далека от этих самых приличий. Потому…

— Отпусти… — прошипела я в лучших традициях только что разбуженной после зимней спячки гадюки, с пустым желудком, но полной жажды мести.

— Нам надо…

Зря он это. Я все же не эхо, по нескольку раз повторять не имела привычки. Да и первое-то предупреждение было, похоже, лишним.

С такими мыслями и дернулась в сторону. Кернир качнулся следом за мной. И в этот миг я резко выпрямила ногу назад. Так, что сапог впечатался прямиком в мужское колено.

Беглый зашипел, но локтя не отпустил. Напрасно. Ибо в следующий миг я оттолкнулась ногой, что еще стояла на брусчатке, и мое тело оказалось параллельно земле, в то время как моя ступня все еще продолжала упираться в место первого удара.

Подметка взмыла в воздух, и пятка врезала точнехонько в упрямый подбородок любителя хватать кого ни попадя. Шибанула от души, искренне надеясь своротить челюсть гаду. И была готова добавить еще, но вырваться из захвата. Вот только у Кернира оказалась хватка поболее, чем у всех дознавателей столицы, вместе взятых.

Но превыше нашего упрямства оказалась сила. Тяготения. Против нее Кернир не выдюжил и… мы оба полетели на землю. Я — носом вперед. Беглый — следом за мной. Все же на миг он ослабил хватку, и я смогла высвободить руку. Но ровно до того мига, как не ударилась грудью о землю, — все же нас обоих повело вбок, и приземлились мы уже на газон, что зеленел рядом с кустами. И тотчас на меня налетело гадское такое тело! Тяжеленное, что и не вздохнуть.

В этот миг я ощутила себя лягушкой. Правда, не столько раздавленной, сколько весенней. Потому что именно в эту пору самцы начинают наглеть и пытаться залезть даме если не на шею, то на спину уж точно.

Только возмущенно квакать я не стала. А, резко прогнувшись, решила повторить свой коронный удар головой на бис. Правда, на этот раз затылком. Но опять в переносицу противника. Только Беглый был уже ученым, не иначе, и увернулся.

Удар пришелся в пустоту. В следующее мгновение мужское тело, довлевшее надо мной, взмыло, и рука снова оказалась в захвате. На этот раз уже боевом и болевом разом.

— Какого проклятого? — зашипела я сквозь зубы.

— Я же сказал, что нам надо поговорить… — хрипло выдохнул Беглый.

— О чем еще? — спросила, тяжело дыша и прижимаясь щекой к траве.

Кернир замолчал. Только дыхание его — ровное, спокойное, горячее — опаляло мою шею. Я чувствовала запах его кожи — вереска и снега. И как же он меня в этот миг бесил!

— Я хотел предупредить о тренировке и да… ты права. Попросить прощения!

— Ты псих? Не в курсе, что извиняются слегка по-другому? Или это твой фирменный стиль — девушку сначала обездвижить?

— Нет! — рыкнул, теряя свое хваленое самообладание, Беглый, потом шумно втянул воздух, словно пытался совладать не со мной, а со своими внутренними демонами. А потом тихо выдохнул: — Да, я идиот. Прости еще и за то, что взял за локоть. И ты мне очень доходчиво донесла это…

«Подметкой по лицу, угу», — мысленно ответила я и вдруг поняла: а Кернир же не отвечал мне на атаку. Хотя мог. Вторая-то рука у него была свободна. Ни в смерть не поверю, что тот, кто смог выжить, будучи мишенью у целой гильдии, просто «не смог блокировать мой удар». Не захотел!

Я моргнула. Не ожидала такого. Совершенно. Как и того, что в следующий миг меня отпустят. Исчезла и хватка, державшая запястье. И тяжесть мужского тела.

Я резко крутанулась, переворачиваясь на спину. И тут же прыжком, оттолкнувшись лопатками от травы, оказалась в вертикальном полуприседе и тотчас выпрямилась. На это ушло меньше удара сердца.

Смысла таиться уже не было. Да и Кернир даже бровью не повел. Вместо этого шагнул ко мне. И подставил лицо так, чтобы удобнее было со словами:

— Ударь, я заслужил.

Кулаки так и зачесались. А этот гад умеет делать девушкам соблазнительные предложения. Но я сдержалась, лишь процедила сквозь зубы:

— Если рассчитываешь отделаться пощечиной — это не ко мне. Да и ты, что-то мне подсказывает, если подставил правую щеку, потом не левой повернешься, а уйдешь вниз и ответишь хуком в челюсть.

— Да, так и будет. Только не с тобой, — хрипло ответил Кернир, глядя прямо глаза в глаза, так что в расширившихся черных зрачках я могла увидеть свое отражение.

И оно так манило приблизиться, чтобы рассмотреть все в деталях. А еще — коснуться. Скулы, подбородка, на котором остался отпечаток моего сапога, жилки на виске, которая отчего-то так заполошно сейчас билась. А мы просто стояли, забывая дышать.

— Почему? — я спросила, кажется даже не задумавшись о вопросе. Просто испытала физическую потребность что-то сказать. Иначе могла сделать. Хотя бы шаг навстречу. Беглому. Пропасти. Ошибке, которая может мне дорого стоить.

— Ты мне нужна… — рвано выдохнул Беглый и на миг прикрыл глаза, словно мой вид мешал ему трезво мыслить. И вот так, с опущенными веками, добавил: — на турнире. Потому что тебе я могу доверять.

И после этих слов распахнул глаза и посмотрел на меня. В них больше не было той тьмы, которая звала, манила, затягивала, кажется, саму мою душу в свои глубины мрака. На меня вновь смотрел кристальный, ясный, как морозный день, холод.

И под этим инистым взглядом до меня дошел смысл сказанного.

Захотелось засмеяться в голос. Громко. Истерично… Доверять? Воровке?

— Во всей академии, что, не нашлось лучшего напарника? — вырвалось у меня.

— Мне не нужен лучший. Мне нужен тот, кто не захочет меня прикончить, — сухо отозвался чернявый.

— Может, мне просто за тебя не заплатили, — цинично ответила этому истукану.

Сейчас своей вновь обретенной невозмутимостью он бесил меня еще больше, чем тогда, когда пытался поговорить, а я рьяно этому сопротивлялась. Захотелось возмутиться: эй, верните того Беглого, который психовал! А этого — заберите и больше не приносите.

— А ты бы согласилась? — спросил, как выстрелил в упор, Кернир.

— Я не по части ножей в спину, — вздернув подбородок, отчеканила я.

— Значит, ты принимаешь мои извинения? По поводу турнира? — по-деловому уточнил этот дотошный, точно дознаватель, маг.

— Принимаю, — подтвердила, стараясь, чтобы тон звучал официально, и добавила: — Но не прощаю.

И с этим ушла, ощущая спиной долгий, пристальный мужской взгляд. Я чувствовала его почти физически. Он касался моей кожи через ткань формы, обжигал, не отпускал.

Не выдержала. Уже в конце аллеи обернулась. Кернир все также стоял на месте и смотрел. Прямо мне в душу.

Тряхнула головой, прогоняя наваждение, и отправилась туда, куда, собственно, и хотела до всех этих переговорно-боевых действий. Не академия, а дурдом. Ей-боги! Здесь все идет по плану, но через то место, которое жрецы именуют не иначе как «стыд и срам»!

Но, стоит признать, этот срам был в цветочек. Конкретно сейчас — магнолии. Ее запах плыл над тропинкой густой, приторной волной. Где-то за стенами драли глотки петухи, перекликаясь с дальними колоколами. Вечернее солнце золотило крыши, и тени от корпусов ложились усталыми великанами на брусчатку. Я шла быстро, но старалась не сорваться на бег, чтобы не привлечь ненароком лишнее внимание. На пути попадались и парочки адептов, и целые группы. Одиночек почти не было. Оно и понятно. Весна. Время, когда организм всеми своими фибрами сопротивляется уединению. Ну и учебе заодно.

Я же была белой, вернее, с учетом формы, зеленой вороной и сторонилась всех. Так и добралась до нужного места. А там уже привычно под отводом глаз прошла по невидимому канату и, нырнув в вытяжную трубу, очутилась на складе.

Тот встретил меня запахом старого дерева и копченостей, от которых живот враз вспомнил, что ему пусто и одиноко. Даже забурчал возмущенно, гад. Я не удержалась и таки слямзила самую неприметную кровянку, полукольцо которой так манило… Любила я эту колбасу, ну что тут поделаешь. К тому же ректор обещал мне дополнительное довольствие. Вот я и того… дополняю свой рацион, чем могу! Тем более что обед прошел мимо меня. Причем радостно и вприпрыжку.

Так что с колбасой в руках я двинулась по потолочной балке к схрону, где меня ждал платок. Я развернула его масляными пальцами.

Булавка не подвела. На ткани проступила карта — тонкие линии, будто выведенные тушью. Академия, корпуса, аллеи, парк. И красная нить — маршрут того неприметного типа, которого я назвала мысленно не иначе как господин Серость.

Его путь петлял, заворачивая то в подворотню кожевенного квартала, то к лихоимцам-ростовщикам, то и вовсе в квартал удовольствий… но закончился в небольшом здании, которого все ночные гильдии боялись, как огня.

Тайная канцелярия.

С шумом втянула воздух сквозь сжатые зубы. Твою ж и налево! Не сыщик от отца Марики. Хуже. Агент короны. Сволочь, которая не просто следит, а имеет… полное право хватать и пытать без суда и следствия.

— Чтоб ты стал наглядным пособием для некромантов еще при жизни! — с чувством пожелала я и крепко задумалась.

А какого лешего этот господин — сто оттенков серости — забыл на отборе? Ладно, команда. Но зачем ему утром-то было как красно солнышко светиться средь зрителей?

Кого он выслеживал или… Платок в руках вспыхнул и сжег разом все мои мысли.

Я едва успела отбросить тряпицу — ткань взметнулась синим огнем, чтобы тотчас превратиться в пепел.

Это значило только одно: если карта сгорела, значит, следилка, привязанная к ней, спалилась. Нашли мою иголочку дознаватели и заинтересовались. Потому-то и сработало защитное плетение, уничтожив и саму булавку, и все, с чем она связана, чтобы никаких следов даже самым ушлым магам нельзя было сыскать. Впрочем, засиживаться не стоило. О тайной канцелярии и ее интересах здесь можно подумать и на ходу… вернее, бегу. Скоро ведь тренировка…

Шестой удар колокола застал меня, когда я спускалась с крыши.

— Проклятье! — выругалась я, рассчитывавшая, что в запасе чуть поболее времени, и припустила на полигон.

А тот уже ждал. И команда тоже. Пятерка магов, что еще утром помогала определить в отборе замену Марике, уже собралась — все в красных мундирах, включая Кернира, и еще двое — похоже, кто-то из целителей, судя по форме, и с артефакторского.

Тренер стоял в центре, сверкая своей лысиной в закате, точно нимбом.

— Опоздала, — констатировал он, смерив меня взглядом.

— Простите, господин наставник, — выдохнула я, вспомнив, что так и не узнала имя этого гороподобного мужика. — Больше не повторится.

— Сейчас начнем, — он кивнул в сторону заждавшихся не столько нас, сколько полета драконов. — Но сначала это, — и тренер протянул мне сверток, пояснив: — Твоя форма члена команды.

Я развернула ткань. Мундир, красный, как перец на базарных прилавках. Как мак, что цветет по весне. Как кровь. Тяжелый, плотный, с позолоченными пуговицами и гербом академии. Его честь от меня требовала не посрамить ректора.

В груди при этой мысли пафосного патриотизма не было ни капли. Лишь в голове мысль: твою рать! Как выжить в этом и не оплошать⁈

Поблагодарив за доверие (попробуй не сделай этого под таким тяжелым взглядом, который в землю вогнать безо всякой лопаты может?), заняла место в строю.

Слева от меня очутился Кернир. Справа — какой-то верзила с квадратной челюстью и бровями, как две влюбленные гусеницы, решившие поцеловаться. Адепт косился на меня с таким видом, будто я обчистила до нитки его любимую бабулю и свела ее в монастырь. Мужской.

— Ну и за что нам… это? — прошипел он, не скрываясь.

— Заткнись! — осадил его Кернир.

— А чего ты ему рот затыкаешь? — не унимался верзила. — На ее месте должна была быть Иваса. Или хотя бы Кромош. А эта… снабженка! Она только и может, что снабжать… И то разве что слухами!

— А ты щас без них останешься, — предупредила я спокойно. — и без ушей тоже.

— И что ты сделаешь? — хныкнул здоровяк.

— Отгрызу, — пообещала я так серьезно, что типа все же проняло. Может, оттого, что в этот миг я действительно была на это способна. Еще одно его слово. Жест. И я бы без раздумий кинулась голодной крысой, метя в жирные хрящики…

И даже Кернир, который отчего-то выдвинулся на полкорпуса, тем заслоняя собой мою наглую, треплющую языком цель, меня бы не остановил… Ну, может, задержал бы…

— Ну, красавицы, наговорились? — меж тем поинтересовался тренер. — А теперь — три круга по полю вперед! Без тренировки нет сноровки.

— А с тренировкой — труп на изготовку, — услышала я за спиной чей-то вздох.

И мы дружно понеслись вдоль арены по песку.

Я смотрела на спины бежавших впереди парней. Особенно того, пока еще ушастого верзилы. Похоже, у меня не было страха. И мозгов. И инстинкта самосохранения. В общем, чего только не было…