В то самое время, когда Гарри Винсент беспомощно лежал за рулем брошенного туринга, Брюс Дункан уютно устроился в комнате наверху дома своего покойного дяди. Он снова размышлял о странном приключении, которое ему довелось пережить в этих стенах.

Терпение не входило в число добродетелей Брюса Дункана. Он понял это, сидя в кресле и глядя на камин.

Прошло три недели с тех пор, как таинственный ночной гость вошел в его дом. За это время он потерпел полный провал в своих попытках выяснить, кем мог быть этот посетитель.

С тех пор его ничто не беспокоило, но он этого и не ожидал. Вор получил то, что искал.

Зачем же его еще беспокоить?

Три недели — точнее, три недели и одна ночь. Двадцать два дня бездействия. Сейчас была среда, а тайник в очаге был открыт во вторник вечером.

Дункан был уверен только в двух фактах: во-первых, что вором было обезьяноподобное существо, казавшееся нечеловеческим; во-вторых, что кто-то находился за окном и руководил действиями странного существа.

Дверь открылась, и вошел Абдул, его слуга-индус.

— Одиннадцать часов, сахиб, — сказал слуга. — Я нужен вам дольше?

— Лучше подожди до полуночи, Абдул, — предложил Дункан. — Кстати, в какой день ты отправил то последнее письмо, которое я тебе дал?

— В воскресенье, сахиб.

Дункан подошел к письменному столу и достал несколько бумаг. Он задумчиво изучал их, пока индус бесшумно передвигался по комнате.

Письма были единственной надеждой Дункана на разгадку тайны, которая его озадачивала. Среди документов дяди он обнаружил список из четырех имен, которые Тремейн назвал лицами, с которыми Харви Дункан вел обширную переписку.

Искусные расспросы убедили Брюса Дункана в том, что адвокат ничего не знает о связи его дяди с известным русским. Но не исключено, что кто-то из этих четырех человек мог бы предоставить какую-то информацию.

Поэтому он написал им и получил три ответа на свои тщательно сформулированные записки. Пришедшие письма свидетельствовали о том, что эти люди ничего не знают — если только они не пытались намеренно скрыть факты. Брюс намеревался выяснить это позже.

Тем временем он отправил второе письмо человеку, который не ответил. Это было срочное письмо, в котором он просил немедленно ответить и предлагал посетить его. Это было то самое письмо, которое Абдул отправил в воскресенье вечером.

Брюс положил записки обратно в стол и вернулся в кресло. В этот момент раздался звонок в дверь.

Абдул пошел проверить.

Индус вернулся через несколько минут.

— Мужчина хочет видеть вас, сахиб.

— Как его зовут, Абдул?

— Мистер Айзек Кофран.

Дункан вскочил со стула.

— Пригласи его, Абдул, — воскликнул он.

Посетитель был тем самым человеком, которому было адресовано последнее письмо!

Индус ввел в комнату пожилого джентльмена. Новоприбывший был небольшого роста и сутуловат. При ходьбе он опирался на трость и, задрав голову, смотрел на Дункана острыми голубыми глазами, которые были одновременно дружелюбными и пытливыми.

Он принял рукопожатие Брюса Дункана и сел в кресло напротив камина, а молодой человек занял место рядом с ним.

Странный старик, подумал Дункан. Старше его дяди, но, несмотря на возраст, бодр. Точно определить возраст Айзека Кофрана было невозможно. Лицо мужчины было чисто выбрито, а щеки — гладкими и упругими.

— Я получил ваше письмо, — объявил старик хрипловатым, но приятным голосом. — Оно показалось мне важным, и я пришел к вам. Я нечасто покидаю свой дом.

Он рассмеялся, а затем добавил: — Впервые за несколько месяцев я вышел на улицу.

— Мне очень жаль, — извиняясь заметил Дункан. — Я мог бы зайти к вам.

— Нет, нет, — ответил старик. — До Нью-Йорка всего несколько часов езды. Ночь мягкая, и поездка пошла мне на пользу. Меня привез друг. Он сейчас на улице в своем автомобиле.

— Не хотите ли остаться на всю ночь? — предложил Дункан.

— Нет, нет. Я привык к поздним часам. Привык с тех пор, как был молод, как вы. Я могу остаться ненадолго. Почему вы хотели меня видеть?

Дункан устремил умозрительный взгляд через всю комнату. Он чувствовал, что должен быть тактичным; в то же время старый Айзек Кофран был настолько приветлив, что довериться ему казалось хорошей политикой. Дункану очень хотелось узнать все, что только можно, и хотя он не собирался разглашать дядину тайну, ему казалось, что он может быть в безопасности, если даст о ней представление.

— Вы хорошо знали моего дядю? — спросил он.

— Очень хорошо, — подтвердил старик. — Мы с ним знакомы уже много лет. У нас были деловые отношения давным-давно, еще до того, как я вышел на пенсию. Он изредка навещал меня и часто писал мне.

— Вы виделись с ним перед смертью?

Старик покачал головой.

— Нет, — сказал он, — не виделся. Я передавал ему приветы, когда узнал, что он болен, но я и понятия не имел, что его состояние серьезно. Я был очень опечален его смертью. Он был намного моложе меня.

— У моего дяди были враги? — спросил Дункан.

Айзек Кофран улыбнулся.

— У всех нас наверняка есть враги, — сказал он. — Ваш дядя был активным человеком. Он побывал во многих уголках мира. У него было много друзей, но, полагаю, были и враги. Почему вы спрашиваете?

— Потому что, — Дункан на мгновение замешкался, — потому что я уверен, что у моего дяди были какие-то опасения.

— Он когда-нибудь говорил вам о них?

— Нет, потому что я приехал сюда только после его смерти.

— Верно. Моя память уже не так хороша, как раньше. Я помню, что вас здесь не было. Я получил письмо после смерти вашего дяди Харви, в котором говорилось, что вы приехали слишком поздно. Думаю, письмо было от старого слуги вашего дяди. Как его звали?

— Хопкинс.

— Верно. Я получил письмо от Хопкинса, ах! Это тот человек, которого вы должны увидеть. Хопкинс. Он долгое время был с вашим дядей.

— Хопкинс умер.

— Какая жалость! В голосе Айзека Кофрана прозвучала искренняя печаль. — Бедный Хопкинс! Верный слуга. И умер так рано!

— Это еще больше укрепляет меня в мысли, что у моего дяди были враги.

***

Старик наклонился и потрепал Брюса Дункана по плечу.

— У вас разыгралось воображение, мой мальчик, — сказал он. — Я не думаю, что ваши подозрения верны. Насколько я знаю, вашему дяде нечего скрывать от кого бы то ни было. Нет причин для беспокойства.

Дружеский тон успокаивал.

— Хотел бы я согласиться с вами, мистер Кофран, — сказал Дункан. — Но, к сожалению, не могу. Я уверен, что у моего дяди был важный секрет, который он никому не рассказывал.

— Воображение, мой мальчик.

— Это не воображение. Это реальность. Потому что дядя позаботился о том, чтобы я узнал эту тайну, хотя я и не успел услышать ее из его уст. Я прочитал послание, написанное моим дядей. В нем говорилось обо всем...

Старик предостерегающе поднял руку.

— Я верю вам, мой мальчик. Но вы не должны произносить больше ни слова. Ваш дядя был моим другом; если бы он хотел, чтобы я знал его тайну, он бы мне ее открыл. Бережно храните его тайну, какой бы она ни была.

Брюс Дункан улыбнулся.

— Я намерен это делать, — сказал он. — Но есть некоторые факты, которые я могу вам сообщить. Во-первых, я прочитал его послание только через месяц после его смерти. Оно касалось некоторых документов, которые были спрятаны здесь, в доме.

— В ночь перед тем, как я прочитал послание, в эту комнату проник вор и украл те самые вещи, о которых говорилось в послании моего дяди. Я видел вора за работой; будучи в то время в неведении, я ничего не предпринял.

Дункан подошел к камину и нажал на потайную пружину. Камень на очаге распахнулся перед изумленным взором Айзека Кофрана. Дункан изучал старика, а тот, откинувшись в кресле, разевал рот.

— Невероятно! — воскликнул Айзек Кофран. — Невероятно!

— Мой долг, — объяснил Дункан, — вернуть украденные вещи. Поскольку тайник известен кому-то, кроме нас, и поскольку сейчас он пуст, я считаю, что стоит показать его вам.

— Вы видели вора, говорите?

— Да.

— Вы могли бы его узнать?

— Мог. Вот почему я хочу знать, есть ли у моего дяди враги. Тот, кто ограбил этот тайник, едва ли был похож на человека. Это было обезьяноподобное чудовище, отвратительное создание, которое влезло в мое окно, когда я дремал. Я думал, что сплю, пока существо не ушло.

— У вас нет никаких догадок относительно личности этого человека?

Тон старика был почти жалобным. Дункан понял его беспокойство. Он почувствовал, что если подбодрит Айзека Кофрана, то сможет пробудить память старика.

— У меня есть зацепки, — мудро сказал Дункан. — Я верю, что вышел на след вора. Я собрал факты, которые должны помочь мне найти его. Не забывайте, что у меня есть секрет моего дяди. Если мне удастся получить сведения о его прошлой деятельности, я наверняка смогу найти звенья, которых сейчас не хватает в цепи обстоятельств. Вот почему я обратился к вам.

***

Старик выглядел задумчивым. — Возможно, я смогу вам помочь, — медленно произнес он. — У меня плохая память — очень, очень плохая. Но если это касается прошлого вашего дяди, как кажется, то вы могли бы найти какую-то зацепку, если бы у вас был доступ к письмам, которые писал ваш дядя. Я прав?

— Совершенно верно.

— У меня много писем от вашего дяди. Я забыл содержание большинства из них, а возможно, и всех. Но я храню их в коробке у себя дома. Вы хотели бы их увидеть?

— Очень хотелось бы.

— Мне будет трудно привезти их сюда. Возможно...

— Я могу приехать к вам домой в Нью-Йорк.

— Как только пожелаете.

— Завтра вечером?

— Это будет замечательно.

Старик встал. Дункан вызвал Абдула. Индус принес пальто Айзека Кофрана.

— Мой дом покажется вам довольно странным, — сказал Айзек Кофран, когда они стояли у входной двери. — Это старый дом, расположенный в очень бедном районе. Много лет назад этот район был хорошим. Но времена изменились. Я так привык к старому месту, что не могу его покинуть.

Они вышли на крыльцо, и старик спустился по ступенькам к ожидающему его автомобилю.

— Я буду у вас завтра в восемь вечера, — сказал Дункан на прощание.

— Я буду ждать вас, — ответил Айзек Кофран.

Фары машины включились и осветили подъездную дорожку. В бликах появились странные тени — длинные тени деревьев, короткие тени кустов, гротескные, бесформенные тени. Машина покатила прочь.

Дункан и Абдул вошли в парадную дверь. Маленький фонарь на крыльце все еще горел, и под его светом появилась еще одна тень. Тень переместилась через крыльцо и стала неподвижной. Это была длинная, тонкая тень, которая заканчивалась огромным, искаженным профилем. Слуга—индус выключил свет, тень исчезла в небытии, и два пятна, яркие, как горящие угли, растворились в ночи.

Ни один из находившихся в доме мужчин не видел тени. Брюс Дункан уже поднимался наверх, когда она появилась на крыльце. Абдул, выключив свет, был слишком занят, чтобы подумать о том, чтобы заглянуть в маленькое окошко рядом с входной дверью.

Слуга-индус был озабочен тем, что держал в руке — клочком бумаги, выпавшим из кармана пальто Айзека Кофрана.

Под светом коридора Абдул изучал клочок бумаги и медленно вчитывался в нацарапанные на нем слова, повторяя их про себя, как человек, которому трудно читать:

Выясните, что известно Дункану. Проведите расследование лично. Предотвратите любое вмешательство. Планы работают безупречно.

Абдул перечитал сообщение несколько раз. Затем на его темном лице появилось выражение понимания. Он кивнул, как бы про себя. Он аккуратно сложил бумагу и сунул ее в карман пиджака.