Сандра

До самого вечера Сандра изнывала от начавшейся с утра мигрени. Таблетки от головы слегка приглушали боль, но их действия хватало ровно на пару часов, а потом – по новой. Еще и день выдался невозможно жарким и насыщенным на поездки по городу. Сначала Сандра возила Дженни в балетную школу, после чего они поехали прямиком в торговый центр за подарком для подруги Дженни – у Лесли Хайд завтра день рождения. Дженни ответственно подошла к выбору и подарка, и наряда. Перемерив штук двадцать воздушных фатиновых платьев, дочурка остановилась на ярко-малиновом. А к нему, естественно, пришлось подбирать туфли и заколки.

– Все должно быть в одном цвете, – со знанием дела пояснила Дженни.

– Понимаю, – проговорила Сандра.

Глядя на дочь, Сандра тоже решила подобрать себе новое платье на вечер. Как сказал Дуглас, это мероприятие исключительно для избранных – для тех, кто вращался в высшем свете. Попасть туда и познакомиться с мастером фотографии означало соответствовать. Лишь через несколько дней выставка откроется для всех поклонников его творчества, но уже без присутствия фотографа.

Сандра скептически воспринимала подобные «капризы» знаменитостей и заранее записала фотографа в эгоцентричные нарциссы, любящие пускать пыль в глаза. Она почти уверилась, что грядущий пафосный вечер – не более чем ярмарка тщеславия, устроенная для того, чтобы лишний раз заявить о себе. Будь он по-настоящему талантлив, не прибегал бы к таким дешевым трюкам. Сандра не исключала, что ее негативный настрой напрямую связан с надоевшей до ужаса головной болью, а «гуру кадра» на самом деле очень талантлив… В любом случае, она должна соответствовать уровню.

Ее любимый магазин одежды находился в паре кварталов от торгового центра. Джулия – консультант «Моник» – встретила Сандру с распростертыми объятиями. Они с ней знакомы уже несколько лет. Сандра ценила Джулию за любовь к своей работе и дар собирать потрясающий образ клиенту магазина.

– Детка, ты не поверишь! Это платье привезли на прошлой неделе, но я его спрятала подальше от посторонних глаз специально для тебя! Смотри! – Джулия вытянула перед собой вешалку с серебристо-жемчужным платьем до пола. – Смотри, как мерцает ткань!

– Да, как лунное сияние! – восхищенно согласилась Сандра, представляя, как изящно она будет выглядеть в нем.

– Какое класивое, мама! – Дженни восторженно похлопала в ладоши.

– Вот видишь, даже эксперт подтвердил! – улыбнулась Джулия, отчего подбородок Дженни приподнялся от гордости.

– Тогда я иду его мерить!

Платье до пола со струящимся силуэтом подчеркивало изгибы, не облегая слишком плотно. Оно и впрямь сидело на Сандре идеально, словно его сшили специально для нее.

– Су-у-упер! – протянула Джулия, держа в руках серебристо-жемчужные лодочки.

– Ну, раз туфли ты уже подобрала, наверное, аксессуары тоже приметила? – спросила Сандра, забирая обувь.

– Ага, уже несу! – Джулия подмигнула и исчезла за ширмой.

Когда образ был собран, дело оставалось за малым – отвезти Дженни к свекрови, а потом заехать к Виктории – стилисту Сандры на Пятой Авеню, чтобы та поколдовала над прической.

Руки Виктории творили чудеса и с волосами, и с головой. Выйдя из салона, Сандра наконец-то почувствовала облегчение – мигрень как рукой сняло.

Дуглас приехал домой переодеться, когда Сандра уже была собрана и стояла перед зеркалом, нанося на запястья духи с нотками трюфеля и пачули.

– Прекрасно выглядишь, – прошептал на ухо муж и поцеловал Сандру в шею.

Она стерла ладонью влажный след его губ, когда он скрылся за дверью ванной.

Через полчаса Дуглас вышел из гардеробной. Черный смокинг сидел на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и спортивную фигуру. Сандра подошла к нему, чтобы поправить галстук-бабочку, запах резкого мужского парфюма неприятно защекотал нос. Она еле удержалась, чтобы не чихнуть и не испортить макияж. Ей никогда не нравилась привычка Дугласа выливать на себя так много туалетной воды, и он об этом знал.

– Не закатывай глаза, – фыркнул Дуглас.

Они спустились на лифте в подземную парковку. Дуглас галантно открыл Сандре дверь и придержал, пока она не села.

– Ты что-нибудь узнал о фотографе? – поинтересовалась Сандра, когда он завел двигатель и тронулся с места.

– Да. Немного. У него особый стиль и, похоже, шизофрения, – усмехнулся он.

– Шизофрения? – Сандра скептически выгнула бровь и посмотрела на Дугласа.

– Да. Я так думаю. Ну, посуди: кто в здравом уме будет все вырученные средства пускать на благотворительность? Чертов Робин Гуд на минималках.

Сандра опешила от слов мужа, не веря своим ушам. Неужели он всерьез так считал?

В салоне повисло угрюмое молчание. Дуглас бросил на Сандру короткий взгляд, словно желая убедиться, что она с ним солидарна.

– Многие люди занимаются благотворительностью, и это не шизофрения, Дуглас! – возмутилась она, разрывая гнетущую тишину.

– Тут все понятно. Пусть. В наше время многие занимаются благотворительностью, но в основном те, у которых банковские счета ломятся от цифр. А тут…

– Возможно, у него есть деньги. Дуглас, я тебя не понимаю! – Сандра искренне изумлялась и до последнего надеялась услышать, что он пошутил, но нет – он на самом деле так считал.

Как бы неприятно было это осознавать, но Дуглас зациклен на деньгах и статусе. Как и ее отец.

– В сети не так много информации о нем. Лишь сухие факты: он снимает документальные фильмы о разных уголках Америки и не только. Его фотографии печатают в журналах. Вот весь его заработок. А потом он устраивает вот такие закрытые выставки для людей, готовых заплатить за его «необычные картинки» сумасшедшие деньги. Собранная сумма тут же уходит на счет фонда.

Головная боль возвращалась, издевательски сдавливая виски Сандры, автомобильный кофейный ароматизатор вызывал тошноту. Она поморщилась, отвернулась к окну и прикрыла глаза. Дуглас что-то еще говорил, но мысли Сандры улетели далеко отсюда. Сказать, что ее поразило услышанное, – ничего не сказать. Она устыдилась за то, что посчитала его нарциссом. Этот фотограф заслуживал уважения, и Сандре не терпелось его увидеть. Да она готова выложить крупную сумму на покупку любой фотографии, зная, что цель благородна.

Их черный «Роллс-Ройс» бесшумно подкатил к «Небуджи» – зданию галереи, напоминавшему инопланетный корабль. Фасад, облицованный черным стеклом и полированным металлом, отражал огни города, словно прожектор. Сандра помнила грандиозное открытие этого места несколько лет назад. Они ходили на экскурсию в студенческие годы вместе с одногруппниками, а потом долго спорили с преподавателем об актуальности смешанного стиля, ведь он подходил и под хай-тек, и неофутуризм, и биотек. В итоге все сошлись на том, что это место обречено стать культовым. Так и вышло: в «Небуджи» проходили многие значимые события города, и Сандра тут бывала не раз.

Около входа толпились репортеры, хаотично выкрикивая вопросы о фотографе.

– Вы знакомы с работами Висконти? – донесся голос журналистки. – Что вас в них привлекает?

Что-то царапнуло Сандру изнутри, но она не придала этому значения.

Держа Дугласа под руку, она вошла в холл, где стены плавно перетекали в потолок, образуя единую структуру, словно слепленные. Изюминка внутренней отделки «Небуджи» крылась в грамотно подобранных оттенках от белого к черному, а правильный свет создавал настоящую революцию в голове.

Вначале холл мог показаться безупречно монохромным, будто залитым ровным, почти стерильным белым цветом, но стоило пройти дальше, как в сознании медленно проступало нечто странное: белое у входа уже не было белым, а черное в конце – далеко не черным. Освещение и оттенки обманывали зрение. И сейчас на этих уникальных стенах висели не менее уникальные фотографии в прозрачных рамах с человеческий рост.

Гости галереи – сливки нью-йоркского общества – жужжали пчелиным роем, делясь своими познаниями в сфере фотографии.

– Мне нравится, как диагональ метро разбивает кадр.

– В этой работе чувствуется влияние Роберта Франка. Та же честность, тот же пристальный взгляд.

– Потрясающая тональность в переходах от глубокого черного к нежно-серому.

– Это же документальная эстетика! Никакого гламура, только эмоции.

– Ну, не знаю… На этом фото перебор с резкостью… – послышалась критика.

Могла ли Сандра сказать что-то о фотографиях? Несомненно. Ее восхищала обыденная красота, и чем дольше она рассматривала работы незнакомого фотографа, тем сильнее нервничала. Чувство дежавю поглощало с каждой пройденной секундой и комкало впечатление, возвращая в прошлое.

– Кристиан, просто сделай уже фото и давай плавать! Разве так сложно нажать на кнопку? Эта река не превратится в океан, – ворчала Сандра, изнывая от скуки.

– Я и не хочу выдавать ее за океан. Она прекрасна потому, что река, а не океан. Ты что-нибудь слышала о рабочей стороне лица?

– Да! Тайра Бэнкс постоянно об этом говорила в шоу «Топ-модель по-американски».

– У реки тоже есть рабочая сторона, а еще ей необходим правильный свет, чтобы подчеркнуть мягкие волны, тени, глубину. Если об этом не думать, а щелкнуть и убрать фотоаппарат, река получится невзрачным серым пятном, огромной лужей. Важно все: ракурс, свет, настроение…

Дуглас потянул ее за собой, вырывая из воспоминаний.

– Идем скорее туда, видишь толпу? Там, должно быть, мой босс. И, скорее всего, он разговаривает с этим Винченцо.

– Висконти, – машинально поправила его Сандра и ощутила, как спины коснулся жар, а после мысли пронзила яркая вспышка, она закружилась в голове, сметая напрочь сомнения.

– Кристиан, однажды ты станешь знаменитым фотографом.

– Мне не нужна слава, Сандра.

– Ты всегда можешь взять псевдоним. Так многие делают.

– И какой бы ты придумала мне?

– Ну, не знаю. Что-нибудь яркое.

– Например?

Сандра обвела округу взглядом, придумывая псевдоним, а потом опустила глаза на свой скетчбук, где золотистыми буквами выбито название марки «Бруно Висконти».

– Бруно Висконти! – по слогам произнесла она.

Конечно, она шутила, считая имя «Кристиан» самым красивым и звучным мужским именем.

– Бруно Висконти?

– Да, словно ты итальянец! Только вслушайся: «А теперь, дамы и господа, мы готовы огласить имя победителя. Пулитцеровская премия в номинации „Лучшая художественная фотография“ вручается фотографу Бруно Висконти! Аплодисменты победителю!»

– Ну, значит, Висконти, – смущенно улыбнулся Кристиан.

«Висконти. Висконти. Висконти», – крутилось у Сандры в голове. – «Неужели это он?»

Она шла за мужем, будто в тумане, каждый шаг давался с трудом, словно тело разом одеревенело. В ушах стояла оглушительная тишина, все, что она слышала, – биение собственного сердца, оно отдавалось в груди и горле.

Сандра сжала руку мужа так, что ее пальцы побелели. Она отчаянно умоляла время растянуться до бесконечности. Внутри бушевали противоречивые чувства: страх при мысли увидеть Кристиана смешивался с гордостью, перехватывающей дыхание. Она искренне надеялась, что Висконти – именно он, тот, кого она так любила. А если нет… Тогда этот чужой, незнакомый человек украл не просто имя. Он украл его мечту.

Лица вокруг – размытые пятна, голоса – глухой гул. Внутри все сжалось, будто перед падением в пропасть. В волнительном ожидании Сандра забывала дышать.

– Мистер Браун, добрый вечер, – голос Дугласа всколыхнул толпу, вынуждая расступиться.

– О, Дуглас. Рад видеть. Мистер Висконти… – начал босс мужа, но для Сандры его речь уже ничего не значила, она доносилась обрывками, как через толстое стекло.

Их глаза встретились, и время замерло.

Сандра смотрела на Кристиана, не моргая. Как и он. До боли знакомые черты лица, темные непослушные волосы, которые она так любила перебирать во время сладких поцелуев. Она физически ощутила их мягкость на кончиках пальцев. Красивый, невозможно прекрасный мужчина, будто из другой реальности.

Во рту пересохло, она постаралась незаметно прочистить горло, чтобы не закашляться. Расстояние между ними не превышало четырех шагов, и все же их разделяла пропасть, ведь в его зеленых глазах не скользнуло ни капли узнавания.

– Мистер Висконти, позвольте представить вам мою супругу – Кассандру.

Губы Кристиана украсила вежливая улыбка, он слегка наклонил голову и протянул руку Сандре. Она ответила. Он дотронулся до ее ладони, и по телу потек чистый ток. Щеки пылали, голова кружилась, пол казался зыбким, песочным.

– Я восхищен вашими снимками! Давно слежу за вашим творчеством и мечтаю заполучить одну из работ в свою коллекцию, – распинался Дуглас.

Откровенная ложь, срывающаяся с губ мужа, вызвала приступ тошноты. Разве Сандра не знала, что он будет льстить ради карьеры? Знала. Его игра распространялась на мистера Брауна и его жену, но Сандре хотелось провалиться сквозь землю от стыда за Дугласа. Кристиан улыбался одним уголком губ и смотрел на него своим снисходительным взглядом, который она так хорошо знала.

– Извините, мне нужно отойти, – вырвалось у Сандры. Она убрала затекшие пальцы с локтя мужа и поторопилась скрыться в женском туалете.

Прикрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и положила руку на часто вздымающуюся грудь. Сердце билось о ребра, грозя проломить их и вылететь наружу. Сделав несколько глубоких вздохов, Сандра подошла к раковине, включила холодную воду, намочила ладони и прикоснулась к щекам и шее. Бросила взгляд на зеркало и ужаснулась своему внешнему виду. Она напоминала преступницу, убегающую от полиции: глаза лихорадочно блестели, а лицо покрылось красными пятнами.

– Он тебя не узнал, – попыталась успокоиться себя она. – Ты же видела, как равнодушно он мазнул по тебе взглядом. Это ведь хорошо? – спросила она свое отражение и тут же ответила: – Не знаю. Возможно.

Промокнув кожу матирующей салфеткой, она припудрила лицо и подкрасила губы, сделала дыхательную гимнастику и вышла из туалета – дольше оставаться здесь не имело смысла, она и так привлекла внимание внезапным бегством. Да, именно бегством.

Вопреки опасениям, на нее никто не смотрел: гости выставки увлеченно изучали фотографии. Сандра не спешила вернуться к мужу, решив побыть наедине с творчеством Кристиана.

Боже, как же она гордилась им! До мурашек по коже. До дрожи.

В памяти всплыли слова мужа о благотворительности Кристиана, и это восхищало Сандру настолько, что не передать словами. В груди разливалось щемящее чувство – что-то между благоговением и тоской. Душа, будто затаив дыхание, прислушивалась к далекому эху прошлого, где не существовало тех ужасных слов, брошенных ей в лицо.

Тихий трепет легким ветерком пробегал по коже, пока она рассматривала фотографии величественных гор, чьи белоснежные верхушки утопали в дымке облаков. Кристиан умел видеть природу под «особым ракурсом», а с годами отточил мастерство и теперь создавал настоящие шедевры.

– Красиво, да? – Низкий бархатистый голос коснулся Сандры воздушной пеной. Кровь застучала в ушах. Ненавязчивый запах его парфюма – холодный бергамот и чуть терпкий можжевельник – проникал в ноздри.

– Очень, – на выдохе ответила она, боясь повернуть лицо и встретиться со взглядом зеленых глаз.

– Не ожидал тебя здесь увидеть.

Сандра нервно сглотнула и задышала чаще – ей катастрофически не хватало воздуха.

«Он узнал меня?! Узнал!»

– Я тоже, мистер Висконти, – назвав его ненастоящим именем, Сандра неосознанно желала сохранить дистанцию.

– Как ты, Сандра? – тише спросил он.

Несмотря на восхищение, Сандра не могла выбросить из головы его слова. Да, узнать, что на самом деле произошло в то лето, стало навязчивой идеей, если бы не фраза Хелен: «Он никогда не любил тебя, ты же знаешь».

Знала ли Сандра? Наверное. Раз за разом перечитывая дневник, Сандра не ответы искала в нем, а трепетные воспоминания о любви, сильнейших чувствах, которые больше ни к одному мужчине не испытывала.

А теперь он тут, стоял и спрашивал, как она. Словно насмешка.

Сандре понадобилась железная выдержка, чтобы собрать волю в кулак и повернуться к нему с маской равнодушия на лице.

– Я отлично. У меня любимый муж и замечательная дочка. Я счастлива! – с улыбкой ответила она, глядя в зеленые, немного потемневшие глаза.

«Должно быть, желание бабушки Руби было настолько сильным, что судьба подстроила эту встречу. Мне следует узнать, где он остановился, чтобы курьером отправить дедушкин фотоаппарат», – подумала Сандра и едва открыла рот, решившись спросить, но Кристиан ее опередил.

– Сандра…