Войр скривил лицо:

– Ты обещала сделать всё… – нагло давил на мою совесть.

– Но ты был мёртв! – припечатала зло, порываясь встать.

– Умру, если нужно, – Войр не позволил подняться, дёрнул меня обратно.

– Умри, – буркнула, уже нежась в его крепких и бессовестных руках.

– А как же в один день? – тихо уточнил Войр.

– Тогда кто кого будет спасть? – невинно парировала я, почему-то смягчая настрой воевать.

– Ты права! Тогда я выбираю жизнь… с тобой.

– Боюсь, я спец по неприятностям…

– Заметил. И почему ты такая сложная? – с мукой прошептал Кром, тараня меня пристально-мученическим взглядом. – Почему тебе так принципиально меня отвергать? – говорил на такой тональности, с такой болью, что я затаилась.

– Боюсь, – не ожидая от себя, призналась, глядя в самые прекрасные глаза, топясь в их зелени и отравляясь любовью: – Я просто боюсь таких чувств. Они… ненормальные… и какие-то разрушительные.

– Ты ещё не пробовала, – хмыкнул Войр, – а уже отрицаешь.

– Я боюсь боли… И не хочу терять, – едва слышно добавила. – А всё к чему прикасаюсь, или к чему прикипаю… разваливается и умирает.

– Я не позволю нам этого, Лис. Мы созидать будем, клянусь. Просто дай уже мне это доказать, – на полном серьёзе обронил Кром, с надеждой в голове.

– А ты пообещаешь больше за меня не умирать? – глупо уточнила, уже понимая, что сдалась.

– Не могу… – с грустью покачал головой Войр. – Это в моей природе, но клятвенно обещаю для тебя жить!..

– Может, хватит уже?! – проскулила Изи. – У нас тут дело ещё не завершено, – недовольным ворчанием вернула нас с Войром к реальности.

И только сейчас я вспомнила о дяде!!!

Но зря волновались, мистер Чарльстон обнаружился размазанным по стене моим милым вьюнком. Гибрид его обвил с ног до головы, прилепив к поверхности, и терпеливо ждал следующих указаний. Остальные тела отступников, так же были обвиты растением по типу коконов лишь с торчащими головами.

– Здесь! – каркающий голос Сэма эхом ворвался в зал. И только мы среагировали на него, к нам вбежало с десяток человек во главе с ректором.

– Здесь! – вторил Рэйвен, хлопнув крыльями и садясь на каменный алтарь. – Тьма здесь! Заговор!!!

Эпилог

Мистер Шайх быстро взял ситуацию под свой контроль.

Нам, в особенности мне, пообещал серьёзный разговор, и пока я вновь отходила от произошедшего и пыталась смириться с тем, что открылась Войру, академия кипела от новостей и подготовки к балу.

Я не искала пути отступления, не пыталась уйти от проблем. Наоборот, я мечтала всё разложить по полочкам и прийти к Крому с упакованным багажом и спокойствием в душе.

Я хотела быть для него чистой и открытой. Поэтому первым делом поговорила в Грозничем.

Наше откровение проходило спокойно и довольно легко, несмотря на ситуацию и путанность отношений.

Как мне кажется, мы просто были к этому готовы… оба.

Поэтому и выслушивали друг друга без желания завалить претензиями или поругаться.

Я хотела быть честной перед всеми и собой: хотела быть понятой, поэтому слушала и пыталась услышать. Думаю, мне это удалось.

Шепс признался, что у них с Эйзой случилось отражение, когда они оказались перед лицом смерти. Это было неожиданным и противоестественным, но вот так случилось.

Просил его понять и принять ситуацию, как есть.

И я приняла…

Странно, но впервые ощутила нечто… сродни умиротворению и счастью. Будто наконец приняла очевидное, и через это прозрение обрела истину и себя.

Зачем пытаться воевать, когда мир перед тобой?..

За короткий срок я успела и отдохнуть, и подготовиться к балу.

А ещё… прояснить некоторые подробности истории своей семьи.

В который раз меня посетило озарение через сон.

И только открыла глаза, всё встало на свои места.

Теперь я точно знала, почему убили ведуна, но зато до сих пор не понимала дядю…

– Зачем ты это сделал? – в потрёпанных чувствах задала ему вопрос, который не давал покоя всю эту неделю. – Мы же могли быть семьёй…

– Никогда этому не бывать! – оскалился родственник, словно сама мысль его отравляла.

Он по-прежнему был зол на мир и Отверженных.

Он так и не смог смириться с реальностью, несмотря на то, что его не казнили без суда и следствия, просто за то, что он посмел затеять заговор и рискнуть жизнями всего человечества.

Проклятые поступили достойно и справедливо, вынеся вопрос о его судьбе на Совете Верховных. И пока они решали, дядю заключили под стражу и держали в камере предварительного заключения.

Мрачная, каменная, пустая.

Там не было ничего живого, из чего бы он мог призвать себе помощь. Да к тому же, как пояснил ректор, дядю опаивали специальным зельем, притупляющим силу, пока не окончится суд.

– Они мне не семья! Это ты слабохарактерная и глупая девчонка, которой нужны покровители и благодетели, – презрительно ухмыльнулся мистер Чарльстон, укрепляя в мысли, что горбатого могила исправит.

И я без того терзалась сомнениями, что нам стоило видеться. Я до последнего себя уверяла, что не хочу его знать! Что мне плевать, как он там! Но когда эмоции чуть поостыли, а душа потребовала упокоения, я нашла в себе силы поговорить с родственником.

Нет, не примирения ради. Не прощения… А чтобы прямо посмотреть ему в глаза и сказать:

– Может и так, но зато я не мщу на пустом месте всему миру. Да, я одинока, но не озлоблена. И я не предаю своих из-за собственных ошибочных суждений. Я выбрала другой путь. Я выбрала ЭТУ семью! И знаешь что… наш предок, – а звали его Зверигор, – в своё время сделал то же самое. Не было предательства! Он сам рассказал остальным откуда сила Проклятых. Они его поняли! И не возненавидели! Но захотели узнать, как это можно исправить! Он объяснил, что ритуал нельзя отменить. Но он нашёл, как его немного переиграть! Зверигор запечатал в телах воинов души Тёмных: так сказать, посадил каждого в тюрьму подсознаний Проклятых. Но прекрасно отдавал себе отчёт в том, что это не значит, что мир в безопасности. В основе основного ритуала лежало открытие врат для Главного Тёмного и его верных демонов. Зверигор понимал, что впустил в мир Зло. И как бы он не пытался «запечатать» его внутри Проклятых, пока разлом между мирами существовал, Проклятые в полном комплекте, и сосуд для Главного на земле – миру грозит опасность. Вот тогда, на общем совете было решено: один из воинов должен умереть, дабы другие могли жить. Они предположили, что  если один род прервётся, закроются и врата… Но это было ошибочным. Его убили, но разлом так и остался открытым! Вот тогда воины поняли, что им придётся остаться на острове, чтобы следить за Тёмной стороной. И никто не догадывался, что род Зверигор не прервался… Любимую с острова он отправил ещё до решения Проклятьях. Он не зная, что она уже носила под сердцем ребёнка… Поэтому не было предательства и заговора! Так сложились звёзды… И как бы абсурдно не звучало, но ведун не смог предвидеть такого…

– Лжёшь! – зашипел дядя, давясь злобой и ненавистью. Дёрнулся на стуле, прикованный к месту наручниками. Только так ректор позволил нам общаться. – Они! Его! убили! – отчеканил по словам дядя.

– Да, – не отрицала случившегося я, – но по его требованию! И честному жребию! Смирись, дядя, – добавила снисходительно.

Как бы дико не прозвучало, но мне его даже стало жаль. Столько лет ненависти… Сойти с ума можно, хотя, судя по поступкам и поведению дяди – эта участь его и нагнала.

– Твоя ненависть – на пустом месте. Зверигор даже в смерти остался предан своему делу… а ты, один из его потомков, всего лишь мелочное и злобное существо. Я не хочу быть такой! Я тоже выбираю семью Проклятых. Нравится тебе это или нет, ты одинок в своём заблуждении… У тебя больше нет меня! А теперь живи с этим!

Больше не искала с ним встреч.

У меня в душе всё разложилось по полочкам: мои демоны были спокойны.

Разве что…

Войр! Главный из них…

Я ощущала, что не до конца перед ним извинилась, раскрылась и доказала, что больше не делаю глупостей! Мне хотелось заслужить его прощения и любви. Я, правда, хотела стать достойной его внимания. Я очень хотела ощущать, что достойна быть его Парой!

Шанс это доказать выпал на балу.

– Не провоцируй, Лиса, – прищурился Войр, когда  мы встретились в столовой за несколько дней перед праздником и на его прямой вопрос, иду ли я на бал, я чуть замялась. Для меня ответ был очевиден, а вот для оборотня, вероятно, нет. Это и сбило с мысли, я ведь была уверена на сто процентов, что с ним…

– Для всех будет безопасней, если мы туда пойдём вместе, –  прозвучало многозначительной угрозой.

Я бы рассмеялась его упрямой ревности и прежнему волнению за наши отношения, но еле удержалась от «игр» на его нервах.

– Конечно, Кром, – кивнула, не сдержав улыбки.

И мне вновь, если такое возможно, похорошело. Это было как в романах: весна на душе, бабочки в животе… Я хотела улыбаться и танцевать.

Я больше не опасалась близости оборотня, да и все сомнения растворились, когда позволила чувствам заполнить сердце. Теперь во мне бурлило желание и ему их доказать. Меня распирало сделать что-нибудь такое, чтобы Войр больше не сомневался на мой счёт. Моя душа требовала подчиниться Крому и я… ускользнула с бала, где мы словно играли друг с другом. Были вместе, но на расстоянии. Наблюдали друг за другом, но со стороны.

Я не выдержала напряжения.

Решила впервые сдаться первой.

И меня призвала Луна…

Даже не знаю, как очутилась на нашей поляне, но когда прозвучал голос Крома, я смотрела на небо и ждала своего принца.

– Сбежать решила? – его упрёк нарушил тишину леса.

– Вот ещё?! – с вызовом фыркнула я, поправив подол длинного в пол платья, слегка запутавшегося в травинках.

– Ты же не думаешь, что я позволю тебе передумать, и опять мной играть?

– Нет, – но в душе разгоралось волнение. Я до сих пор была под впечатлением от того, что когда-то призналась и в чувствах, и в парности оборотню. Но если глядя в лицо смерти, это казалось нормальным, то теперь… наедине, при Луне… в ночи… слишком личным, почти интимным.

– Хорошо, тогда помни, я не давлю, но больше не позволю меня задвигать в угол.

– Не собиралась, – я даже улыбнулась, стараясь скрыть чувства.

– Хорошо, – снова кивнул Войр. – Больше не отталкивай меня! Если возникнут недопонимания или вопросы, поговори со мной. Не хочу гадать, что случилось. Ненавижу, когда Зверь во мне беснуется, прислушиваясь к зову пары. Просто он не всегда верно может истолковать чувства, и тогда… могут полететь головы.

– Жуть, – деланно нахмурилась я. – Ты уж его придержи, если что, – попыталась свести к шутке разговор. – А то я… глупая и порывистая…

– Боюсь, это выше сил человека. Зверь в вопросах безопасности и личного куда отчаянней. Я бы сказал, без тормозов, – повинился Войр, а секундой погодя добавил: – Да ты и сама знаешь. Видела его много раз. Последний… так и подавно. Я чуть академию не разнёс, пока тебя искал, – недовольно пробурчал, словно не хотел признаваться, а вот ляпнул, и приходилось договаривать.

О том, что Войр порушил стены и двери, пока мчался меня спасать, было известно всем. Но я как-то не сопоставляла что, как и почему – приняла за факт, Кром вновь сорвался, и всё!

– Зверь как услышал твой зов, аж с другого конца территории академии бросился тебя спасать!

– Стой, – теперь не на шутку опешила я. – Я думала, это мой питомец и Сэм постарались. Ректор сказал, что они позвали помощь…

– Их – да, Рэйвен даже твои рисунки ректору приволок, показывая, что в них таилась разгадка. И вот-вот грядёт новое происшествие Тёмных. А в моём случае – той глас, – холодно заверил Кром. – Или ты не звала, а ему померещилось?.. – чуть озадачился.

– Звала, – смутилась признанию я. – Даже не знаю, с чего решила, что это сработает. Орала в отчаянии. Прости, – сглотнула пересохшим горлом. – Я втянула тебя…

– Я бы не простил, если бы промолчала или позвала другого. За тебя умирать должен только я! – припечатал значимо. – Ты – моё проклятие и дар! Если ты в беде – моя холка рядом! Если ты счастлива, то виновник твоего счастья – я! Я позволю тебе и впредь выбирать и решать, но отныне мы – Пара! Ты – часть меня, а я – твоя половина. Надеюсь, это понятно? – тоном, нетерпящим возражений закончил длинную речь оборотень.

– Д-да, – не знаю, почему не возмутилась такому прямому, граничащему с наглостью, заявлению, но меня… буквально накрыло благодарностью за подобную решимость и категоричность. Мне даже захотелось, чтобы мужчина был вот таким: самоуверенным и напористым. Чтобы мужчина был силён не только физически, но и волей. Чтобы решал, при этом делая вид, что позволял выбирать мне.

Это правильно!

Это делало и меня сильнее!

– Я пришла тебе сдаться, Кром Войр, – осмелела я. – Ты мой дневной и ночной кошмар. Ты говорил, что Луна нас соединит, мне кажется… я готова, – покивала мыслям я. – Я твоя вся… без остатка, только не предавай меня!

– Надеюсь, это, и правда, так, – показалось, что по губам Войра скользнула улыбка. – Ведь я тебя больше не отпущу. Всё, что моё… МОЁ!

Моё сердце чутьём не выпрыгивало из груди, я так волновалась, что задыхалась. И этот взгляд оборотня… делал нечто ненормальное с моим телом. Я задрожала, в животе не то пульсировало, не то горело…

– Не смотри так, – мой голос надломился. Я сглотнула, потому что горло дико сушило. – Прошу, – почти взмолилась. Кром как назло не делал ни движения в мою сторону. Смотрел… словно душу читал, и ждал… моего последнего, решающего слова.

– Ну же, – не выдержала напряжения и молчания. Даже сделала короткий шажок в сторону Войра. – Поцелуй меня, – просьба сорвалась с губ едва ли. Если бы другой момент, другая ситуация – я бы сгорела от смущения, но сейчас… мне куда важнее было заполучить поцелуй этого парня. Мне было жизненно необходимо оказаться в его объятиях и ощутить его вкус, его страсть, его желание. Я должна была найти подтверждение, что не одна я схожу с ума от чувств, что мы, и правда, ПАРА! Что он МОЙ!