Каворский любил свой кабинет. В нем присутствовала некая гармония и дело не только в идеальном порядке. Квартиру он использовал только для сна и отдыха, ведь жизнь офицера принадлежала и всегда будет принадлежать родине. Поэтому ни жены, ни детей не имел и не собирался ничего для этого предпринимать. В квартире не чувствовалось гармонии — там царило одиночество.

Зато в рабочем кабинете она присутствовала всегда и редко его подчиненные уходили без окончательного решения по какому-либо вопросу. И похоже, сегодня все идет именно к такому редчайшему случаю.

— Кольцова лезет куда не следует и в перспективе это создает риски уже нам. — полковник взглянул на вечноулыбчивую Сафарову и продолжил. — Инвестиционная деятельность — это сфера интересов промышленников и старой крови. Если ваша протеже хочет с ними пободаться, то она перестанет быть вашей протеже. Донесите это до нее.

— Юрий Иванович, я уже докладывала ранее, что Кольцова — девушка амбициозная и умная. Вы успели посмотреть мой отчет с ее психологическим портретом? — вопрос являлся весьма нетактичным и брюнетка тут же поправилась. — Я имею в виду то, что работа по определению психотипа объекта проведена в полном объеме и прогноз ее дальнейшего развития весьма точен. Кольцова УЖЕ переросла этап, на котором Шаман провел годы. Она не ограничится одним лишь контролем криминалитета и сдерживанием локальных конфликтов пролетариата. И я не говорю, что ее нужно менять, но не исключаю такого развития событий.

— «Менять» Целителя? — хозяин кабинета едва не поморщился. — Не говорите ерунды, Светлана Семеновна. Такой шаг — самая крайняя мера и он точно будет сделан не нашей организацией. Скорее произойдет «обеление» фигуры главы Центральной группировки и ее ввод в структуры Толстого. Судя по вашему докладу, эта работа уже ведется. Хотят забрать Масяню себе? Пускай! Я запрещаю вам препятствовать этому процессу, даже при условии, что она является рычагом влияния на Орлова. Опять же, если ваша информация действительно достоверна.

— Не сомневайтесь, товарищ полковник, я довольно тщательно изучила отношения Кольцовой и Орлова. Против него она пока не пойдет.

— Тщательно… — все же не удержался от ворчания Удав. — Разве обязательно было для этого с ней спать? И ладно, если бы это была разовая акция, но вы намеренно пошли на романтические отношения с объектом. К чему это?

— Как это к чему? — искренне изумилась аналитик. — Обе ее любовницы погибли во время захваты власти и образовался вакуум. Я воспользовалась возможностью, которую упускать просто преступно! Вы не хуже меня понимаете, насколько важна эмоциональная привязка объектов. К тому же она красивая девушка и весьма искусна в…

— Отставить! Сафарова, не переходите границ. — холодно отрезал Каворский и сразу перешел к основной повестке. — Что по Орлову? Своими словами и развернуто.

— По Орлову сложно, Юрий Иванович. — со вздохом начала брюнетка и облокотившись на стол, встретилась взглядом со своим отражением в отполированной поверхности столешницы. — Родной отец ребенком почти не интересовался, как и мать. Полигоны и стрельбища Новосибирска — он с детства впитывал военные порядки. Следом — травля со стороны Вальцова, но при этом Андрей продолжал получать достойное домашнее образование. Умный мальчик оказался выброшен на улицу и поверьте, товарищ полковник, ему действительно пришлось выживать в грязи и голоде. Я видела его «конуру». Я знаю. — улыбка ушла с лица брюнетки. — Беспризорники очень быстро взрослеют, но в отличие от многих Орлов получил хорошее образование. Его мировоззрение также формировалось в среде, куда имела доступ только элита общества. Быстро повзрослевший мальчик с установками старой крови — это действительно сложно. Паттерны поведения сдвинуты в крайность «свой-чужой». Так что если не удалось стать своим, то ты всего лишь инструмент или враг. Приходится работать с ним очень аккуратно.

— И при этом вы отказали в простейшей просьбе о передаче сведений каких-то задир в кафешке? — полковник постучал карандашом по докладу. — СОБ не упустит возможности оказаться полезным. У вас пока еще мало опыта, но Орлов и слышать не хочет о вашей замене. Приходится считаться с мнением «умного мальчика», а при этом в его ближний круг уже проникла майор Собеева. На самом деле — весьма противоречивая фигура, но доктор психологии. Вы понимаете, с кем приходится конкурировать?

— Понимаю. — брюнетка вновь вернула свою бесячую улыбку. — И поэтому сразу выбрала трудный путь. А насчет ближнего круга — это вы зря. Орлов никогда не подпустит к себе близко того, кто прислуживает. Не та порода.

— А как близко вы собираетесь к нему подобраться? — Каворский откинулся на спинку стула, с неприкрытым интересом глядя на подчиненную. — По возрасту юноша уже подходит для первого опыта с женщиной.

— Все верно, товарищ полковник. — ничуть не изменившись в лице, согласилась с этим фактом Сафарова. — И меня нисколько не смущает противозаконная связь с несовершеннолетним. Мораль и этика здесь тоже ни при чём. Это сработает в краткосрочной перспективе, но и только. Через месяц или около того он просто избавится от меня или максимально дистанцируется, поставив в ряд с другими инструментами. Предлагаю придерживаться утвержденного курса.

— Предлагает она… А ничего, что пацан уже в руках Толстого? Впрочем, тут к вам претензий нет. Я и сам не ожидал, что Владимир Николаевич будет действовать столь грубо — не его стиль. Решил вывести парня из-под нашего влияния любым способом и выбрал самый верный, но рискованный путь. Насколько я понял, Орлов отнесся к становлению Вальцовым отрицательно?

— Не то слово, товарищ полковник. — почти промурлыкала Сафарова. — Старый граф умудрился заранее испортить отношения с молодым графом. А насчет «вывести из-под нашего влияния», так я готова поставить звание старшего лейтенанта против звания капитана, что не позднее, чем осенью, Орлов вернется в Новую зарю. Как я и говорила — юноша весьма непрост, а если он сам решил вернуться к Вальцовым, то это надо ЕМУ. Понимаете? Он ведь мог вполне легально спрятаться за фактом угрозы жизни и хоть безвылазно сидеть в интернате, но не сделал этого. Почему? Обязательно спрошу его по возвращении.

Каворский ненадолго замолчал и подвел итог.

— В общем так, товарищ старший лейтенант, передавайте все дела — отныне вы занимаетесь только Плаксой, Новой зарей и Масяней. Именно в таком порядке! Докладывать лично мне. При необходимости оперативных решений на месте — действовать по ситуации. А про капитана — чтобы впредь я не слышал о торговле званиями в этом кабинете! Понятно? — получив утвердительный кивок от спрятавшей улыбку сотрудницы, полковник завершил беседу. — Сделайте все необходимое, но Орлов должен стать нашим! На время проведения операции повышаю ваш уровень допуска до третьего. Свободны, товарищ старший лейтенант.

* * *

Александр Иванович Тувко взбивал шагами густой ворс ковра в своем кабинете.

Все здесь было мягким и кричащим. Бархатные кресла у окантованного позолотой стола сулили комфорт. В воздухе витал довольно навязчивый цитрусовый аромат, напоминающий полковнику о местах, где он провел детство. Собственно, в этом кабинете комфортно было только самому Тувко. Более никто не чувствовал себя здесь уютно.

— Ты просрала его, Тамара! — хозяин кабинета пребывал в ярости и не собирался этого скрывать. — У тебя его прямо из-под носа увели, как у последней дуры, а ты сидишь здесь и спокойно чаи гоняешь? Удобно тебе? Может еще печенья принести⁈

— С корицей, пожалуйста. То самое, ну ты помнишь. — Собеева словно и не заметила состояния своего начальника. — В магазинах такого не купишь.

От подобной наглости Тувко застыл на месте. Казалось, что прямо сейчас земля разверзнется и наглую женщину поглотит бездна, а с неба на нее обрушится ливень молний. Однако вместо этого полковник открыл тумбочку и водрузил перед подчиненной «то самое» печенье.

— О-о-о! — пухлые пальчики сразу же потянулись к лакомству. — Хрюня, ты так галантен.

— Рад услужить. — буркнул Тувко, тяжело опустившись в соседнее кресло. — Я тебя, дуру набитую, только под эту операцию и смог вытащить. С Москвой договорился! Понимаешь ты это или нет? Сидела бы и дальше на Периметре до окончания своих дней.

— Ты меня вытащил, потому что никто другой тебе, балбесу, верного совета не даст. Жопу до блеска вылижут, а сами копать яму будут и дождутся, пока ты в нее свалишься. — она, урча от удовольствия пережевала печенье и только потом продолжила. — Не хочется напоминать, что я говорила, что так и будет, но ведь так и произошло. Зря ты всех, кто при твоем появлении не бледнеет, по Периметрам разослал, Хруня. Зря! Это со мной отдельная история, а Листьев? Костин, Вареников, Яшин? Кто остался из головой думающих, а не тупо приказы исполняющих? Сам виноват!

Это действительно так и Тувко прекрасно знал об этом своем недостатке в нетерпимости любого мнения, отличного от своего собственного. Знал, но ничего не мог с этим поделать и извиняться за это ни перед кем не собирался.

— Тама. — он наклонился чуть ближе. — Мне нужен этот пацан. Понимаешь? Он мой билет из этой сраной Сибири в Москву. Здесь холодно, Тама, а я ненавижу холод и меня воротит от этого города со всеми его тупыми жителями. Понимаешь? А ты упустила НАШ с тобой билет. Как же так?

— Пф-ф, дурак ты, Хруня и всегда таким был. — с сожалением посмотрела на него толстушка. — С чего ты взял, что упустила? Толстой своей поспешностью в знатную лужу угодил, отправив Одаренного к людям, на которых тот обижен. Я тебе больше скажу — мальчик до скрежета зубовного аристократию Красноярска не переваривает. День, два и его опросные листы запестрят такими подробностями, что придется спасать отрока из лап злодеев. А право вторгаться на территорию старой крови есть только у одной организации в Советской России. Мальчик умен не по годам, но и только. Жизненного опыта у него маловато пока. Увидев мощь СОБ, пришедшего на помощь, он и сам захочет обладать такой властью. Только это совсем не победа, нет. Это кирпичик, вокруг которого мы построим стену. С одной стороны стены окажемся мы с ним, а с другой — все остальные. Ясненько?

Вопрос был задан с издевкой, но Тувко на это внимания не обратил. Он сидел с расфокусированным взором без единого движения.

— Работа вдолгую? — хозяин кабинета распрямился пружиной и вновь занял место на ковре. — Согласен! Работай, Тама. Привлекай, кого посчитаешь нужным, но чтобы с результатом. Мальчишка должен быть наш!

* * *

В небольшом плохо освещенном помещении пахло оружейной смазкой, потом и порохом. Приятный запах и почти родной для двух мужчин, с комфортом разместившихся на деревянных стульчиках, предназначенных для чего угодно, кроме комфорта. Секунду спустя аромат дорогого алкоголя дополнил общий антураж коморки.

— Ну, — генерал Халидов поднял старенький граненый стакан. — За твои восемь из десяти, Бык. Чтоб рука и впредь крепка была и передергивала лишь затвор автомата.

Раздавшийся звон сменился довольным кряканьем. Затем чириканье спички предрекло табачную вонь, но для каптерки у стрельбища это норма.

— Времена идут, а тосты у Горна все те же. — беззлобно заметил Быков и выпустил колечко в потолок. — Сам-то стрелять так и не научился, а все зубы скалишь.

— Зато зубы скалить научился получше многих!

Мужчины тихо посмеялись, отдав дань заезженной шутке и ненадолго установилась тишина.

— Я должен его отцу, Горн. — наконец заговорил Быков. — Орлов-старший выполнил задачу ценой своей жизни. Из-за моей ошибки едва не полег полк, а ему вообще не нужно было там оставаться. Остался… Такого человека потеряли.

Генерал с силой затушил окурок в обшарпанной медной пепельнице.

— Хотел дать его сыну шанс обрести Дар, но мамаша вывезла мальчишку в Красноярск и отказалась идти на контакт. Пришлось договариваться с Толстым, а ты знаешь мое отношение к этим недобиткам. Перешагнул через себя, договорился и вроде сладилось, но парень исчез. Теперь нашелся вот…

— Проект «Хрустальный замок»? — серьезно спросил Халидов.

— Да. Командование пошло на встречу, ведь Дар Михаила Владимировича был уникален. — генерал усмехнулся и прикурил новую сигарету. — Был. Парень сам открыл его. Без всякой моей помощи, так что долг до сих пор висит.

Он немного помолчал.

— Теперь вот приказ. Дурацкий, но ты прекрасно знаешь министра нашего. Зяблик и сам прекрасно понимает, что к Орлову теперь не подступиться. Так что пришлось мне в сторону отойти. Потому и просьба у меня к тебе, Горн — присмотри за парнем. Подставь плечо при случае, но склонять к служению не смей. От Зяблика я прикрою. Возьму огонь на себя — не впервой.

— Такой Одаренный армии пригодился бы. — задумчиво сказал Халидов.

— Это так, но не дави. Помогай, а там уж как карта ляжет. Захочет — примем. Не захочет — его выбор. Не думаю я, что Толстой надолго его удержит — слишком многие заинтересованы. На части ведь рвать парня будут ссуки! — он подавил вспышку гнева. — А мы не будем. Мы будем с ним дружить. Пусть знает, что армия всегда готова прийти на помощь.

— Звучит как план по вербовке. — усмехнулся Горн. — Да не зыркай ты так, Бычара. План хороший, а если нашим парень станет, так вдвойне хорош. Сделаю, товарищ генерал-майор! Так сделаю, что Орлов сам к нам придет. По своей воле! Ну че застыл, Бык? Начисляй по пятьдесят.

* * *

Владимир Николаевич Толстой возглавлял Красноярскую администрацию вот уже сорок лет. Одновременно с этим он являлся председателем Собрания Отечества. Обе должности, доставшиеся по праву крови, силы и разума.

Большинство людей считали его безраздельным хозяином огромной территории от льдов севера и до границы с Казахским Улусом.

Куда меньшая часть людей считала его матерым политиком, умело лавирующим между центрами политических сил и государственных структур.

Совсем уж скромная по численности, но отнюдь не по влиянию группа лиц, прекрасно понимала, что такая должность помимо власти накладывает и ограничения. Существенные ограничения.

И лишь единицы знали, насколько самый могущественный человек Красноярска устал от этого бремени.

Сегодня в его кабинете столь просвещенных близких не находилось.

— Скажи мне, Богдан Викторович, ты идиот?

Самодовольная физиономия второго заместителя главы администрации вытянулась в удивлении. Еще бы, он только что доложил о пусть и не блестяще выполненном задании, но ведь не по его вине произошёл срыв сценария. Так почему претензия именно ему, а не сидящей рядом дуре из опеки?

— Если вы о том, что был подписан некий протокол, то я уже поговорил с нашими юристами. Документ, конечно, весомый, но его можно оспорить. Фомина находилась в окружении враждебно настроенных сотрудников спецслужб и ее фактически принудили к подписанию этой бумажки. Она всего лишь слабая женщина и…

— Хватит! — не выдержал граф. — Не приплетай к этому Елену Григорьевну — она-то как раз умудрилась сгладить ситуацию. Так ответь на мой вопрос, Богдаша, ты идиот?

От миролюбивого тона начальника по спине крупного черноволосого мужчины прошелся легкий разряд тока. И дело вовсе не в том, что граф являлся дважды Одаренным. Конечно, Кинетик и Эмпат в одном лице — это очень сильно, но власть, которой обладал Толстой, пугала куда сильнее.

— Определенно нет, Владимир Николаевич и повторюсь…

— Заткнись Богдаша. Лучше заткнись. — все так же тихо и спокойно сказал глава администрации и с силой протер глаза ладонями. — Я сейчас буду говорить, спрашивать и возможно кричать, но ты будешь слушать, отвечать коротко и только попробуй потребовать от меня уважительного обращения. Клянусь, это будут твои последние слова в этом городе. Ты меня услышал?

— Да. — коротко ответил мужчина.

Граф поднялся, стряхнул несуществующую пылинку с тёмно-синего костюма-тройки и обойдя стол, благодарно похлопал подчиненного по плечу.

Он замер напротив окна, пригладил уже начинающие седеть светлые волосы и посмотрел на свой город.

Красиво. Всегда приятно видеть результат собственных трудов. Горожане даже не представляют, каких усилий стоит удерживать хаос вне этих тесных улочек. И никогда об этом не узнают — не захотят. Им так проще.

— Я тебе поручил простое дело — передать Орлову послание. С глазу на глаз. Лично. А ты решил поморозить его в приемной. — граф повернулся к подчиненному. — Что? Думал — не узнаю? Научился говорить со мной «правильно» и решил, что первый до этого додумался?

Толстой покачал головой и неторопливо вернулся к креслу, чтобы вновь занять место во главе стола для совещаний.

— А я узнал. Представляешь, Богдаша? Узнал, что мой заместитель решил показать самому ценному Одаренному последнего десятилетия свою важность. Так? Так. А потом, вместо того, чтобы поднять жопу и догнать Орлова, извиниться перед ним и всё-таки выполнить поручение, отправил за ним свою красотку из приемной. Так? Так.

Толстой невесело усмехнулся.

— Отчасти это моя вина. Поручил заместителю по работе с Одаренными аристократами работу с Одаренным аристократом. Что могло пойти не так? Наверное, это я виноват. Не донес всю важность поручения до многоуважаемого заместителя. Еще и посмел отправить к нему ребенка. Моя вина. Так?

Вот теперь Лукьянову стало действительно нехорошо. Такого обращения со стороны графа он припомнить не мог.

— Ну да ладно. — Владимир Николаевич примирительно выставил ладони. — Ты ведь решил отомстить наглому ублюдку? Ой! То есть решил исправить ситуацию и сделал это, когда я отбыл в Иркутск договариваться с Сибиряковым об аннулировании документов Орлова. Чтобы он просто и без всяких затей вновь стал Вальцовым. Ну а Вальцов Андрей Александрович уже является воспитанником моего детского дома. Все просто. И тут ты полез мстить пацану, туп-пой бар-ран!

На последней фразе из горла Толстого вырвался угрожающий рык, в котором с трудом угадывались слова.

— Мстить мальчишке, которого все вокруг пытаются заполучить! А ты, кретин, еще и рожу победителя корчишь, даже не думая, что я тебе бошку оторву вместе с этой рожей! О-о-о-о-о. — граф нехорошо ухмыльнулся и наклонился вперед. — Я чувствую злость барана? Ну так вызови меня на дуэль. Давай, Богдаша! Сойдемся в схватке на Посадном острове. Ты в своем праве Воздушник и двоих наглецов там упокоил уже. Давай! Брось вызов!

Сверкнувший глазами сотрудник быстро сообразил, к чему все идет и моментально сдал назад. Против графа у него шансы были, но лишь шансы. Выходить на дуэль, не имея уверенности в победе? Не тот случай.

— Прошу прощения. — подчиненный попытался сохранить достоинство. — Был не прав.

— Ну раз ты не прав, Богдаша, то тогда прав я — ты идиот! И сейчас я тебе это докажу. — Толстой вновь по-доброму улыбнулся. — Ты ведь считал, что мы были в выигрыше при любом раскладе? И вот тебе первый расклад — те двое охранников пытаются пробиться силой. Их крутят, вяжут, а Елену Григорьевну отправляют обратно. Мы начинаем разбор полетов и триумфально изгоняем СОБ с КГБ из Новой зари. После этого приходим за Орловым и спокойно перевозим его в Силу Сибири, заодно переименовав в Вальцова. Все верно?

— Таков был первый вариант развития событий. — осторожно заметил Лукьянов.

— Ну вот! Первое доказательство того, что ты дебил получено. — пафосно изрек глава администрации. — Мы сами отдаем парня в руки силовиков и он исчезает. Армия, СОБ, КГБ — у него прекрасный выбор. Прямо как в магазине. В свое восемнадцатилетие он объявится где-нибудь с красивой формой на крепкой фигуре или в сером плаще. Что? Сомневаешься? Да этот мальчишка умудрился спрятаться в городе, не имея никакой поддержки! В теплотрассе! Его искали всем городом, а нашли разом всей страной, когда он сам представился перед камерами. Так что Елена Григорьевна — умница. Сообразила оставить твоих мордоворотов в машине и не провоцировать конфликт.

Граф поднялся и вновь подошел к окну. Толстое усиленное стекло нисколько не искажало перспективу и он вновь насладился видами СВОЕГО города. Это всегда успокаивало

— Второй вариант не лучше. — продолжил Толстой. — Вальцов — идиот еще похлеще тебя, Богдаша. Выкинул парня на улицу, когда ему было сказано — передать мальчишку представителю интерната. Пошутить захотел. Позлорадствовать. Еще и соседей подговорил. Идиот! А ты решил отправить парня обратно к нему. Чтобы он снова потешился над мальчишкой и снова выставил его вон. Повторное оскорбление и после такого пацан воспылает идеей поступить в Силу Сибири? Даже если бы Вальцов отказался от парня и того насильно доставили бы в мой интернат, то что дальше? Ставить решетки на окнах? Как его удержать? Или ты думал, что он проникнется духом Силы Сибири едва порог переступит? Баран! Мой план состоял в том, чтобы договориться с Сибиряковым полюбовно и вполне законно предложить парню пожить в моем заведении, пока утрясутся бюрократические формальности. Была надежда, что сам решит остаться, а если нет, то отпустить его обратно в эту Новую зарю. Проявить добрую волю и навести мосты, но не давить. НЕ! ДАВИТЬ!

Толстой резко развернулся и уже не сдерживался.

— Вы Резню забыли, стадо кретинов! Снова начинаются все эти разговорчики про избранность и право рождения. Так я напомню вам о вашем месте. Так напомню, что мало не покажется никому! — глаза графа опасно сузились. — И следить за тем, чтобы старая кровь не распоясалась, должен был ты, Лукьянов. В итоге сам распоясался! Тебе, Богдаша, власть голову вскружила. Как ты думаешь, что было бы, если бы Елена Григорьевна не подписала этот протокол? Да все то же самое — парень бы исчез. Только при этом раскладе появился бы вариант оказаться ему еще и у Шереметьева в Москве. А знаешь почему? Да потому что он ценнее десятерых таких как ты! Ста!

— Но… — начал было Лукьянов.

— Никаких «но»! — проревел Толстой. — Ты думаешь, этот пацан сам додумался дать то интервью? Или сам додумался до маневра с протоколом? Его ведут! Все это было спланировано и грамотно срежиссировано, Богдаша. Сам догадаешься кем или подсказать? И теперь все считают, что это не ты ошибся, а я. Что не ты решил надавить на пацана, а я. Что не ты идиот, а я. Я!

Граф вновь вернулся на свое место и заговорил куда более спокойно. Привыкший к работе с разным контингентом мужчина взял себя в руки и приступил к тому, что умел лучше всего. К разгребанию вороха проблем.

— Твоя первая задача — донести до каждого в этом здании и в этом городе то, что все вопросы по Орлову решаются только после согласования со мной и с Еленой Григорьевной Фоминой. Твоя вторая задача — с понедельника переводишься на проект по освоению севера. И не делай такие глаза — это твой последний шанс удержаться в моей администрации. Я тебе больше скажу, делай все по совести, ведь тебе туда вместе с армией отправляться и организовывать все на месте. Услышал? Свободен!

Проводив отстраненным взглядом сгорбленную спину придурка, граф вновь помассировал глаза ладонями и лишь затем обратился к главе департамента.

— Елена Григорьевна, вы понимаете, что нужно сделать?

— Нужно выполнять свою работу, Владимир Николаевич. Не более и не менее. — спокойно ответила дама. — Никаких экстренных попыток изъятия мальчика из поместья Вальцовых. Никакого давления на него, а напротив — отнестись к опросным листам серьезно и предпринять соответствующие регламенту действия. Мальчик неглуп и он вернется в Новую зарю через неделю максимум.

— Я очень рад, что вы действительно все понимаете, сударыня. — губы графа тронула благодарная улыбка.

— И все же, Владимир Николаевич, как мы его пристроим в Силу Сибири? На мой взгляд, эта возможность упущена.

— Я рад, что вы понимаете и это. К тому же Сибиряков не захотел пойти на соглашение. Так что у нас еще остались варианты, но козырей в рукаве, увы, нет. — Толстой взял верхнюю папку из стопки накопившейся за неделю отсутствия. — Идите работать, Елена Григорьевна. Делом Орлова займитесь лично.

Однако глава департамента не спешила подниматься со стула и покидать кабинет.

— Мне кажется, что вы неверно оценили этого мальчика, граф.

Владимир Николаевич удивленно поднял взгляд на свою сотрудницу. Попытался вспомнить хотя бы один случай, когда она обращалась к нему по титулу и не смог этого сделать. Нарушения этикета в этом не усматривалось, ведь они находились наедине, но при таком обращении стоило ожидать «особого» разговора.

И Толстой не ошибся.

— В отличие от многих своих коллег, я часто встречаюсь и общаюсь с теми, о ком должен заботиться мой департамент. И беспризорные дети — они всегда взрослее своих сверстников. Что касается Орлова, то… — она ненадолго замолчала, пытаясь погрузиться в свои воспоминания и впечатления. — То, как он держится. То, как он излагает мысли. То, как замолкают окружающие, стоит ему начать говорить… Все решает он сам, Владимир Николаевич и с переездом к Вальцовым не все так просто. Я уверена — мальчик САМ решил нанести туда визит и УЖЕ придумал план отхода. Он очень умен, а службисты об этом прекрасно осведомлены. Я уверена в этом абсолютно и полностью!

— Благодарю, Елена Григорьевна. Это весьма ценная информация. — граф, в задумчивости огладил аккуратную бородку, а затем с шумом втянул ноздрями воздух. — Очень ценная! Тогда все намного лучше, чем я считал ранее. Тогда мне действительно есть что ему предложить. Граф Орлов должен быть наш!

* * *

Александр Александрович Вальцов стоял в просторной ванной у ростового зеркала и брился.

Это был его личный вечерний ритуал перед ужином. Впрочем, в этом ритуале присутствовала вполне реальная подоплека — слишком быстро прорастала щетина. Злые языки шептали, что это еще его бабка по молодости начудила с горячим горцем из бывших князей, но Вальцов считал свою внешность преимуществом. Он вообще считал, что мужчина должен быть красив лицом, телом и одеждой. Иначе он не мужчина.

— Хорош!

Вальцов подмигнул своему отражению. Статный, высокий, голубоглазый брюнет с ослепительной улыбкой. Он всегда умел произвести нужное впечатление и расположить к себе.

Было еще кое-что, что он считал обязательным атрибутом НАСТОЯЩЕГО мужчины.

Слово!

Не слово, данное кому-то постороннему — настоящий мужчина может менять правила и прогибать мир под себя. Слово, данное самому себе — вот что действительно важно!

Однажды он дал самому себе слово, что уничтожит все самое дорогое для одного выскочки, считавшего себя лучше других. И что еще важнее, посмевшего взять женщину, которую он — Вальцов хотел сделать своей.

Удача сопутствует тем, кто живет по своим кодексам и от рождения имеет право раздвигать мир плечом.

Он жил и он имел!

Пусть к кончине Орлова руку приложить не удалось, но смерть друга молодости все равно согрела душу. Успех приходит к тем, кто умеет выжидать?

Чушь!

Все эти годы Вальцов сам ковал свой успех. Бытовой Дар, который некоторые высмеивали за его спиной, принес состояние. Пусть идея и не нова, но кто потащит поездом усиленный картон из Санкт-Петербурга в Сибирь через половину страны? Он сильно рисковал, вложив почти все свое наследство, но стартовал сразу с небольшого заводика. И не прогадал.

Продукция зашла покупателю и оказалась востребована не только в Красноярске. Новосибирск, Омск, Иркутск и даже Хабаровск. Его предприятие знают по всей Сибири.

Деньги потекли рекой, но сами по себе они всего лишь инструмент. Присутствовали и другие дивиденды.

Одним из них стала Татьяна. Как выяснилось — она оказалась полной дурой и по началу он осторожно присматривался к «трофею», но плюсы перевесили минусы. Никогда не спорит, имеет прекрасный вкус, безупречные манеры и весьма изобретательна в удовлетворении мужских потребностей.

Идеальная женщина, для идеального мужчины!

То, что с ней, в придачу, достался еще и сын старого друга, стало отдельным призом. Под предлогом заботы и великодушия удалось беспрепятственно вычеркнуть фамилию Орлова из истории, усыновив мелкого ублюдка. Однако этого было мало — он морально ломал пацана каждый божий день.

Чужая кровь под собственной крышей все равно отягощала взгляд, но сделать ничего было нельзя. Толстой крайне щепетильно относился к сохранению крови бывшего дворянства, а идти против воли графа не смел никто. Потому и приходилось терпеть выродка в своем доме.

И каково же было его удивление, когда глава администрации сам предложил забрать парня в интернат. К тому же Толстой попросил «чуть-чуть» осложнить жизнь мальчишке, чтобы тот проще согласился на переезд. И словно Госпожа Удача только этого и ждала — Татьяна забеременела.

Вальцов воспрял, с удвоенной силой взявшись за мелкого гаденыша. Причем мать парня всецело поддержала мужа и в этом. Может, не словом, но бездействием.

А потом он совершил ошибку. Желая сыграть последний аккорд в судьбе парня, перегнул палку.

Машина с человеком Толстого уже ждала за воротами, а соседи были заранее предупреждены о «небольшом розыгрыше» перед новой «счастливой» судьбой талантливого юноши. Однако ублюдок просто-напросто сбежал!

И кого в этом винить? Водителя, не сумевшего догнать пацана в метель? Нет! Нужно быть честным с самим собой — виноват в этом только сам Вальцов.

Непростительная ошибка!

И Толстой не простил. Проверка за проверкой на предприятии и поиск черной бухгалтерии. Нашли ведь и хотя штраф оказался весьма существенным, но это ничто по сравнению с репутационными потерями и угрозой исключения из Собрания Отечества. Усмирить гнев графа удалось с огромным трудом и огромными потерями. Кабальные контракты исполняются до сих пор.

Однако он устоял, а потом бог одарил его ребенком. Одаренным весьма трудно зачать и у него имелось две любовницы на всякий случай, а забеременела именно законная супруга. Вдвойне приятно, если бы не пол ребенка.

Дочь.

Он так мечтал о наследнике, а родилась девка. Разве он не заслужил сына, впахивая, как вол? Заслужил!

Так почему такая несправедливость?

Однако первый же тест показал — потенциал имеется. И это в год! Невероятная удача, которая перекрыла переживания об отсутствии наследника.

Предприимчивому человеку такое развитие событий открывает массу возможностей. Например, брак Одаренной с наследником сильного рода на весьма выгодных для владельца завода условиях.

Может и с Толстыми породниться удастся. Чем черт не шутит?

А затем на всю страну прогремело триумфальное возвращение в мир живых того, кого он давно считал сгинувшим в метели покойником.

Андрей! Трижды Одаренный!

У Вальцова словно землю из-под ног выбило. Столько денег на взятки ушло, чтобы ни один тест не показал наличие у выродка потенциала, а он всё-таки каким-то образом сумел прорваться. Да так, что закачаешься!

Александр Александрович пробовал пробиться к нему в эту Новую зарю, но куда там. Директор интерната, СОБ, КГБ и армия встали на его пути непреодолимой преградой. Пришлось отступить и с тревогой ждать развития событий.

Дождался.

Недавно его навестил второй заместитель графа и предложил простую сделку. Нужно было сыграть короткую роль в спектакле администрации Красноярска и уйти за кулисы. В обмен на эту маленькую услугу все контракты с ним будут перезаключены на нормальных условиях.

Вальцов согласился, не раздумывая.

Ну а следом случилось и вовсе нечто из ряда вон. Позвонил сам граф и сообщил, что спектакль отменяется, но так как вины актера в этом нет, то администрация выполнит свою часть сделки, расторгнув несправедливые контракты. Попросил только быть с парнем поласковее.

Предприниматель тогда даже с кресла не сразу поднялся и позволил себе то, от чего давно отказался — выкурил сигарету. За ней вторую и только потом признал, что это все выглядело как… Невероятная Удача!

К нему в руки попал трижды Одаренный мальчишка, который боялся своего нового «отца» до дрожи в коленях и глаз не смел поднять от пола.

Планы на будущее становились все радужнее, ведь юридически, он — Александр Александрович, имел все права на своего сына, а иметь в роду такого уникального Одаренного…

От открывающихся перспектив дух захватывало!

Однако что-то было не так. Смущало то, что вернувшийся парень мало напоминал того забитого выродка, который исчез в холодный зимний вечер. Этот Андрей вел себя куда более уверенно.

Тем слаще будет его сломать!

О-о-о, это самый настоящий вызов. Орлов стал Вальцовым, но снова возомнил себя Орловым? На самом деле он уже давно не принадлежит к роду своего настоящего отца и лишь номинально принадлежит к роду нового. Вызов принят и кому, как не Вальцову выйти победителем? Истинному Вальцову!

— Ай! Что за…

Мужчина с удивлением посмотрел на свое отражение в зеркале. На стекающую по подбородку кровь и лишь затем перевел взгляд на дорогую французскую электробритву с лопнувшей сеточкой.

— Бракоделы! — он со злостью швырнул бритву на кафельный пол.

Сегодня предстоит первый совместный ужин с этим мелким ублюдком и нужно выглядеть безупречно, а о какой безупречности может идти речь с таким порезом?

Придется надеть амулет на регенерацию и принять препарат. По-другому к ужину порез не убрать.

— Иван! — зычно гаркнул хозяин поместья, вызывая старого слугу. — Иван!

Не дождавшись ответа, мужчина шагнул в сторону двери и наступил на ту самую злосчастную сеточку, отлетевшую от электробритвы.

Коварная насадка и в этот раз проявила свой злобный характер, вылетев из-под пятки. Вальцов нелепо взмахнул руками и завалился назад. Прямо туда, где у стены стояло огромное ростовое зеркало в серебряной напольной раме.

— А-а-а-а-а!

Вот этот вопль верный слуга услышал и ворвавшись в ванную, остолбенел.

Его хозяин сидел на заднице в раме разбитого зеркала и безумным взором смотрел на вошедшего. Лицо его было изрезано, а под задом расползалась кровавая лужа.

— Амулет. Целебный. Неси. — прорычал Вальцов. — И препарат. Третий.

— Давайте встать помогу…

Один из разлетевшихся повсюду осколков зеркала попал под пятку престарелого слуги. Поскользнувшийся Иван упал на пятую точку, а коварный осколок устремился в цель между ног Вальцова.

— А-а-а-а-а!

Я отключил Сияние и довольно улыбнулся.

— Это только начало, мразь. — тихо прошептал и проглотил зарождающийся злодейский смех. — Про ванную и туалет можешь забыть. Для начала. А потом я еще что-нибудь придумаю — времени у нас много. Комитетчица неделю выдержала. Посмотрим, сколько ты продержишься.

Усмехнулся и решил не сдерживаться, ведь я один в комнате.

— Муа-ха-ха-ха! Скорей бы ужин. Муа-ха-ха-ха!