5 августа 1984 года. South Atlantic operational zone

Британцы считали, что их превосходство заключалось в надёжном взаимодействии кораблей и самолётов. Они ожидали подхода «Этандаров» на сверхмалой высоте — в 50 футов. Для поиска целей те должны подняться до 200 футов, то есть сделать «горку» и включить на короткое время радар. Если те англичан не обнаружат, то «ныряют» на сверхмалую высоту, идут дальше и снова делают «горку» для следующего радиолокационного обзора. Рискуя при этом быть выявленными средствами ПВО «флота Антанты». Это и должно дать время британским морякам для постановки радиолокационных приманок — ложных отвлекающих целей для головок самонаведения ракет.

Flogger-D всю предыдущую неделю трепали нервы британцам и французам, стреляя издалека своими невероятно точными ракетами. И цели выбирали попроще — те, что не смогут дать сдачи: транспорты и десантные доки. Авиакрылья с авианосцев пытались им противодействовать, но тут же столкнулись с парой эскадрилий чертовых чилийских Flogger и аргентинских Mirage III. Откуда в таком количестве те оказались на островах? МиГ-23 оказался крайне неудобным для палубных лётчиков противником. И за штурвалом там сидели очень опытные пилоты.

Потому никто не верил, что это чилийцы, пока спасательный вертолёт не выловил одного сбитого пилота. И в самом деле — это оказался чилиец: капитан Родригес, учившийся на пилота ещё в США. Вот такие вот йоркширские пироги! Но «Вулканам» с острова Вознесения, несмотря на потери, удалось на время вывести из строя ВПП в Порт-Стэнли, и флотилии стало полегче. Хотя «Клемансо» во время крайней атаки Flogger-D на время выбыл из строя. Одна из чилийских ракет попала в выпускающую катапульту. Пожар на борту удалось быстро погасить, но половина авиакрыла получила повреждения. F-8E Crusader с французского авианосца, к сожалению, не могли противостоять Floggerам — другое поколение машин.

Проклятье! Как можно выходить в море с таким старьём! Пилоты были вне себя от ярости. Они ждали честной драки, но били в хвост и в гриву сейчас именно их. И кто-то очень умелый весьма точно наводил чилийцев на авианосные группы. Вот тебе и война с Третьим миром! Не успели избавиться от проклятых чилийцев, как начались налёты с побережья. Там у аргентинцев имелось много аэродромов — по всем сразу не ударишь. Отправляясь на войну в Южную Атлантику, британские моряки считали, что аргентинские самолёты станут атаковать их корабли с больших и средних высот, возможно, с пикирования. И будут нести значительные потери от действий боевого воздушного патруля и поражения ЗРК «Си Дарт», а немногие, преодолевшие зональную ПВО корабельного соединения, будут сбиваться ЗРК ближнего действия «Си Вулф» и «Си Кэт».

Так поначалу и было. Super Étendard пытались бить ракетами Exocet ещё тогда, когда эскадра подходила к островам. Они даже зацепили один из фрегатов, который пришлось отправить с буксиром аж на остров Вознесения. Уругвай внезапно отказал в помощи и закрыл свои порты для экспедиционных сил. Но ценой за победу стали три сбитых аргентинца. Британцы расслабились. Их ПВО себя показало прекрасно. К тому же самолёты ДРЛО и противолодочной обороны Breguet Alizé постоянно кружили над походным ордером экспедиционной флотилии. В Лондон и Париж ушли победные реляции.

Но следующие налёты аргентинцев продемонстрировали полную несостоятельность этих ожиданий: аргентинские истребители-бомбардировщики на бреющем полёте легко прорвались к кораблям, и только неточность бомбометания пока спасла британцев. Впрочем, свои непредвиденности, выразившиеся в отказах взрывателей авиабомб, возникли и у аргентинцев. Избранная военно-воздушными силами Аргентины противокорабельная тактика подразумевала обращение к топмачтовому способу бомбометания минувшей мировой войны. Суть его заключалась в том, что бомбардировщик атаковал корабль с горизонтального полёта на предельно малой высоте, сбрасывал бомбы на удалении от цели 250–300 метров и, «перепрыгивая» через корабль, уходил от него.

Бомбы поражали цель либо с лету, либо отрикошетировав от водной поверхности. Чтобы самолёт не пострадал от взрыва собственной бомбы, на её взрывателе устанавливалось замедление. Такой метод бомбометания получил широкое распространение в 1943–1945 годах, однако три десятилетия спустя фактически превратился в «утраченное знание».

Поэтому он оказался для британцев совершенно неожиданным, а с аргентинской стороны обнаружил техническое несоответствие стоявших на вооружении авиабомб. Поскольку эти боеприпасы разрабатывались и испытывались без особой оглядки на возможность применения с бреющего полёта. Но проблемы решались на ходу, и каждая атака становилась всё точнее. Командование флотилии уже задумывалось, что будет делать, когда аргентинцы починят ВПП Порт-Стэнли и их снова начнут атаковать Floggerы-Д. Чёрт возьми, откуда у чилийцев такие высококлассные боевые машины⁈ Но пока не уничтожено цепкое ПВО Фолклендов, атаковать палубными авиакрыльями чревато большими потерями. А они слишком далеки от баз снабжения.

Сейчас все на борту ЦП флагмана находились в напряжённой атмосфере постоянного ожидания атаки. Всё, что появляется на экранах радаров — скопление чаек, альбатросы, даже фонтан кита — начинает казаться ракетой; две группы морских птиц — целями, приближающимися со скоростью 500 узлов. Любая отметка на экране радара кажется именно тем, чего вы боитесь. «Куин Элизабет» — мозг британской ПВО — к подобным сообщениям относился скептически. «Подтвердите», «повторите», «проверьте», «уточните», «игнорировать» — звучали его команды. Это было стаккато — язык неуверенности. Война в начальной стадии действует так на каждого её участника. Но в это утро противник их пока не беспокоил.

Пилоты Тальяфико и Балерди в 150 милях от островов на высоте 15000 футов произвели дозаправку от самолёта-заправщика КС-130 «Геркулес». Радары не включали. Их наводил в позицию удара патрульный самолёт «KJ-1». Пилоты нацелились на восток — к британскому авианосцу. Между Нортвудом и командиром флотилии контр-адмиралом Сэнди Вудвардом согласовали, что значительное повреждение «Куин Элизабет» может привести к отказу от действий в Фолклендской операции. Тем более что француз уже повреждён и проводит ремонтные работы. Аргентинцы в 280 милях от походного ордера начали снижение на сверхмалую высоту для заключительного сближения и атаки. При такой скорости и высоте полёта оба лётчика сконцентрированы на одном — не упасть в море. Они летели, не используя радиоприборы, ловя друг друга взглядом. Без сомнения, это оказался невероятно трудный, нервный и отчаянный полёт.

Британский радиолокационный дозор состоял из трёх эсминцев типа 42 — довольно небольших кораблей водоизмещением 4000 тонн. Далеко справа — «Ковентри» под командованием капитана 1 ранга Дэвида Харт-Дика. Слева — «Defender». Его командира, капитана 1 ранга Сэма Солта, ценили как опытного офицера на протяжении многих лет. В центре находился «Глазго» — капитан 1 ранга Пол Ходдинотт, до этого командовавший атомной подводной лодкой «Ривендж» с баллистическими ракетами «Поларис». В восемнадцати милях восточнее кораблей радиолокационного дозора располагалась следующая линия обороны из фрегатов «Эрроу», «Ярмут», «Алакрити» и большого, но устаревшего эсминца «Глэморган». За ними шли три вспомогательных судна — «Олмеда», «Ресурс» и «Форт Остин», которые одновременно служили ложными целями для радаров противника.

Клемансо' прикрывали два эсминца типа «Кассар», специально спроектированных для обеспечения коллективной ПВО соединений. Они вооружились зенитным комплексом средней дальности Tartar, ракетами Exocet, системой самообороны Sadral. Суда обеспечения шли позади в сопровождении четырёх фрегатов типа «Д’Эстьен д’Орв». Кроме авианосца помощь французских ВМФ оказалась не такой большой, как хотелось. Очень пригодились бы их подводные лодки. Сейчас только две британские субмарины контролировали воды вокруг островов. И пару раз их уже пытались атаковать с воздуха неизвестные вертолёты. Единственным выходом Сэнди Вудвард считал скорую высадку десанта и взятие под контроль ВПП Порт-Стэнли. Тогда их флотилия окажется в относительной безопасности.

Только в конце ордера «Этандары» смогли найти свои цели — «Куин Элизабет» и «Клемансо». За ними шли три вспомогательных судна «Олмеда», «Ресурс» и «Форт Остин», которые служили одновременно и ложными целями для радаров противника. «Этандеры» за 150 миль к западу от походного ордера вошли в безоблачную зону. Это упрощало им пилотирование на сверхмалой высоте. Для британских кораблей самолёты всё ещё оставались невидимыми.

Время 13.50. Командир «Глазго», который оставался передовым в дозоре, капитан 1 ранга Ходдинотт сидит в центре центрального командного пункта. Нет ни единого признака воздушного нападения.

Время 13.56. «Этандары» делают «горку» до высоты 120 футов и выравнивают полёт. Пилот Тальяфико бросает взгляд на экран своего радара. Его рука — менее чем в одном футе от кнопки включения «Экзосет». Балерди делает то же.

ЦКП «Глазго», 13 часов 56 минут и 30 секунд. Горячий воздух помещения и полумрак усугубляют напряжённость. Старший матрос Роуз свистит в свисток и произносит слова: «Радар Агава!» — от которых, как скажет потом Пол Ходдинотт, «поднялись волосы на голове и заднице».

Начальник ПВО «Глазго» капитан-лейтенант Ник Хокйярд реагирует немедленно: «Степень достоверности обнаружения?»

«Уверен! — докладывает Роуз. — Есть три отметки от кратковременного включения радара. Пеленг… 238. Радар в режиме поиска».

Ходдинотт и Хокйярд видят, что пеленг Роуза совпадает с пеленгом двух отметок на радаре обнаружения воздушных целей, дальность 45 миль.

«Радар прекратил работу!» — докладывает Роуз.

Хокйярд командует вахтенному офицеру: «Боевая тревога!»

Хокйярд оповещает корабли: «Агава! Пеленг 238, дальность 40!» «Куин Элизабет» отвечает: «Прием».

Роуз докладывает снова: «Агава» возобновил работу, пеленг 238!'

На кораблях объявлена боевая тревога. Операторы радаров подтверждают обнаружение целей: «Две цели. Пеленг 238, дальность 38 миль, курс 70, скорость 450 узлов».

На ЦКП «Глазго» все возбуждены от напряжения. Но все эти люди на сто процентов подготовлены именно к таким действиям.

«Поставить ЛОЦ!» — командует Хокйярд. Он вновь по радио оповещает оперативное соединение: «Я „Глазго“…» — и вспоминает, что должен говорить «хендбрейк» — наш сигнал в связи с обнаружением работы радара «Агава». Поспешно поправляется: «Хендбрейк», пеленг 238!'

Операторы воздушной обстановки передают информацию о противнике: цели 1234 и 1235 на другие корабли по системе взаимного обмена информацией «Линк 10». Хокйярд пытается убедить начальника ПВО на «Куин Элизабет» в реальности удара. Но напрасно. Ходдинотт слышит, как он снова вызывает «Куин Элизабет».

Я «Глазго». Цель 1234, пеленг 238, дальность 35, двойная, скоростная, на сближение. Пеленг на цель совпадает с пеленгом «хендбрейка»!'

Начальнику ПВО соединения приходилось сталкиваться с паникой три-четыре раза в день, и сейчас он хотел бы иметь больше уверенности в реальности удара. Сигнал «хендбрейк» сегодня он слышал чаще, чем слова «доброе утро», и не желал необоснованно использовать драгоценные реактивные снаряды. «Куин Элизабет» наконец отвечает: «Принял».

В конце концов он должен принять во внимание уверенность «Глазго» в реальности обнаруженных целей! Все, кто были тогда на связи, слышали звуки старта реактивных снарядов — характерный свист, хорошо им известный.

Роуз докладывает снова: «Хендбрейк» в режиме захвата'.

Тальяфико находится в точке пуска. Ходдинотт холодеет от ощущения того, что ракета на пути к его кораблю.

В 14.02 пилоты пускают ракеты и делают левый вираж. Ракеты устремляются на цели, захваченные их головками самонаведения. Пилоты снижаются к самой воде, курсом на запад, и становятся невидимыми для британцев. Почти одновременно на экране радара появляются две маленькие отметки целей. Они периодически то пропадают, то появляются; становится явным их быстрое движение на экране. Пеленг 238, дальность 20 миль.

Ходдинотт приказывает применить ЗРК «Си Дарт». Но ЗРК не может захватить маленькие низколетящие цели. Расчёт ЗРК делает всё новые напрасные попытки. Напряжение нарастает. Хокйярд вызывает начальника пилотной группы, чтобы он отвёл два дежурных «Фантома» из сектора стрельбы «Глазго». Флагманский командный пункт (ФКП) авианосца отвечает, что они считают цели ложными…

Начальник ПВО «Глазго» в отчаянии — он почти кричит в радиосети управления оружием. ФКП не соглашается. Капитан 1 ранга Ходдинотт первый с облегчением осознаёт, что «Глазго» спасён: одна из ракет направляется к «Дэфендеру», другая проходит мимо.

«Defender» не поставил свои ЛОЦ — его командира не было на ЦКП. В двадцати милях от «Глазго» на маленьком эсминце разыгралась трагедия. Дело в том, что корабль имел передатчик спутниковой связи включённым на передачу в тот критический момент, когда «Этандары» использовали свои радары. Сообщения с «Глазго» не оценили должным образом, ни одно действие по ПВО не выполнили: ни относительно самолётов, ни относительно ракет, обнаруженных радарами «Глазго».

Время 14.03. На ходовом мостике лейтенанты Пит Вэлпол и Браен Лейшон неожиданно обнаружили справа по носу стремительно приближающуюся дымящую точку в шести футах над водой, на дальности около мили и курсом прямо на корабль. Один из них схватил микрофон и закричал: «Ракетная атака, удар по кораблю!»

В 14.04 «Экзосет» попала в правый борт по середине корабля, в нескольких футах выше ватерлинии. Несколько человек погибли сразу. Начался большой пожар. «Defender» стал первым британским кораблём, который почти через сорок лет после Второй мировой войны поразили ракетой. Пробоина размером четыре на пятнадцать футов тянулась от отсека вспомогательных механизмов до носового машинного отделения. Ударом ракеты повредило нижнюю часть надстройки в районе ходового мостика. Середина корабля наполнилась удушающим чёрным дымом. Топливо вытекало из повреждённых цистерн, что усиливало огонь. Давление воды в противопожарной магистрали упало до нуля. Рулевое управление нарушили.

В 14.07 контр-адмирал Сэнди Вудвард получил первое сообщение: «На „Defender“ взрыв!» Он принимает это к сведению, но разрешает действовать согласно утверждённому ранее плану. Взрыв мог быть следствием многих причин: пожара, взрыва газового баллона, неисправности систем оружия и так далее. Могла быть торпеда, но не похоже на мину для таких глубин. Могла быть даже ракета. Мысли крутились в голове командира флотилии с нарастающей скоростью. Но почему на флагманском корабле не получили оповещения?

— «У нас есть связь с „Defender“?»

В рубке раздаётся ответ: «Да, сэр!». Это хороший признак. Но от корабля ничего не поступает. Вудвард внимательно следит за действиями кораблей и самолётов в районе событий.

«Вестминстер» и «Ярмут» следуют к «Defender». Поступило сообщение от «Глазго». Он оставил свою позицию в дозоре и полным ходом следует к «Defender». Теперь на командном пункте точно знают — случилось нечто весьма значительное.

Через несколько минут получено донесение от эсминца: он действительно поражён ракетой. И теперь от «Куин Элизабет» идёт оповещение по кораблям: «Атака „Этандаров!“ Атака „Этандаров“, возможно, с применением „Экзосет“!» Информация поступает самая разная. Заметно, что фрегаты и вертолёты приблизились к «Defender». Напряжение на ФКП авианосца не спадает. Каждый ощущает одновременно и свою беспомощность, и желание сделать что-то существенное. Один из штабных офицеров восклицает:

— «Адмирал, вы должны что-нибудь предпринять!»

Тот флегматично, как положено английскому адмиралу, отвечает:

— «Нет, не нужно».

Как военный он не исключал возможности нападения противника в такой ситуации. Но любая паника недопустима, и адмирал старался всеми силами создать в своём штабе атмосферу доверия, выдержки и спокойствия. Только так они смогут выдержать атаку. Однако насколько аргентинцы упорны!

Контр-адмирал Сэнди Вудвард неоднократно пытался сам добиться ответа относительно тушения пожара на эсминце. Пожар грозил взрывом ракетного погреба ЗРК «Си Дарт» и уничтожением корабля с экипажем, а также других кораблей и самолётов, находящихся рядом. Затем решил, что не стоит препятствовать поступлению информации на флагман, и позволить высококвалифицированным специалистам на местах выполнять свою работу. Он вполне доверял им. Все они исполняли свои обязанности наилучшим образом.

Пережив первые признаки паники на ФКП, командующий флотилией приступил к разработке плана спасательных работ. Он не исключал возможности нападения противника в такой ситуации. Но в этот момент в эфире появились панические сообщения от французов. Раз за разом они сообщали о показаниях радаров и кричали прямо в эфир о ракетной опасности. Вудварду пришлось поднять в воздух «Фантомы» и дополнительные два самолёта ДРЛО Gannet AEW.3. Затем пришла новость о пропаже из эфира одной из атомных подводных лодок. Она перед этим успела сообщить, что преследует аргентинский транспорт. Вот он — момент боевого кризиса!

Контр-адмирал уселся в кресло и взял управление походным ордером в свои железные руки. Он потребовал срочные отчёты и тут же отдавал чёткие приказания. Им оставалось совсем немного до начала десантной операции. Но появилась брешь в противовоздушной обороне: два корабля внутренней линии ПВО оставили свои позиции, и его задача состояла в том, чтобы скорее перестроить боевой порядок. Противник может повторить удар. Через час командир «Дэфендера», принимая во внимание всё возрастающую опасность взрыва, отдал приказ оставить корабль. Остатки команды доставили вертолётами на фрегаты. Сэм Солт прибыл на борт «Куин Элизабет» сразу после этого. Слёзы стояли у него в глазах, но он держался так же храбро, как и раньше.

Поступали всё более неприятные новости. Через час после удара по «Дэфендеру» эскадрилья штурмовиков «Буканир» в сопровождении «Фантомов» поднялась с «Куин Элизабет» для атаки аэродрома Гус Грин. Возвратилось не всё — три штурмовика сбили средства ПВО, когда они подходили к цели над самой водой. Но вскоре с французского авианосца сообщили, что починили палубу и готовят свои самолёты к атаке на оставшееся аргентинское ПВО. Французские ракеты оказались довольно эффективными. Настроение у британских моряков тут же поднялось. Они ещё не знали, что новейший эсминец УРО «Дэфендер» уже погрузился в пучину, а к походному ордеру приближаются штурмовики «Скайхоки», но уже с бомбами на борту.

19 августа 1984 года. Окрестности Порт-Стэнли

Малозаметный быстросборный ангар сейчас забили под завязку. Три самолёта стояли впритык друг к другу, и около них в мыле возились темнолицые техники. Было душно, пахло оружейным маслом, топливом и немытыми телами. В проходах то и дело мелькали техники с тележками — везли ракеты и снаряды для самолётов. Другие копались под крыльями или в открытых кабинах. Все немного нервничали, и потому на их пути лучше было не оказываться. Отдыхающие в уголке аргентинские лётчики оторвались от кофе и многозначительно глянули вслед высокому авиатору в полётном комбинезоне. Орлиный профиль и густые усы делали его узнаваемым. Аргентинцы не знали настоящего звания неизвестного командира, но догадывались, откуда он. И что к его слову их чилийские и кубинские коллеги прислушиваются.

Полковник Гомес Пагола, сын эвакуированной из революционной Испании в конце тридцатых республиканки, являлся командиром оперативного штаба на острове. Именно он планировал вылеты. Ремонт взлётной полосы пришлось проводить круглосуточно — для этого завезли заранее технику и материалы. Но сейчас главная проблема состояла в постоянных налётах авиации противника, старавшейся выбить системы ПВО на Мальвинах. «Фантомы» и «Буканиры» могли легко втоптать всю аргентинскую систему контроля воздушной обстановки вместе с ПВО в стылый фолклендский грунт. Ведь «Фантомы» без проблем могли нести и применять ПРР «Шрайк», а «Буканиры» — подвесные контейнеры РЭБ. Что и пытались делать сейчас.

После краха недоработанного до необходимых параметров аргентинского ПВО британские штурмовики, способные нести под крыльями до 7 тонн боеприпасов, разгромили бы как ВПП обеих аргентинских авиабаз, так и всю инфраструктуру, что располагалась вокруг них, вместе с лёгкой авиацией. Истребители ПВО, действующие с аргентинских континентальных аэродромов, ничем не смогли бы помочь. Имелись трудности с целеуказаниями. Без внешнего целеуказания аргентинские пилоты могли только патрулировать 5–10 минут над островами и лететь домой по причине нехватки горючего. Только переброска из Кубы Ка-27 с аппаратурой ДРЛО да работа советских разведывательных кораблей смогла хоть как-то выправить ситуацию. Но для окончательной победы требовалось действовать решительнее.

Последние дни прошли в беспрерывных схватках. Английская экспедиционная флотилия подошла практически вплотную, но сейчас стоит на распутье: хватит ли у них сил для десанта. Уже сказывалась нехватка самолётов и кораблей ПВО. Рискованный налёт «Скайхоков» с бомбами произвёл на англичан гнетущее впечатление. Штурмовики поразили танкодесантный корабль «Сэр Галахэд». Пожар, вызванный сквозным пробитием топливной цистерны с последующим возгоранием груза бензина для генераторов ЗРК «Рапира» и детонацией боеприпасов в кормовой части, нанёс большой урон судну и привёл к значительным потерям среди личного состава находившихся на его борту двух рот валлийских гвардейцев. Повреждения «Сэра Галахэда» оказались настолько серьёзны, что к вечеру судно пошло ко дну.

Но это не всё. Следующее утро два аргентинских «Супер Этандара» начали с нападения на британскую авианосную группу вблизи острова Восточный Фолкленд. Полёт проходил на высоте 30 метров над уровнем моря. Когда до предполагаемого местонахождения британских судов оставалось 150 миль, самолёты снизились до 10 метров. В 16 часов 14 минут пилот ведущего самолёта поднялся и кратковременно активировал бортовой радар. Через 6 минут, в 16 часов 20 минут, оба лётчика выпустили свои ракеты. Радар эсминца «Эксетер» засёк работу «Супер Этандаров», о чём предупредили остальные корабли группы. Для введения в заблуждение с авианосцев поднялись специально оснащённые вертолёты. Благодаря этому британцам удалось вывести ракеты с пути, лежащего на авианосцы, и «Экзосеты», отклонившись от боя, нацелились на другой крупный объект — авиатранспорт «Атлантик Конвейер». Ракеты поразили кормовую часть левого борта судна, унеся жизни 11 членов экипажа. На борту возник сильный пожар, и из-за угрозы взрыва боезапаса приняли решение эвакуировать экипаж.

Вчера пара британских кораблей — эсминец УРО «Глазго» и фрегат УРО «Бриллиант», действовавших южнее Порт-Стэнли, также подверглись воздушным ударам двух звеньев аргентинских самолётов A-4B «Скайхок» из 5-й истребительно-бомбардировочной авиагруппы. Они взлетели с авиабазы Рио-Гальегос. Ударные звенья с позывными «Кунья» под командой капитана Рамиреса и «Оро» старшего лейтенанта Олмоса включали по четыре «Скайхока». Дозаправку в воздухе на маршруте к цели осуществлял самолёт-заправщик KC-130H. Каждый «Скайхок» нёс по одной 1000-фунтовой авиабомбе Mk.17 и два подвесных топливных бака.

Эсминец «Глазго» пытался отразить атаку самолётов звена «Кунья» зенитным ракетным комплексом «Си Дарт». Однако пусковая установка вышла из строя по вине микропереключателя, пришедшего в негодность под воздействием солёной морской воды. Вдобавок на эсминце отказала 114-мм автоматическая универсальная артустановка Mk.8. Положение спас фрегат «Бриллиант» и его ЗРК «Си Вулф». Два «Скайхока» сбили на подлёте зенитными ракетами. Один рухнул в воду при совершении противоракетного манёвра. К кораблю прорвался лишь капитан Рамирес. Сброшенная им бомба срикошетировала о водную поверхность, после чего прочертила траекторию в десятке метров над палубой «Глазго» и упала в воду со значительным перелётом.

Второму звену старшего лейтенанта Олмоса повезло больше. К моменту начала атаки звена «Оро» ЗРК «Си Дарт» на «Глазго» всё ещё не действовал. Неисправность артустановки Mk.8 устранили, однако, когда эсминец открыл из неё огонь по самолётам, с «Бриллианта» попросили прекратить стрельбу. Поскольку это создавало помехи его РЛС УО Тип 910. Но главным провалом стал отказ на «Бриллианте» ЗРК «Си Вулф» из-за сбоя компьютеризированной системы управления. Кроме означенных средств ПВО, на кораблях имелись только по два установленных побортно малокалиберных орудия с ручным управлением: 40-мм «Бофорс» на фрегате и 20-мм «Эрликон» на эсминце. Их огонь не мог остановить аргентинские самолёты. Каждый «Скайхок» мог сбросить по противнику только по одной, но 454-килограммовой бомбе. «Глазго» поразили авиабомбой, попавшей примерно в метре выше ватерлинии. Она пробила борт корабля и взорвалась внутри.

Фрегат УРО «Бриллиант» атаковали чуть позже двумя самолётами «Скайхок». Одна из бомб разорвалась в непосредственной близости от него. Вторая, неразорвавшаяся авиабомба, перебила главный паропровод между котельным и машинным отделениями, разрушила котельный электровентилятор, рулевую машину и реверсный редуктор. Это привело к полной потере хода корабля. Этими атаками удалось пробить серьёзную брешь в ПВО англичан.

Полковник отлично копировал кубинский акцент. Пилоты эскадрильи сидели тесно и слушали предельно внимательно. Завтра у них будет звёздный час, который лётчики станут вспоминать до конца жизни. Если вернутся. Но все больше всего хотят надрать задницы европейским выскочкам.

— Атака произойдёт на рассвете. Англичан отвлекут идущие от побережья «Даггеры М-5», а также «Этандары». Их эскадрильи понесли серьёзные потери, их постараются перехватить с авианосцев, но прикрывать будет эскадрилья МиГ-23. Но из-за дальности те не смогут продержаться в районе слишком долго и прибудут только на момент атаки. Заправщиков на всех не хватает. Садиться сюда опасно. Наша задача — взлететь один за другим с малым интервалом, плотным порядком, чтобы у противника не осталось времени отреагировать, и тут же атаковать авианосцы. На «Куин Элизабет» и «Клемансо» нехватка истребителей, и вдобавок они будут заняты налётом с побережья. Надеюсь, наши коллеги на МиГах добавят им потерь.

Командир эскадрильи МиГ-27 поинтересовался:

— То есть мы летим без прикрытия?

— Со второй взлётки за вами пойдут аргентинские Mirage III — те, что остались в строю.

Кто-то из пилотов засомневался:

— Выдюжат ли они против «Фантомов»? Наверняка одно звено для себя британцы оставят.

— Для этого вам повесят по две Р-60. Советские.

Лётчики загомонили. Они знали, что этот тип ракет «воздух-воздух» уже показал свою результативность и даёт огромный шанс выжить в бою.

— Так уже можно жить!

— Главное — выпустить по авианосцам ваш главный калибр. Наведение будут осуществлять вертолёты. К сожалению, остров почти ослеп.

— Их «Шрайки» бьют неплохо.

Полковник Пагола сумел скрыть кривую улыбку. Он знал, что дело тут скорее в кривых ручках местного персонала. Специалистов на всё не хватало. Подводные лодки британцев слишком быстро подошли к островам и потопили два идущих с техникой транспорта. Часть тяжёлого перебросить не удалось. Аргентинские «Геркулесы» не принимали на борт излишне габаритные пусковые установки с Кубы. Приходилось работать с тем, что успели завезти.

— Тогда по коням, компаньеро!

Полковник не поведал лётчикам, идущим в бой, лишь об одном. Одновременно с этим пройдёт атака с помощью ракетоносцев Сиань Хун-6D — китайской копии советского Ту-16. На их борту будут противокорабельные «Шанью» — аналог советской ракеты П-15 «Термит». Эти ракеты отлично зарекомендовали себя в налётах на Тайвань, в индо-пакистанском конфликте. После утренней заварухи англичане запросто могут просмотреть массовый запуск крылатых ракет. Эта война уже показала — насколько в настоящем бою всё выглядит иначе, чем видится издалека в штабах.

Информация к размышлению:

«Реинкарнация» топмачтовой тактики обуславливалась необходимостью выполнять бомбометание, находясь в «мертвой зоне» зенитного ракетного комплекса «Си Дарт». На основании испытаний тактических свойств эсминцев типа «Эркулес», однотипных с британскими Тип 42, аргентинцы пришли к заключению, что его стрельбовая РЛС Тип 909 неспособна надежно захватывать цель, летящую ниже отметки 50 метров. Наносить удар с большей высоты означало почти гарантированно быть сбитым. Исходя из этого летчикам предписывалось производить атаку на 30–40 метрах над уровнем моря. Уходить еще ниже тоже было нельзя, ввиду наличия технических ограничений по высоте сброса авиабомб. Бомбометание должно было осуществляться истребителями «Даггер» на скорости примерно 950 км/ч, а штурмовиками «Скайхок» — 800 км/ч, с дистанции около 500 метров. Для увеличения времени падения бомбы, чтобы ее взрыватель успел встать на боевой взвод, а самолет уйти на безопасное расстояние, применялось тормозное устройство в виде парашюта.

Уместно напомнить, что для предотвращения нанесения урона при бомбометании самолету-носителю, например, при взрыве от соударения сброшенных бомб между собой на близком расстоянии от него, в состав взрывателя авиабомбы входит предохранительное устройство. В качестве такового обычно выступала крыльчатка, колпачок с лопастями, который крепился винтом к головке взрывателя и блокировал его. В отечественной терминологии это называется «механизмом дальнего взведения», или в просторечье «ветрянкой». После отделения бомбы от носителя крыльчатка, освободившись от предохранительной чеки, вращается под действием встречного воздушного потока и вывинчивает колпачок. Через энное количество оборотов он отваливается, освобождая шток ударника взрывателя. Время, через которое это происходит, регулируется количеством оборотов винта. Таким образом взрыватель бомбы встает на боевой взвод. Конструкция эта возникла очень давно, но оказалась настолько проста и удачна, что прожила долгую жизнь. При топмачтовом бомбометании, когда самолет проходит над целью практически одновременно с попаданием в нее бомбы, требовалось создать дополнительное замедление, чтобы уберечься от взрывной волны и осколков. Существовало два решения: замедлительный механизм взрывателя, отсрочивающий момент взрыва, либо специальное тормозное устройство парашютного или зонтичного типа, обеспечивающее безопасный сброс с малых высот и оптимальные условия срабатывания.

В отечественной литературе нередко встречаются сведения, что проблемным типом боеприпаса в аргентинских военно-воздушных силах являлись американские 500-фунтовые бомбы Mk.82 «Снейкай». Это неверно. Во-первых, бомбы указанного типа стояли на вооружении только авиации ВМФ Аргентины. Их несли палубные штурмовики A-4Q «Скайхок». Во-вторых, отказов взрывателей ФАБ Mk.82 при сбросе с малых высот как раз таки не отмечалось. Минимальная высота, согласно спецификации, равнялась 35 м. Данный тип авиабомбы был снабжен тормозным устройством зонтичного типа. После отделения от носителя под действием воздушного потока на ней раскрывались четыре «лепестка» стабилизатора хвостового оперения, уменьшавшие скорость полета. Имелось два механических взрывателя: M904 (головной) и M905 (донный), оба с крыльчаткой в качестве предохранителя. Время взвода взрывателя варьировалась в промежутке от 4 до 20 секунд с двухсекундным шагом. Однако если немного подшаманить, его можно было уменьшить еще на две секунды. Это обеспечивало возможность применения с предельно малых высот.

А вот со стоявшими с 1978 года на вооружении военно-воздушных сил Аргентины испанскими авиабомбами «Экспал» дела обстояли хуже. Этот боеприпас выпускался компанией «Эксплосивос Алавесес». Для «Даггеров» и «Скайхоков» предназначались бомбы калибром 250 кг: вариант BR-250 — «с гладким хвостом», BRP-250 — с тормозным парашютом в хвостовом контейнере. Бомба имела головной механический взрыватель мгновенного действия Kappa III и предохранитель-крыльчатку. Минимальная высота применения BRP-250 определялась в 30 м, при сбросе с дистанции 500 м бомба преодолевала расстояние до цели за 3–4 секунды, необходимые для того, чтобы избавиться от винта предохранителя и встать на боевой взвод. Однако реальные характеристики, очевидно, не соответствовали спецификации.

Первый раз сомнения в надежности бомб «Экспал» возникли в августе 1981 года, когда на авиационном полигоне Антуна в провинции Сан-Луис состоялись испытания различных систем оружия, по завершении которых шесть авиабомб остались лежать в земле неразорвавшимися. Для расследования причин из Испании приезжали представители фирмы-производителя. В ходе посещений авиачастей они обнаружили многочисленные технические нарушения. Виной всему была объявлена южноамериканская безалаберность. После проведения «работы над ошибками» состоялись новые испытания. И на этот раз часть бомб не взорвалась, но проблему закрыли, зафиксировав в отчете, что летчики сбрасывали их со слишком малой высоты, хотя сами пилоты возражали со всей экспрессией южной натуры.

В управлении материально-технического обеспечения Главного штаба ВВС этой проблемой занимался майор Луис Рикардо Давила, начальник инженерного отдела службы вооружений. Как он рассказывает, в апреле 1982 года считалось, что ФАБ BRP-250 с взрывателем Kappa III полностью отвечают требованиям маловысотного применения. Это не ставилось под сомнение до тех пор, пока теплоход «Формоса» не привез с Мальвин неразорвавшуюся бомбу с обрывками тормозного парашюта. То ли крыльчатка крутилась слишком медленно, то ли парашют плохо тормозил бомбу — на боевой взвод она не встала. Но на самом деле первый тревожный звонок прозвенел еще 24 апреля, когда из штаба ОГ ВВС «Юг» майору Давиле сообщили, что бомбы BRP-250 в ходе боевых упражнений по бомбометанию не взрываются при ударе о водную поверхность. Тот ответил, что это нормально — не хватает энергии удара, поскольку взрыватель авиабомбы, снабженный предохранительной пружиной, имеет определенный порог минимального усилия для срабатывания, как раз для того, чтобы не происходило детонации при падении в воду. Тем не менее, выполняя приказ своего начальства во всем досконально разобраться, Давила отправился на авиабазу Рио-Гальегос, и там обнаружилось, что бомбы не взрываются даже с нулевым порогом усилия на взрыватель. То ли фактическая минимальная высота сброса была больше, чем заявлялась испанским производителем, то ли аргентинские техники опять что-то не так собрали. Эта неутешительная новость 29 апреля была доведена до сведения командующего ОГ ВВС «Юг» бригадного генерала авиации Креспо, но он со свойственной людям в генеральских погонах императивностью отрезал: «Пойдем воевать с тем, что имеем». Тем более что времени что-то принципиально менять практически не оставалось.

Имелся большой и жирный плюс — снималось ограничение по минимальной высоте сброса, что позволило летчикам не стеснять себя в стремлении заходить в атаку максимально низко. Некоторые в дальнейшем снижались до 10–15 метров. Явных минусов было два. «Даггер» и «Скайхок» могли брать только по одной такой бомбе вместо двух и трех «Экспал». Кинетическая энергия массивной Mk.17 при сбрасывании на скорости 800–900 км/ч была избыточной, по всем расчетам, она пробивала насквозь корпус британского эсминца до того, как сработает взрыватель. В связи с этим летчикам было рекомендовано ложиться на боевой курс под углом 45 градусов к диаметральной плоскости корабля, чтобы на пути попавшей в него бомбы оказывалось более протяженное внутреннее пространство. 4–5 мая 1000-фунтовые бомбы были доставлены в пункты базирования истребительно-бомбардировочной авиации, а 6 мая поступил циркуляр отказаться от использования BRP-250 в пользу Mk.17.

В авиачастях идея бомбить британские корабли британской же 1000-фунтовкой была встречена со здоровым злорадством. Внушительного вида бомбу, которую за ее округлые очертания прозвали «бомболой» (bomba + bola, «шар»), приняли одобрительно. Возможность испытать ее в деле впервые представилась 12 мая. Бомба, попавшая в эсминец УРО «Глазго» над ватерлинией, прошила его насквозь, вызвав много разрушений, но не взорвалась.

Аргентинцы этих подробностей не знали, за исключением того, что корабль получил повреждения, и сочли это подтверждением правильности сделанного выбора. К моменту высадки британцев в проливе Сан-Карлос 21 мая 1982 г. авиабомба Mk.17 являлась их основным аргентинским противокорабельным боеприпасом, что в дальнейшем повлекло досадную череду невзрывов и упущенных возможностей. Британские саперы, обследовавшие две неразорвавшиеся бомбы на фрегате УРО «Энтилоуп», отмечали, что обе были взведены, но взрыватели не сработали. Позже, когда корабль отвели на мелководье и саперы приступили к разминированию, один из них непроизвольно замкнул таймер взрывателя, спровоцировав взрыв, повлекший гибель фрегата. Отказ взрывателя авиабомб, вероятнее всего, происходил вследствие его деформации или нарушения целостности от физического воздействия при прохождении сквозь многочисленные преграды внутри корабля. Можно, конечно, в шутку предположить, что это британские бомбы не хотели срабатывать против своих. Но и с той стороны при их применении также имелись случаи невзрыва. Так что проблема не была чисто аргентинской. Вероятно, ее источником являлись ненадежность или конструктивные дефекты взрывателя.

В действующие эскадрильи обе новинки попали 20 мая, за день до начала британской высадки в заливе Сан-Карлос. Однако летчики, в особенности «Скайхоков», встретили их с недоверием и предпочитали продолжать летать на бомбежку с «проверенными» Mk.17. Командование уважало их выбор. Так, эскадрилья 4-й ибаг в Сан-Хулиане перевооружилась на ФАБ BR-250 с двумя взрывателями с 12-секундным замедлением только 24 мая. Не исключено, что повлияла состоявшаяся накануне вечером радиопередача Всемирной службы Би-би-си, обнародовавшая информацию о многочисленных случаях неразрывов аргентинских бомб 21–22 мая, о чем, в частности, с негодованием пишет адмирал Вудворд в своих мемуарах. А полное признание к модифицированным бомбам «Экспал» пришло только после того, как 25 мая с их помощью потоплен на дно эсминец УРО «Ковентри».

Вот и они не смогли сдержать английские ВМФ, несмотря на потери. На островах не хватало запасных ВПП, средств ПВО. Оборона оказалась не выстроена. Кубинские товарищи посетовали недавно, что если англичане высадятся, то аргентинцы долго не продержатся. Подвоза вооружения и боеприпасов нет. Блокаду, несмотря на то, что одну из британских подлодок потопили, не прорвать. Вертолёты Ка-27 засекли в окрестных водах пару подлодок, здорово смахивающих на американские. Так что пришлось вносить коррективы и рискнуть. Сегодня утром всё решится.