Делать было в общем-то нечего, так что я потопал обратно в «Картер». Мерзкое, убогое место, о котором даже думать было противно после уютной квартирки Нэнси. «Картер», да? Скорее уж «Карцер».

Ладно, деваться некуда. Чтобы переехать в более приличное место, нужны деньги. Может быть, спросить у Криса, есть ли у него на примете какая-нибудь работа? Он ведь знает гораздо больше, чем говорит.

Шел я долго, часа два, наверное. Сориентироваться оказалось несложно: из района, в котором жила Нэнси, открывался вид на Манхэттен, и я просто шел в сторону даунтауна с его бесчисленными небоскребами. Дообеденное время показалось мне самым безопасным: вся шпана и головорезы отсыпаются, а приличные люди идут на работу, и я шел в их потоке, словно тоже был одним из них.

Впрочем, американские улицы ощущались необычно. Как будто бы само присутствие на них пробуждало во мне зверя: я часто оглядывался, готовясь к нападению. Я знал, что у любого психа может быть пистолет или ружье, и этот факт волей-неволей заставлял насторожиться. Интересно, как к этому местные относятся? Наверное, чувство опасности у них притупляется уже с подросткового возраста — человек ко всему привыкает.

Когда я забрел в центр, направление до Сорок второй улицы мне подсказали зеленые указатели, стоящие на перекрестках крест-накрест.

Вскоре дошел от отеля и поехал на лифте наверх. Поднявшись на тринадцатый этаж, я остановился перед дверью и прислушался. Из-за нее доносились голоса — Крис и еще кто-то. Кажется, женщина. Да. Голос низкий, слова растягивает, будто ленится говорить, но это однозначно женщина.

Я постучал, и голоса тут же смолкли. Послышались торопливые шаги, щелкнул замок, и в щели показался Крис. Я посмотрел в его бело-голубой глаз. На его лице появилось странное выражение — будто бы его поймали на чем-то постыдном.

— Брат Джошуа! — выдохнул он. — Ты вернулся! Слава Небесному Отцу, я уже начал волноваться о твоей душе и теле.

— Открывай, — спокойно ответил я.

Он снял цепочку и посторонился, пропуская меня. Я прошел дальше и забросил военную куртку на турник. Потом снял рокерскую и повесил на спинку стула.

На диване сидела девушка лет двадцати пяти или тридцати, непонятно из-за потасканности. Блондинка, явно крашенная, с химической завивкой. Юбка выше колена, а несколько верхних пуговиц расстегнуты. Лифчик наружу, короче говоря.

Сидела она, заложив ногу на ногу и сложив руки на коленях, явно никуда не торопилась и чувствовала в чужом жилище себя вполне комфортно. Смерила меня ленивым взглядом, изображая безразличие, но в ее глазах отчетливо читалось любопытство.

— О, это твой друг? — сказала она Крису.

— Это мой собрат по миссии, брат Джошуа Клейтон, — объявил Крис достаточно торжественно.

Я сегодня посмотрел телевизор, услышал ведущих, и только что мне показалось, что Кристофер неплохо смотрелся бы в качестве такого ведущего. Вел бы проповеди на религиозных каналах, тут наверняка такие есть. Или продавал бы бижутерию в телемагазине, тоже как вариант. По крайней мере, разговаривает он так же, как дикторы с радио и телеведущие. А еще так говорят политики и шарлатаны.

— Джошуа, брат, позволь представить тебе Шерри, — кивнул он на девушку. — Она пришла к нам сегодня утром с открытым сердцем и важными вопросами о природе нашей веры. Это поистине радостное событие — когда человек ищет свет истины.

— Ага, — сказала Шерри и поправила волосы, накрутив их на палец. — Привет.

Я повернул стул спинкой к девушке, уселся, широко расставив ноги и сложив локти перед собой, после чего пристально посмотрел на нее. Ну да, конечно, проститутка решила стать мормонкой. Так я и поверил, собственно говоря. Она ведь явно тут за чем-то другим. Интересно, это Крис ее привел, или она сама пришла?

— Ну, — сказал я. — В нашей иерархии я старше брата Кристофера. Так что если тебе надо задавать вопросы, то именно мне. Спрашивай.

Крису явно это не понравилось, но он говорить ничего не стал, посмотрел на меня с удивлением. Наверное, подумал, с чего это я вздумал проповедовать после целого дня молчания, да еще и таким грубым тоном.

— Я вообще-то баптистка, — Шерри пожала плечами. — То есть меня крестили в баптистской церкви, мне тогда было лет шесть, наверное. Мама водила, потом перестала. Но я все равно себя баптисткой считаю, внутри.

И ткнула пальцем в свои порядком отвисшие сиськи. В левую, туда, где согласно ее понятиям, похоже, находилось сердце.

— Это весьма трогательно, — произнес Крис, и в его голосе было столько тепла и понимания, что хватило бы на целую толпу проповедников. — Семена веры, посеянные в детстве, никогда не исчезают бесследно. Они дремлют в душе, ожидая своего часа.

— Вот именно, — согласилась Шерри. — И я подумала — хочу вернуться, встать на правильный путь. Бросить… Ну, кое-что бросить. Начать жить правильно.

— Это благородное стремление, — сказал Крис. — Хорошо, что мы встретились сегодня.

— Да, — кивнула та. — Вот я и решила — дай зайду, поговорю. Вы же баптисты, правда?

Крис открыл рот, но я не дал ему вставить свое и сказал:

— Мы — мормоны.

— Джошуа, — посмотрел на меня Крис. — К чему это клеймо? Ты же знаешь, что мы предпочитаем называть себя последователями Церкви Святых последних дней.

— А… — Шерри кивнула с таким видом, что было понятно, что она все равно ничего не поняла. — Но это же примерно одно и то же, нет? Христиане там, Библия, Иисус нас любит и все такое.

— Между нами и баптистами есть существенные теологические различия, — начал Крис уже тоном не телеведущего, а профессора. — Они уходят корнями в откровение пророка Джозефа Смита, основавшего в тысяча восемьсот тридцатом году Церковь Святых последних дней. Суть этих различий состоит в том, что мы признаем дополнительные священные тексты — в первую очередь «Книгу Мормона», являющуюся еще одним свидетельством об Иисусе Христе, а также…

— Угу, — сказала Шерри, отвернувшись. Она осматривала помещение и явно не слушала.

— … особую роль пророков и апостолов в нашей церкви, которая не прерывалась со времен первоначального христианства, в отличие от других деноминаций, включая баптистов, которые при всем уважении к их искренней вере…

— Крис, — сказал я.

— … не располагают полнотой Евангелия, которую Небесный Отец в своей бесконечной мудрости восстановил через… — он меня не услышал.

— Крис, — перебил я его. — Дай мне поговорить с Шерри. Я старше, и я должен вести разговор.

Он заткнулся и с достоинством кивнул, словно для него было честью дать мне право проповеди. Я посмотрел на Шерри внимательнее. Она глянула на меня в ответ — задержала взгляд, посмотрела чуть внимательнее, чем раньше. Есть контакт.

— Значит, хочешь бросить свою прежнюю жизнь, куколка, — сказал я.

— Ну да, — кивнула она. — Надоело все.

— И что именно надоело?

Она секунду помолчала, а потом сказала:

— Ну вот это вот все, — и обвела пальцем круг у своего живота, как будто подразумевала все на свете.

— Понятно, — сказал я.

— Я просто хочу жить как нормальные люди.

— Все эти панки и шлюхи с улиц — и есть нормальные люди, — сказал я. — Нас они считают психами, ты же это понимаешь?

— Джошуа… — снова сказал Крис.

— Помолчи, — заткнул я его. — Дай ей ответить, мы разговариваем. Ну так как? Отвечай.

— Ну знаешь, — она слегка нахмурилась. — Не так, как я сейчас. Хочу в церковь ходить, детей когда-нибудь завести, мужа нормального.

— Это хорошие цели, — с чувством сказал Крис.

Что бы не думал Кристофер, мне ее слова искренними не казались. Она явно сюда не за вдохновением пришла. А зачем может проститутка прийти к мормону? Чтобы принять его веру? Такой вариант даже рассматривать не стоит.

Я посмотрел на ее руки. Правая спокойно лежала на колене, а левая чуть прикрывала сумочку, которая лежала рядом на диване. Она была закрыта на молнию, но не полностью. Что она уже успела украсть?

Осмотрелся — память у меня была цепкая. И понял, чего не хватает — ключей. Когда Крис заходил, он всегда бросал их на столик у дивана, а когда уходил, забирал отсюда. По крайней мере так происходило ту пару дней, пока мы были знакомы.

— Крис, — сказал я. — А где твои ключи?

— Хм… — он растерянно пошарил по карманам, а потом посмотрел на столик, где их не было. — Странно, я обычно…

— Они в сумке у Шерри, — сказал я.

Несколько секунд стояла полная тишина. Шерри посмотрела на меня и выдохнула. Я махнул рукой, мол, доставай, и она открыла сумку, вытащила ключи. Положила на столик — они негромко звякнули.

— Я просто посмотреть взяла, — с каким-то наездом в голосе проговорила она. — Красивые ключи.

— Странная ты. Нашла у кого воровать. Сама же видишь, нет тут ничего.

— Ну как нет, вот телевизор стоит, а на холодильнике лежит кошелек, явно не пустой. И вообще, вы же не работаете, а как-то живете. Девочки думают, у вас где-то тайник есть.

— Вставай и уходи, — сказал я. — И забудь дорогу сюда.

— Да ладно тебе. Мы можем хорошо провести время. Минет за двадцатку, классика за сорок. Хотите, чтобы я обслужила обоих — давайте сотню. Вы же не импотенты какие-нибудь.

— Вставай, Шерри, — повторил я, добавив в голос металла.

Она все-таки встала, поправила юбку. В ее движениях было даже какое-то достоинство, что странно для уличной проститутки. С другой стороны, я не большой знаток этой профессии — может, это золотой стандарт и обычная походка. Не знаю.

Крис проводил ее до двери. Она посмотрела на него.

— Ты правда симпатичный, — сказала она ему. — Жалко, что мормон.

— Я… — промямлил Крис. — Спасибо.

— И умный, наверное. Просто доверчивый очень, — как мне показалось, в ее голосе было сочувствие, она впервые заговорила искреннее. Покачала головой и добавила. — Поосторожнее тут. Люди разные бывают. На днях, слышали может, в отеле на Сорок второй одного из ваших чуть не убили. Какие-то психи теперь ходят и всем говорят, что вы культисты.

— Это еще почему? — удивился Крис.

— Потому что этого мормона, говорят, избили и утопили, убили, короче. А он восстал из мертвых, как в фильмах Ромеро, и даже вырубил одного.

— Да уж, ну и бред, — сказал я, почесав в затылке. — А что это за парни и где их найти?

— Шайка Стива Мецгера. Они сами как сектанты. Увидите людей в черно-красной одежде — вот это они и есть. С ними лучше не связываться. Они дурики и наркоманы, а главный у них за пророка. Можно сказать, ваш конкурент.

— Полезно знать, — сказал я.

Шерри кивнула и, цокая каблуками, вышла. Я подошел и закрыл за ней дверь. Повернулся к Крису. Он ошарашенно пялился на меня.

— Она говорила про тебя!.. Это же тебя чуть не убили, верно?

— Да, было такое.

— Ты с того дня сильно изменился. Ты сам не свой.

— Да, кое-что изменилось. Но я не уверен, что стоит об этом говорить.

Крис молча отвернулся. Его явно терзало любопытство, но между нами была невидимая преграда формальных мормонских предписаний.

Парень уставился на столик, куда проститутка кинула его ключи.

— Она взяла мои ключи, — проговорил он.

— Ага, — кивнул я. — Сперла.

— И я не заметил.

— А чего ты хотел, — я без разрешения уселся на диван — раз уж уличным проституткам на него можно садиться, то мне-то почему нет. В задницу впилась пружина. — Это шлюха и воровка. Как и большинство людей в этом районе. А мы почему-то упрямо пытаемся их исправить.

— Она пришла с открытым сердцем, говорила о вере, о том, что хочет изменить свою жизнь…

— Крис, она просто развела тебя, — сказал я. — Говорила то, что ты хотел услышать. Или нет, чужая душа — потемки, и я не могу сказать точно. Может быть и правда хотела изменить свою жизнь, а по привычке стянула ключи. Чтобы потом обворовать. Если будешь опять водить сюда шлюх — прячь их лучше. В холодильнике, например.

Он засмущался, покраснел, подошел, взял ключи со столика и убрал их в карман. А потом посмотрел на меня и медленно заговорил:

— Джошуа, я должен тебе кое-что сказать.

— И что же?

— Мне очень неприятно об этом говорить, но не только она меня пыталась обворовать. У меня кто-то забрал двадцать долларов. И мне кажется, это был ты.

Я запустил руку в карман джинсов, вытащил мятую купюру и положил на столик, туда же, где только что лежали ключи.

— Вот твои деньги.

Он посмотрел на двадцатку с президентом Джексоном (был седьмым по счету президентом — и кстати, откуда я это знаю?), затем посмотрел на меня.

— Ты их не потратил, — констатировал он.

— Не понадобилось, — пожал я плечами.

— То есть ты всю ночь ходил по Нью-Йорку с моими двадцатью долларами и ничего не купил.

— Как видишь, — кивнул я. — Ничего не купил. Я взял взаймы на экстренный случай.

Он взял купюру, подошел, аккуратно расправил ее и запихал назад в кошелек. Потом снова посмотрел на меня — уже без упрека, внимательным изучающим взглядом. Сел рядом.

Я подумал, что неплохо было бы взять пивка и попить сейчас вместе с ним. А еще лучше — телек включить, а то он стоял без дела, вилка на полу, стоит грустит потухшим выпуклым экраном. Могли бы сейчас сидеть, пить пиво и смотреть что-нибудь. Как друзья. Ну, по крайней мере Крис — это единственный человек, которого я хоть как-то могу назвать другом.

Только вот даже если я предложу ему попить пива, он пальцем у виска покрутит и прочитает мне целую лекцию о вреде алкоголя. Хотя сам наверняка тайком пьет, так, чтобы никто не видел.

Его взгляд остановился на куртке, которая висела на спинке стула, и он спросил:

— Где ты взял эту куртку? — посмотрел он на меня.

— Дали, — ответил я.

— Кто дал?

— Хороший человек.

Он посмотрел на меня снова, принюхался, будто почувствовав что-то, а потом спросил:

— Ты был с женщиной?

Однако. Как он догадался-то?

— С чего ты взял? — спросил я.

— Потому что от тебя пахнет духами. Женскими.

— От твоей подружки тоже пахло духами, — я усмехнулся, немного подколол его.

Он покраснел еще сильнее и сказал:

— Но другими.

Забавно. Интересно, а мормонам можно пользоваться духами? А соки пить можно? Или лимонад? Хрен его знает, если честно, ничего толком от воспоминаний Джошуа не осталось.

— Да, был, — сказал я.

Крис набрал воздух, и я сразу понял, что сейчас будет. Понял по тому, как он выпрямился и сложил руки на коленях. Собрался произнести очередные важные слова.

— Джошуа, — начал он, и его голос сразу стал торжественнее. — Я вынужден обратить твое внимание на один из фундаментальных принципов нашей веры. Целомудрие — это не просто правило, продиктованное людьми. Это закон, установленный Небесным Отцом для нашего же блага. Когда мы нарушаем этот закон, мы не просто совершаем ошибку — мы отдаляемся от источника света и истины, мы…

— Крис, — сказал я.

— Ослабляем свою духовную броню и открываем себя для темных влияний, которые только и ждут момента, чтобы…

— Крис…

— Проникнуть в нашу душу через бреши, которые мы же сами в ней и создаем. Пророк Джозеф Смит учил нас, что тело — это храм, и осквернение этого храма есть…

Я перестал его слушать. Интересно, а что он скажет про то, что я отдубасил двоих парней до потери сознания? Хотя, вряд ли это вызовет у него отторжение. Мормоны — это же чисто американская тема. А американцы очень любят оружие. Надо, кстати узнать, как тут в Нью-Йорке с этим, и купить себе что-нибудь для самозащиты. Вдруг у тех ублюдков было бы что-нибудь покруче ножей.

Но для этого нужны деньги. И это возвращает меня к истории с поиском работы.

— Крис, — сказал я громче.

Он остановился.

— Я тебя услышал, — сказал я. — Спасибо за то, что беспокоишься о спасении моей души. Кстати, ты знаешь, может тут где-то поблизости есть работа?

— Работа? — он моргнул.

— Да, — кивнул я. — Это когда ты что-то делаешь там, ящики таскаешь или еще что-нибудь. За деньги желательно. Только что-нибудь поинтереснее ящиков — убиваться целый день за десятку я не хочу. И еще желательно рядом с домом.

— Джошуа, — он снова выпрямился, и я понял, что сейчас будет второй акт. — Позволь мне напомнить тебе о смысле нашего пребывания в этом городе. Мы находимся здесь не для того, чтобы искать мирских занятий и мирских доходов. Наша миссия — нести свет обновленного Евангелия людям, погруженным во тьму. Нью-Йорк голодает духовно, и именно мы призваны утолить этот голос словом Господним, а не…

— Крис, — я выдохнул и откинулся на спинку дивана. Пружина под задницей тут же отреагировала и кольнула меня.

— … погружаться в мирскую суету, которая только отвлекает нас от главного. У нас есть стипендия, нам присылают.

— Мне нужна работа, — повторил я. — Мне нужны деньги, а для этого надо работать.

Он замолчал и посмотрел в сторону окна. А потом проговорил уже другим тоном.

— В баре «Золотой доллар» — это тут недалеко, ищут бармена.

— И откуда ты знаешь про этот бар? — спросил я.

— Проходил мимо, — сказал он.

— Мимо бара?

— По улице, — поправил он с достоинством. — Это часть нашего района, и мы должны знать район, в котором несем службу.

— Конечно, — не стал я отрицать очевидного.

— Именно так.

Ну, раз в баре есть работа, то пойду туда. Я, конечно, не бармен, ни разу не стоял за стойкой, но наливать пиво из кранов смогу, наверное. Главное — наклонять бокал и сливать пену. А коктейли… вряд ли это сложно, научусь. Брюс Уиллис работал барменом, а я чем хуже? Он научился, значит, и я смогу.

А еще там есть чаевые — это точно. Основной заработок с них и будет.

Значит, двину.

Я поднялся, взял кожанку со спинки стула и принялся надевать ее.

— Ты сегодня что делаешь? — повернулся я к Крису.

— Сегодня встречи нет, — объявил он, и голос снова стал похожим на телевизионный. — Поэтому я намерен выйти на улицу и нести слово Господне непосредственно людям. Лицом к лицу. Это самая чистая форма проповеди. Ты пойдешь со мной?

Я надел куртку, застегнул на две пуговицы.

— Нет, — ответил я.

— Джошуа, наша миссия…

— Крис, — сказал я. — Я не могу говорить людям о вещах, в которые не верю. Это нечестно — и по отношению к ним, и по отношению к тебе, и по отношению в себе.

— Это опасно, — сказал он. — Ты ведешь очень опасные речи. Одумайся, брат, упаси Отец Небесный, эти слова дойдут до старших, тех, кто отправил нас в эту миссию.

— А я их как-то не боюсь, — сказал я. Без вызова и гонора, а просто как факт. — И вот тебе мой совет: тебе тоже бояться не стоит. Если что, я рядом. Не как мормон, а как твой друг, дошло?

Он помолчал, а потом вдруг кивнул, снова приобретая сдержанное достоинство, с которым обычно держался.

— Тогда иди, — сказал он, уже нормальным тоном, не как диктор. — Только возвращайся сегодня. Нам обоим стоит друг за другом присматривать.

— С этим я согласен, — только и оставалось ответить мне. — Да, с этим согласен.

И двинулся на выход из квартиры.