Спустя чуть больше двух лет. Рождественское чудо

Воздух в их большом доме на окраине Нью-Йорка казался густым и сладким, как сироп. Он был соткан из аромата свежеиспеченного имбирного печенья, хвои от огромной ели, что сияла в гостиной, и едва уловимого запаха снега, принесенного с улицы на свитерах и ботинках.

Кристиан поправлял в камине полено. Огонь весело потрескивал, отбрасывая теплые, танцующие тени на стены, увешанные гирляндами из семейных фотографий. Его сердце наполнялось до краев тихим, всепоглощающим счастьем. Он поймал свой взгляд на одной из фотографий, где они с Сандрой на Бруклинском мосту: она смеется, запрокинув голову, а ветер развевает ее волосы.

С того момента, как они с Сандрой воссоединились, вынужденные расставания, связанные с работой Кристиана, воспринимались настоящей катастрофой и по возможности сводились к минимуму – Сандра и Дженни стали сопровождать его в фототурах. Дженни настолько понравилось на вулканических островах, что она сама сделала сотню снимков на телефон, а по возвращении домой попросила на день рождения фотоаппарат. В ее юной душе появилась мечта стать таким же известным фотографом, как и Кристиан.

«Папа! Смотри!» – звонкий голос Дженни прервал его размышления.

Папа. Кристиан радовался, что Дженнифер так его называла, хотя при Дугласе она обращалась к нему «папа Кристиан».

Она осторожно, с важным видом, несла фарфорового ангела, чтобы водрузить его на верхушку ели. Она встала на стул, высунув язык от усердия.

– Можно тебе помочь? – деликатно спросил Кристиан, хотя и знал, что Дженни откажется. Она очень самостоятельная, чем вызывала у него искреннее умиление.

– Нет! Я сама! Хочу успеть до того, как приедет Сара.

Семья Хилл готовилась к приезду родственников, чтобы отпраздновать Рождество большой дружной семьей – вот-вот прибудут Хелен с мужем и их дочерью Сарой, а еще приемные родители Хелен – Саманта и Гаретт Уилмарты. Для Кристиана они очень важные люди, которых он любит как своих родителей. Пока Сандра и миссис Локвуд занимаются приготовлением праздничных блюд, Кристиан не находит себе места от волнения из-за его беременной жены. Сандра не собиралась отмечать праздник в тихой домашней обстановке и настояла на том, чтобы не заказывать еду из ресторана, а готовить самой. Ее энергия поражала Кристиана, восхищала и пугала, ведь Сандра на тридцать восьмой неделе, у нее очень большой живот, в котором жил не менее активный сынишка.

Каждый раз, когда Кристиан представлял, как он возьмет на руки своего ребенка, у него сжималось сердце и сбивалось дыхание. Подумать только – он станет отцом! Конечно же, он уже считал себя отцом Дженни, он любил дочь Сандры как свою собственную и души в ней не чаял, но все же он был вторым после Дугласа, а тут…

В гостиную заглянула миссис Локвуд и стремительно подошла к Кристиану. Отношения между ними, казалось бы, должны быть очень напряженными из-за всего, что случилось в прошлом, но Кристиан сделал все, чтобы миссис Локвуд не испытывала неловкость в его присутствии. А когда Сандра забеременела, Кристиан с Эбигейл Локвуд «спелись», как сказала Сандра.

– Твоя жена доведет меня до могилы, Кристиан! – всплеснула руками миссис Локвуд. – Ты должен повлиять на нее. Уведи ее с кухни, пусть отдохнет и даст мне наконец свободу. Мне нужно запечь картофель и индейку так, как я хочу.

– Оу, миссис Локвуд, боюсь, Сандра меня не послушает.

– Придумай что-нибудь, – подмигнула она Кристиану.

Кристиан зашел на кухню и встретился взглядом с любимой. Она улыбнулась ему, и в ее улыбке было все: безграничная нежность, легкая усталость от предпраздничной суеты и та самая, неизменная любовь, что прошла через все бури и теперь обрела свой тихий, глубокий покой. Он подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в разрумянившуюся щеку.

– Милая, помоги мне выбрать рубашку. Никак не могу определиться.

– А ты разве не хотел надеть свитер с оленями?

– Да, но под ним должна быть рубашка.

– Для тебя имеет огромное значение, будет там торчать синий воротничок или какого-нибудь другого цвета? – Сандра приподняла бровь и сощурила глаза. Похоже, она догадалась о том, кто стоит за его уловкой.

– Имеет.

– Ну ладно. – Она вытерла руки о полотенце и, укоризненно покачав головой, пошла вслед за Кристианом.

За их спинами послышался громкий вздох облегчения, отчего они все дружно рассмеялись.

* * *

За окном медленно, словно перья ангела, падал густой снег, укутывая мир в белоснежное, чистое одеяло. Сумерки окрашивали небо в лилово-сиреневые тона, и в каждом окне соседних домов уже зажигались огни, похожие на маленькие маячки тепла.

В доме царила та самая прекрасная, хаотичная суета, что бывает только под Рождество. На кухне звякала посуда, из колонок лились тихие, знакомые мелодии Jingle Bells и Last Christmas. Сандра с Хелен и миссис Локвуд расставляли на столе позолоченные подсвечники и салфетки с оленями. Дженни и Сара резвились вокруг ели, а мужчины обсуждали политику.

Когда они уселись за стол, Кристиан обнял за плечи Сандру, а ее рука под столом невольно лежала на выпирающем животе. Дженни смешила Сару, а та заливисто смеялась. Эбигейл Локвуд, Хелен и Джордж с интересом слушали воспоминания Саманты и Гарета о первом Рождестве с Хелен и Кристианом.

Кристиан прижал ладонь к животу Сандры, где их сын тут же ответил мощным, бодрым пинком, будто спешил присоединиться к ним.

– Он просто не может дождаться встречи с тобой, папа, – улыбнулась Сандра.

– Вы лешили, как его назовете? – вдруг звонко спросила Сара. – Вы все время говолите «малыш» и «он», а у него же должно быть имя!

Тишина повисла на мгновение. Кристиан и Сандра переглянулись. Они перебрали сотни имен, шептали их друг другу по ночам, пробовали на вкус, но ни одно не казалось тем самым, окончательным.

– Мы думали о многих именах, – мягко начала Сандра, глядя на свечу в центре стола. – Но ни одно не звучало как его имя.

– Пусть будет Джастином! – воскликнула Дженни.

– Или Майклом, как Джексон, – предложил Джордж, усмехнувшись.

– Оно должно быть особенным. Не просто красивым. Оно должно нести в себе историю. Нашу общую историю, – проговорила Сандра, и Кристиан услышал в ее голосе волнение.

Кристиан сжал ее холодную ладонь.

– Ты что-то придумала? – спросил Кристиан.

– Да, – кивнула Сандра. Ее взгляд был полон той самой истории – долгой дороги, полной потерь и обретений, невыносимой разлуки и радости воссоединения.

– Говори! Не томи! Как будут звать моего племянника? – поторопила Сандру Хелен, даже притопывая под столом от нетерпения.

Сделав глубокий вдох, Сандра произнесла то, чего никто не ожидал услышать:

– Дэвид. Дэвид Хилл. В честь отца Кристиана и Хелен.

Из пальцев Эбигейл Локвуд выпала вилка, звонко ударившись о край тарелки. За столом повисла тишина, но не гнетущая, не разочарованная, а совсем другого уровня, словно случилось настоящее чудо, и никто не в силах в него поверить, осознать.

– Если вы против… – Сандра занервничала.

– Нет! – в один голос выкрикнули Кристиан, Хелен и мать Сандры.

Эбигейл Локвуд вытерла уголок глаза кончиком салфетки. Кристиан обнял Сандру. В воздухе витало что-то настоящее, волшебное, радостное.

– Это прекрасно, – выдохнула Хелен. – Спасибо, Сандра! Это не просто имя! Это подарок! – всхлипнула она и прижалась к Джорджу.

В этот момент послышался странный звук, будто где-то течет вода. Сандра вздрогнула и широко раскрыла глаза. Она посмотрела на мужа, и в ее взгляде читалось не удивление, а спокойная, торжественная уверенность.

– Кристиан, – тихо сказала она, – кажется, нашему сыну нравится имя, и ему не терпится познакомиться со всеми лично.

Когда ног Кристиана коснулась влага, он понял, что имела в виду его жена.

– У меня отошли воды! – провозгласила Сандра, подтверждая его догадки.

За столом поднялась радостная, светлая паника, полная смеха, объятий и суеты.

Могла ли подумать Сандра, сидя на вековом дубе в Лисбурге много лет назад, что тот худощавый мальчишка с яркими зелеными глазами станет ее судьбой? Что будет хранить ее в своем сердце годами? Что сделает Сандру самой счастливой женщиной на свете? Что подарит им эту ночь, эту семью и этого мальчика, который уже спешил к ним, чтобы начать свою собственную удивительную историю?

Прошлое никогда не умирает. Оно дремлет где-то в глубине сердца, дожидаясь своего часа, чтобы напомнить о себе. Оно просыпается не для того, чтобы причинить боль, а чтобы подарить еще один шанс. Шанс все исправить.

Жизнь взяла их за руки и провела через испытания, но Сандра и Кристиан доказали, что их любовь непобедима. Их любовь стала им домом, прибежищем, где можно дышать свободой и радоваться каждому новому дню.

Конец