После слов Вика воцарилась гробовая тишина. Буквально несколько секунд Вик стоял неподвижно, а затем начал медленно опускать руку с пистолетом, целясь в людей.

– Бах!

Крик Вика разорвал тишину. Он стал сигналом к действию, собравшиеся на вечеринке бросились врассыпную. Началась настоящая паника. Студенты кричали, толкались, сшибали все на своем пути. От ужаса, творящегося в гостиной дома Блэров, я шагнула назад и свалилась на диван, инстинктивно вжалась в него.

Не успела я опомниться, как дом опустел. Остались только я, Кевин с Итаном и Крис. Последний со страхом в глазах смотрел на Вика, но первым решился заговорить:

– Не нужно, Вик, опусти пистолет.

– Этот, что ли?

Вик мотнул оружием, отчего мы с Крисом ближе прижались друг к другу.

– Виктор, не дури! – разозлился Кевин. Затем повторил за Крисом: – Опусти пистолет.

– Какое же я, должно быть, дерьмо, раз вы все так стушевались… – Вик устало выдохнул, достал из пачки сигарету и прикурил с помощью оружия. Выдохнув дым после затяжки, он пояснил, будто в этом была необходимость: – Это зажигалка.

Мы с ребятами молчали. Не дождавшись от нас никакой реакции, Вик слез с бильярдного стола и подошел. Он сделал еще одну затяжку и швырнул сигарету в каминную топку. И вот тогда-то меня прорвало. Я налетела на Вика с кулаками и дикими криками:

– Ну почему, почему ты такой придурок?! Зачем ты устроил этот цирк? Какого черта, Вик?

Я нечаянно заехала ему по ключице, рука сразу заныла.

– Твою мать!

Я зашипела от боли. Бить парня по груди ровно то же самое, что разбивать руки о стену. Больно и бессмысленно. Отвернувшись, погладила ушибленную кисть. Почувствовала на своих плечах теплые руки, попыталась высвободиться из объятий Вика, но он не отпускал.

– Прости, Алекс. И вы, ребята, простите. – Вик взглянул на оставшихся. – Я не знал, что еще могу сделать. Отец обрубил все концы. Мне показалось, осталось лишь наложить на себя руки либо это…

– Какой же ты псих! – выплюнул Крис, приходя в себя и тоже вскакивая с дивана. – Думаешь, одному тебе паршиво после бункера? Я каждое утро просыпаюсь в холодном поту, потому что снова и снова вижу момент гибели Мёрфа!

Крис схватил Вика за ворот косухи, но тот даже не дернулся. Вместо этого успокаивать Криса принялся, как всегда, Кевин:

– Давайте сядем и поговорим. Просто спокойно все обсудим.

Кевин разместился на одном из диванов, устало откинувшись на спинку и запрокинув голову назад. Затем он прикрыл глаза, ожидая, когда мы последуем его примеру.

* * *

– Мёрфи, он ведь… – Крис поморгал, отгоняя подступающие слезы. – Это из-за меня он погиб. Я обвиняю Вика, потому что так легче. По-другому не смогу. Иначе свихнусь.

– Покажите пальцем на того, кто здесь не чувствует вину, и я подарю ему миллион…

Итан прошептал эту фразу очень тихо, но из-за того, что мы сидели неподвижно, каждый слышал ее отчетливо.

– Я сделал это не для того, чтобы чувствовать себя лучше, – вдруг заговорил Вик. – Сделал это, чтобы стать изгоем. Чтобы никто не пытался сказать мне: «Давай как в старые добрые времена». Они были ни черта не добрыми… Я так поступил, потому что захотел оставить рядом с собой только вас. Людей, которые меня ненавидят. Людей, у которых хочу вымолить прощение… Я хочу двигаться дальше, Алекс. Но не забыв обо всем, что произошло, а приняв это и раскаявшись… – Вик помолчал, до покраснения потирая костяшки пальцев. – У меня вряд ли получится измениться без вашей помощи.

– Тут даже не поспоришь, Виктор, – заметил Итан. – Даже сейчас начудил так начудил. В своем стиле.

– Да, Виктор, с играми давно пора завязывать, – кивнул Кевин.

– Я хотел последовать твоему примеру, Альфа. Понести заслуженное наказание, чтобы очиститься. Но у меня не вышло…

– Я не очистился, Виктор, – наконец открыв глаза и посмотрев на Вика, сказал Кевин. – Я всего лишь отсидел срок, но это не очистило мою душу. Я просто научился мириться с прошлым, стал принимать его. И все равно до сих пор, вспоминая, как я поступал и к чему это привело, я ненавижу себя. Это уже никуда не деть. Прости, если обнадежил.

Вик задумался. Казалось, мрачные мысли поглотили его без остатка. Я аккуратно провела пальцами по его руке.

– Тогда я просто стану делать все возможное, чтобы помочь тем, кто из-за меня пострадал, – так же уставившись в одну точку, проговорил Вик. – Начну с того, что помогу найти девчонку, которую сбил Итан. Буду финансово поддерживать родителей Мёрфа и Мег. Правда, в отличие от Хиллов, Филипсы вряд ли будут рады видеть мою рожу.

– Так это кто-то из них тебя отделал? – спросил Итан.

– Да. Отец Мег. Я пришел к нему с повинной…

– Надеялся, что он убьет тебя? – зло прорычала я, не глядя на Вика.

– Возможно… Я просто не мог больше молчать. Родители Мег всегда были так добры ко мне. Относились лучше, чем собственные предки.

Снова повисла пауза. Ребята в этот момент казались выжатыми без остатка. Из-за представления Вика и того, что вновь пришлось возвращаться к обсуждению бункера, разболелась голова. Мы снова вспоминали о потерях, и это разъедало нутро. Но забыться у меня бы не вышло, даже если бы сбежала на край света.

– Боже, насколько все мерзко, – нервно проводя рукой по волосам, потом по лицу, выдохнул Крис. И этой фразой он так точно описал состояние каждого из нас. – И как отмыться от всего этого дерьма? Мне и так в жизни хватило того, что я натворил!

– Крис, я не говорил никому о… ну, ты понял. И тебе не стоит трепаться. – Вик оглядел всех. – Я не выдам ваши тайны. И друг другу их незачем раскрывать. Никакого компромата на вас уже давно нет.

Я украдкой посмотрела на Криса. Только его «скелеты» и Лари остались нераскрытыми, и, возможно, мне даже было немного любопытно узнать, что такого натворили эти двое в прошлом. Но Вик был прав, лучше остаться в неведении.

Последующие обсуждения не отличались особым энтузиазмом, но никто из ребят не собирался уходить. Видимо, не только Вику нужна была поддержка тех, кто прошел испытание бункером.

Пока ребята пытались разжечь камин сырыми дровами, я отошла к окну и смотрела на улицу. Прошел дождь, и в свете фонаря были видны мокрые макушки деревьев, росших у особняка Блэров. Я наблюдала, как капельки одна за другой стекают с дрожащих на ветру листьев. Дождливая осень для многих – время рефлексии и уныния. Я же видела красоту в промозглой погоде.

– Наверное, ты проклинаешь тот день, когда заговорила со мной?

От слов Вика мурашки пробежали по всему телу. Я неопределенно повела плечами. Зачем вообще задавать подобного рода вопросы? Не заговорив с Виком, многого можно было бы избежать. Но ведь я любила его… И пусть эта любовь больная, изломанная и покалеченная настолько, что, вероятнее всего, умрет в зачатке, но в эту самую минуту я не смогла бы ответить утвердительно на его вопрос.

– Ты говорила как-то, будь мы нормальными людьми, у нас все могло бы срастись… Я собираюсь исправиться, Алекс, честно. И хоть понятие нормальности для меня слишком туманно, я сделаю все, чтобы приблизиться к нему.

Вик слегка улыбнулся и протянул мне кружку с чаем. Я охотно приняла напиток, в доме стало прохладно. Ребята все еще колдовали над огнем в камине.

– Кажется, разговор шел о том, что мы с тобой в принципе не можем быть нормальными людьми. В таком случае, увы, Вик, твоя затея обречена на провал.

– Больно, – хмыкнул он. – Когда в тебя не верит близкий человек.

– Я хочу верить в тебя, Вик. Но даже то, что ты сегодня устроил на вечеринке, полнейшее безумие! Как вообще тебе в голову пришла настолько абсурдная идея? Зачем нужно было угрожать всем этим людям, зачем… – От нахлынувших чувств я, казалось, забыла, как дышать. – Зачем ты сказал им, будто убил всех?

– Я ведь уже объяснил…

– Я слышала каждое твое слово, – оборвала я, не желая снова выслушивать оправдания. – Просто не могу поверить, что ты снова натворил глупостей. Снова, Вик!

– Алекс…

Я отмахнулась от Вика, отвернувшись к окну. Впилась губами в горячую стенку кружки, отпила обжигающий чай. Тепло согрело изнутри. Мне не хотелось расставаться с этим чувством, но чай еще недостаточно остыл, чтобы выпить его залпом, поэтому я просто стала дышать на него. Пар приятно ударил в нос.

– Так не пойдет, Алекс.

Вик развернул меня к себе. Он зло поджал губы и крепко сцепил пальцы на моей талии. От неожиданности я даже охнула. Его хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего, но вопреки дурному характеру Вик в одно мгновение расслабился. Он отпустил меня, прикрыв глаза. А в следующую секунду, посмотрев на меня вновь, Вик положил ладони на мои руки.

– Я приму любое твое решение. Нет… постараюсь принять. Ведь мысль о том, что мы действительно расстанемся, убивает. Но я обещаю, что постараюсь согласиться с любым твоим выбором и не стану беспокоить, если ты захочешь уйти.

Между нами было расстояние в несколько дюймов и кружка с чаем. Так мало. И так мучительно много.

– Я настолько сильно нуждаюсь в тебе, что просто становится страшно открывать глаза по утрам в мире, где тебя нет… – Вик задумался лишь на мгновение, затем продолжил: – Но я не хочу быть эгоистом. Поэтому, если ты не нуждаешься во мне так же, как я в тебе, это даже хорошо.

– И чем же это хорошо? – стараясь не заплакать, прошептала я.

– Тем, что ты сможешь излечиться, – улыбнулся он через силу и нежно поцеловал мои пальцы, до сих пор сжимающие кружку с чаем. – Я не хочу тебя отпускать. И если начнешь встречаться с кем-то, мне будет непросто удержаться, чтобы не свернуть ему шею. Но мне не нужно, чтобы ты оставалась со мной из-за жалости или страха. Поэтому я обещаю, что отпущу тебя. Буду оберегать. Постараюсь даже стать хорошим другом, если позволишь.

Я рассмеялась. Мысль о том, что Вик может стать мне другом, показалась настолько же забавной, насколько и абсурдной. Вик тоже улыбнулся.

– Не могу, конечно, обещать, что не стану отпугивать от тебя парней. Или подсылать каких-нибудь реальных уродов, чтобы на их фоне я казался идеальным.

– Прекрати, – снова прыснула я, хотя в глазах стояли слезы.

– Это все, чего я добивался.

– Чего ты добивался?

– Твоей улыбки. Хотел увидеть, как ты улыбаешься, ведь я в прошлом только и делал, что заставлял тебя плакать.

– Вик…

Мы снова друг другу улыбнулись. Вик прижался лбом к моему лбу и стал напевать до боли знакомую мелодию. Покачиваясь в такт ей, я забылась. Находилась только в моменте. В этом моменте. С Виком и прекрасной мелодией.

Вик поцеловал меня в висок и продолжил петь. Он приблизил губы к уху, отчего я стала разбирать слова песни. От их смысла по шее и плечам прошла дрожь, в горле застрял ком боли, не дающий спокойно дышать.

То, о чем пел Вик, было настолько близко нам, что ненароком я подумала, будто он специально подготовился. Но даже если и так, это было приятно. И грустно. Очень грустно. Поэтому я не сдерживала больше слез.

Я вспомнила исполнителя, это была рок-группа «Радиохэд», в прошлом создававшая в основном альтернативную музыку. Древняя группа. Не знаю, почему Вик выбрал именно их песню, но слова заставили плакать не только меня, но и мое сердце.

– Я и не знала, что ты так красиво поешь.

– Спасибо. Ты первая, кому я решился спеть. Эта часть моего существа слишком… личная. Раньше я стыдился этого. И даже боялся, что меня так сильно тянет к музыке.

Я хотела сказать Вику о том, что мне приятно его доверие и я рада, что некоторые его предрассудки сходят на нет, но меня отвлек свет мигалок за окном и характерный звук сирены полицейской машины. Я испуганно взглянула на Вика, а он ответил лишь улыбкой. В дверь постучали.

– Вик…

– Не волнуйся, Алекс, все будет хорошо.

Вик отстранился, затем быстрым шагом приблизился к входной двери. Ребята встрепенулись, бросая затею разжечь огонь в камине, но Вик уже открыл дверь и поднял вверх руки, сдаваясь. В дом Блэров ворвались блюстители правопорядка. Представившись и назвав свою часть, офицер принялся досматривать Вика. Причем на него почти сразу нацепили наручники, сославшись на поступивший звонок с сообщением, что Виктор Блэр угрожал людям оружием. Пистолет-зажигалку полицейские не приняли во внимание. Мы с ребятами протестовали как могли, но было тщетно. Вика вывели из дома, затолкали в машину и увезли.

Перед тем, как уехать, Вик взглянул на меня через мокрое стекло, сидя на заднем сиденье автомобиля. Ухмыльнулся в стиле Виктора Блэра и подмигнул, давая понять, что я могу не волноваться. Но я волновалась. Кевин и Итан еще долго успокаивали меня, Крис тоже остался с нами. Казалось, подобная ерунда в моей жизни никогда не закончится. Будто бы я проклята и все, что я заслужила, – истрепанные нервы и страдания.

Но игры кончились. Да здравствует финал…