Я грохнулся на траву, судорожно глотая воздух, но отлежаться не дал рев директора:

— Орлов, живо поднялся и пошел! Живо!

Выматерился про себя, перевернулся на живот, встал на четвереньки и с трудом разогнувшись, сделал первый шаг.

— Кому сказано было — никогда не падать после бега. Можно не подняться! Бег, быстрый шаг, замедление и остановка. Только так!

Хорошо ему рассуждать. Сам Ефимов восседал по центру двора в удобном кресле. Это мы носимся по кругу с мешками песка на плечах, которые добавлены к утренней тренировке именно сегодня. Хорошие такие мешки — килограмм на пятнадцать и все для нас. Вроде немного, но это только кажется.

— Что, тяжело? — не успокаивался директор. — Когда смените на тридцатку — вот тогда будет тяжело, а сейчас всего лишь разминка. Да не бойтесь, не сегодня. Сначала с этим весом работать научитесь.

Сия речь адресовалась мне, Казаху, Васе и Жуке. Остальные пока носились без дополнительных нагрузок.

Пока.

— Вы думаете: «Зачем это мне?». — продолжал разглагольствовать он. — А затем, что ваше выживание будет зависеть от многого. Умение биться кулаками — хорошо. Умение стрелять — еще лучше. Сможете держать Экран в бою — замечательно. Однако чаще всего вы будете куда-то бежать. К схватке или от нее — неважно. Важно то, что со сбитой дыхалкой ни кулаки, ни автомат, ни концентрация не помогут выжить, а лишь отсрочат поражение. Хорошие связки, хорошие легкие и умение двигаться без остановок — вот основа выживания за пределами городов. Эта наука спасет вам жизнь! Так что еще три круга быстрым шагом, два — медленным, десять отжиманий и еще десяток кругов бегом.

Горестных вздохов не последовало. Все всё понимают и готовы продолжать через «не хочу». Лучше так, чем проходить «полосу препятствий» которую старый садист обустроил во дворе на наши же деньги. Лесенки, канаты, столбы, сетки и всегда сырая грязь под всем этим. Не двор, а сказка.

Мечта!

По крайней мере, для одного инвалида, возомнившего себя гуру по выживанию. И очень плохо, что этого типа не свяжешь и не вытащишь за забор. Этого типа мы выбрали сами.

— Закончили! — раздался крик и тут же дополнился негодующим ревом. — Орлов, твою мать! Я кому сказал — быстрый шаг, медленный шаг и только потом остановка? Встал живо и не смей лямки скидывать!

Злобно зыркнул на властолюбца, но на ноги все же поднялся и требуемое выполнил. Ничего, все это действительно когда-нибудь пригодится.

Из воспоминаний чужака ясно прослеживалась закономерность — чем старше он становился, тем сильнее корил себя за отсутствие должного внимания к физической форме в «своё время». И тем не менее продолжал жрать в три горла, пить по выходным и выкуривать по пачке сигарет в день.

Ах да. И еще играть в игры на компе. Чудная штука, конечно, но если быть честным с собой до конца, то без курева, бухла и вредной жратвы я бы обошелся легко. Однако игры сумели меня зацепить даже через воспоминания. Подсел бы однозначно.

Тренировка закончилась душевой, которую первыми оккупировали девчонки. Затем сытный, полезный и весьма дорогой обед, а следом народ разбился на группки по интересам. Кто-то смотрел новости, кто-то читал или спал, а кто-то предавался беседе.

— Николай Егорович, а в новостях говорили, что некоторые препараты можно и до восемнадцати принимать. — мудро изрек Вася. — Вот если бы мне троечку, например, то я бы стал куда сильнее. И быстрее.

— Стал бы. — кивнул Ефимов и не думая спорить. — Препарат на регенерацию вкупе с усиленными тренировками дает быстрый прирост мышечной массы. Тебе осенью уже в училище поступать и пришел бы ты туда здоровее всех. Настоящая машина разрушения! Вот только не дам я его тебе.

— Почему? — насупился парень. — По телевизору говорили, что если в малых дозах, то…

— То придешь ко мне, когда тебе сорок стукнет и голову оторвешь. — не дал ему договорить директор. — Ну а как иначе? Тебя же от запаха майонеза вширь разносить будет, а про сладкое вообще молчу. По четыре часа в день на тренировки тратить придется, чтобы дружочка твоего сало с брюха и ляжек не раздавило. Все у всех индивидуально и если седой дядя в очках что-то там говорит по телевизору, то пусть говорит. Рисковать не будем.

— До сорока еще дожить надо. — по обыкновению насупившись, буркнул Вася.

— Доживешь и переживешь, если поменьше всяким «умным» дядям верить будешь. Ты думаешь, я о тебе забочусь? Я о себе забочусь! Жизнь у меня теперь длинная планируется и надеюсь, что счастливая. Очень не хочется, чтобы однажды ко мне в дом ворвалась гора жира с мясом и голову оторвала. Так что обойдешься!

Немного посмеялись шутке, а затем я отлучился в медкабинет. Свои Дары тренировал ежедневно и сейчас Сияние показывало нечто странное.

— Здравствуйте, Светлана Семеновна. У вас все в порядке.

Я еще на подходе развеял остатки Несчастья над брюнеткой, а то в моем присутствии оно всегда расходуется куда быстрее и куда более фатально.

— Уйди.

Комитетчица сидела на полу, прижавшись к стене и тихо всхлипывала, не поднимая глаз.

Я посмотрел на нее пристальнее. Затем оценил обломки стула, не выдержавшего веса легкой девушки и снова взглянул на Сафарову. На левой туфле сломан каблук, колготки разорваны в трех местах и под ними угадываются синяки, а местами и пластырь телесного цвета. Одной пуговицы на пиджаке не хватает, а сам он заляпан в чем-то желтом. Ногти обломаны и пальцы также украшены пластырем.

Да-а, помотало даму Несчастье. Который этот день уже? Шестой? Однако пришла ведь. Упертая.

Поэтому и я никуда уходить не собирался, а вместо этого присел рядом и оперся на стену.

Некоторое время помолчали, но ничто не длится вечно.

— Иногда очень нужно выговориться, чтобы оставить нехорошее позади и двигаться дальше. — начал я, разглядывая линии между плитками кафеля на полу. — Мое «нехорошее» позади, Светлана Семёновна. Отчаяние домашнего мальчика, чьи следы заметала вьюга. Ежедневный страх и голод загнанного в конуру ребенка. Ужас жертвы, прикованной к кресту психопата. Я все это помню, живу с этим, но уже не боюсь об этом говорить. А вы? О чем не боитесь говорить, вы?

— О том, что постоянно боюсь ошибиться. — голос прячущей глаза брюнетки был тих. — Каждый раз, когда я ошибаюсь, кто-то умирает. Тот, кто не должен был уходить так рано. Меня зря назначили сюда куратором — я этого не хотела. Ошибусь и кто-то может пострадать, но когда страдают дети — это всегда тяжело. Еще и из рук все валится в последние дни. Словно проклятие какое-то.

— Может и правда проклятие? У вас же есть Чистый в организации? Ходили к нему?

— Ходила. — она, наконец, подняла глаза. — Сказал, что нет ничего.

Я едва не выдохнул с невероятным облегчением. И этот рубеж взят!

Я знал!

Знал, что Весы Кармы не банальный Дар, а настоящее чудо. Мое личное чудо, от которого не скрыться и которое не видит никто кроме меня.

— Зря вы в меня вцепились, Андрей Михайлович. В комитете есть и более достойные сотрудники, а я из неудачников. Свяжитесь и сами таким станете.

Э, как ее цепануло-то.

Не, я, может, и перегнул палку с «маленькой» местью за тот удар, но… Да точно перегнул!

Неудачниками станете… Тоже мне. Знала бы, кому такое говорит и наверное, пристрелила бы за все пережитое.

— Не вцепился, а выбрал, Светлана Степановна. Вы выговорились и теперь все будет хорошо. — я поднялся и протянул ей руку. — Пойдемте. У Евгении есть запасные ботинки, а размер у вас, как у Золушки — должны подойти.

Она подняла на меня зарёванные глаза, поколебалась, но от протянутой руки не отмахнулась.

Это хорошо. Это значит, что мы обязательно поладим. У нее просто нет другого выбора.

Вырванная из цепких объятий телевизора Жука задачу поняла сразу. Девчонка прониклась, как и остальная троица. Они тут же со смешками и заговорщицкими взглядами утащили комитетчицу в свою комнату. Пусть развлекаются.

— Андрей Михайлович, не забудьте, что встреча в администрации назначена на половину шестого. — выкрикнула Сафарова, прежде чем между нами хлопнула дверь.

Странная она, на самом деле. За оставшееся время могла бы и домой смотаться, чтобы переодеться. У Жуки ботинки совсем не черные.

Нафига мне не пойми как одетое чучело на столь важных переговорах? Может ее и не брать с собой? Ефимов вполне сойдет.

Обдумав эту мысль, поморщился. Не сойдет Егорыч для этого визита. Так-то ничего против него не имею и опыта у офицера вагон, но он постоянно чешет отрастающую ногу! Смотрится это откровенно стремно, а мне это не нужно. Пусть дома посидит и почешет.

Учебный день прошел своим чередом. Сафарова все же успела метнуться домой, чтобы переодеться и выглядела безупречно. Все же высокие бежевые ботинки не очень гармонировали с порванными черными чулками и грязным пиджаком. Зато иссиня-чёрный брючный костюм подходил ей идеально, как и сумочка с небольшим пистолетом внутри. Самое то для сопровождения ценного меня в администрацию.

— Вы готовы, Андрей Михайлович? — скорее для проформы поинтересовалась брюнетка, придирчиво осмотрев сопровождаемого.

— Это всего лишь визит вежливости к тем, кто обрывал телефон, едва он у нас появился. — повернулся и вышел на улицу к ожидающей машине. — К тому же не с Толстым встречаюсь, а всего лишь со вторым заместителем. Так что никаких тревог…

Я прервался, удивленно глядя на разлетающийся в щепки воротный столб, а еще через секунду оказался сбит на землю чем-то темненьким и вкусно пахнущим.

Анализ. Сияние. Есть!

Припаркованная машина мешала снайперу, но не мне.

— Кривой! На чердаке домика. — я совсем невежливо и неаккуратно стряхнул с себя Сафарову. — Да пустите вы меня. Он уже убегает!

Сказал, тут же поднялся, а затем щедро отмерил несостоявшемуся ликвидатору черного песка и рванул в его направлении.

— Куда⁈

Злобный женский вопль проигнорировал. Добыча важнее! Ну а то, что у меня из оружия только азарт — дело второе. Переборщил я с Несчастьем. Как бы не сдох он раньше времени, но и развеивать не буду — жалко песочка.

Ветер свистел в ушах. Позади раздавались какие-то шлепки, а я не отключал Сияние и несся вперед.

Успеть! Должен успеть! Зачем? Да хрен его знает.

Три сотни метров по пересеченке за тридцать секунд? Легко! Анализ позволял ускорять сознание до невероятных величин и тело подстраивалось.

Пыталось подстраиваться. Однако такие скорости не предназначены для человека. Вывихи, разрывы связок, жуткая боль в мышцах на следующий день и чудовищная усталость — вот расплата за запредельные нагрузки. Масяня пару раз помогала, но не обращаться же к ней постоянно. Дружба дружбой, а борзеть не стоит.

Кривой — определенно мужик, но больше ничего определить не получалось. Слишком много крови по роже размазано и она продолжала толчками покидать ползущее тело. Из разорванной артерии бил настоящий фонтан.

Мужик попытался подняться, схватившись за забор. Старая доска не выдержала и сломалась, а следом часть забора завалилась на полутруп, похоронив того под собой.

Пока еще полутруп, но кривой стремительно приближается к черте, за которой лишь тьма и вот-вот ее перешагнет.

Черт! Перестарался.

— Что? Что здесь произошло⁈

Я обернулся к настороженно оглядывающейся Сафаровой и усмехнулся. Босая воительница держала под прицелом крошечного пистолета кучу шевелящегося мусора, в которую превратился трухлявый забор. Угрозы нет, поэтому отключил Анализ и усмехнулся еще шире.

— А разве это не очевидно, товарищ старший лейтенант? — кивнул в сторону дома. — Убийца так торопился сбежать, что споткнулся на выходе из подъезда. Потом упал и разодрал шею об во-он ту ржавую урну. Руку еще сломал вдобавок, а может, и ногу. Потом дополз досюда и на него упал забор. Видите, сколько крови потерял, пока полз?

Рядом со мной замер запыхавшийся водила с пистолетом, направленным в землю. От кого он меня прикрыть решил? От забора? Или от зевак, быстро собирающихся вокруг?

— Уходим! — мгновенно сориентировалась босая брюнетка. — Он мог быть не один.

— Мог. — не стал спорить я. — Но он был один. Вернее — пока еще один, но скоро и этого не станет.

Я с сомнением посмотрел на переставшую шевелиться груду мусора. Потом оценил Сиянием замершего рядом со мной молодого мужчину в дешевом костюме, но с очень недешевыми пулями в магазине пистолета.

По-любому из коллег Банши. И странно, что даже не Прорывной, но это мы сейчас исправим.

Ну а чего добру пропадать?

— Вас как зовут, товарищ?

— Неважно, товарищ! — рыкнул он в ответ и так злобно зыркнул на народ, что толпа попятилась.

Уважаю! Серьезный мужчина.

— А ведь я вас помню! Вы со мной к Толстому ездили. Вернее, везли, а ваши коллеги помогли отбиться от его охраны тогда. Спасибо, кстати.

Судя по блеснувшим глазам крепкого парня, «спасибо» ему сказал только я и только сейчас, но никак не начальство в тот день. Ну да, мягко говоря их тогда пацан попользовал. За такое не хвалят.

— Идемте, Светлана Семеновна. А вы, незнакомый мне мужчина, пару раз в воздух пальните, чтобы толпа рассосалась. — я ткнул пальцем в гору мусора. — Там ваш Дар валяется — гарантирую. И кривой уже почти сдох. Под мою ответственность.

Сказал и ковыляя двинулся обратно к дому. Все же потянул связку на левой ноге.

— Под мою ответственность, лейтенант.

Продублировала разрешение Сафарова и тут же раздались выстрелы.

— Наззад! Работает КГБ! Назад, мать вашу!

Все это происходило где-то там — позади. Куда я не смотрел, ведь оборачиваться смысла не было.

Кривого я просрал. Конечно, не факт, что его бы мне отдали. Даже если бы удалось захватить живым, то по-любому СОБаки себе бы забрали. Плохо человека трофеем считать, но он хотел меня убить. Так что черт с ним.

Зря только жилы рвал и песок тратил. И надорвался ведь! Почему? Да потому что думаю жопой, а не головой. По крайней мере, в стрессовых ситуациях.

Ну не погнался бы и что? Ушел бы? Да нифига. Взяли бы его не сейчас, так завтра. Придурок ведь — посреди дня пальбу в городе устраивать.

Обернулся на вскрики позади и увидел упавшего на землю «дешевого пиджака».

Сработало. Там Удачи-то совсем чуток отмерил, а этот все равно получил по максимуму. Даже странно, что в такой конторе и не Прорывной служил. Да еще и целый лейтенант.

Интересно было бы узнать его историю и…

— Вот дерьмо! — даже остановился от внезапно осенившей мысли.

— Что? — брюнетка тут же оказалась рядом, с тревогой оглядывая окрестности.

— Мы без водилы остались — вот что! Придется вам за руль сесть, товарищ старший лейтенант.

— Я не умею. — сосредоточенность моментально покинула девушку, а щеки немного заплели. — Боюсь.

На секунду закрыл глаза и вздохнул. Просто день откровений какой-то! Ломануться за мной с игрушечным пистолетиком — это нормально, а водить машину страшно? Как такое вообще, может, уживаться в этой дамочке?

— Ты куда?

— На трамвай — у меня встреча, если вы не забыли и не надо мне тыкать.

— Андрей Михайлович! — брюнетка заслонила путь и уперла ладошку в грудь. — Вы в своем уме? Вас убить хотели! Снайпер! Нужно дать показания и…

— Вот сами и давайте эти ваши показания! — не выдержал я. — Может, он вообще в вас стрелял, а то что кривой — так это совпадение. Я его трогал? Нет! И что это за снайпер такой, если с трех сотен промазал, а потом умудрился сдохнуть на пустом месте? Короче, разбирайтесь тут, а у меня встреча.

Обошел Сафарову по кругу и двинулся на остановку. Без меня разберутся.

Вот только старший лейтенант не собиралась оставлять меня в одиночестве и сразу же пристроилась следом.

— Вы босая.

— Знаю.

— Там ваш коллега без сознания валяется и пистолет его без присмотра.

— Знаю.

— У вас, наверное, деньги в сумочке были, а сумочка, наверное, осталась там же, где и туфли.

— Знаю!

— Я готов оплатить вам проезд, если пообещаете носить удобную обувь. Бегать придется часто.

— Обещаю!

— А если перестанете рычать на меня, то угощу вкусненьким.

На это моя невольная босая спутница не ответила ничего. Ну и к лучшему — денег с собой маловато.

Себя бы угостить.

Старенький трамвай подхватил нас и лязгая сталью о сталь, увез прочь. Хорошее на самом деле место, чтобы обдумать случившееся, но делать этого не хотелось. И лишь потому, что и так все понятно.

Какой-то психопат решил подстраховаться и убрать потенциальную угрозу? Земля ему пухом.

Стрелок, блин.

Так, в молчании и добрались до администрации. Охрана косилась на босую и пышущую злобой брюнетку, но ограничилась только временным изъятием оружия. Пусть мы и на территории старой крови, но корочки КГБ решают многое.

Столь же многое решала и пухлогубая кукла на месте секретарши второго зама главы администрации Красноярска. Таких берут в помощницы не из-за профессиональных навыков, но и не из-за похоти. Такие радуют глаз и придают больше веса своему хозяину.

По крайней мере так считают некоторые придурки, которые мнят себя хозяевами.

— Богдан Викторович примет вас, как только освободится.

Я посмотрел на часы и нахмурился. Ровно половина шестого, а чтобы успеть даже пробежаться пришлось. Сафарова так вообще табельное сдала.

И все ради того, чтобы какой-то чинуша мариновал нас в приемной? Что за дела⁈ Про эти тухлые приемчики еще Вальцов с восторгом рассказывал, когда мы ужинали за одним столом.

Там даже градация по времени была и каждый посетитель ждал сколько нужно, в зависимости от своего ранга и места в предстоящем разговоре. Так и общается власть с народом, но ведь меня-то уламывали явиться уже который день! Почтил их своим визитом, чтобы нарваться на такое обхождение?

Да кем этот Богдан себя возомнил⁈

— Не стой столбом — сядь, тебя позовут.

Это стало последней каплей. Я взглянул на часы — семнадцать тридцать пять. Взглянул на пухлогубую сисястую блондинку, вяло ворошащую бумаги на полированном дереве стола и делающую вид, что действительно занята чем-то важным. Взглянул на улыбчивую Сафарову, перебирающую пальцами босых ног густой ворс ковра. И распрощался с желанием выяснить предложение Толстого.

— Идемте, товарищ старший лейтенант.

Оглядываться не имело смысла. Шлепки босых ступней по мрамору пола говорили, что меня поняли правильно.

— Куда? Стойте!

Возгласы секретарши пропустил мимо ушей.

Сначала покинул негостеприимный этаж. Затем и монументальное здание, кричавшее о силе и мощи его строителей. Ну а потом взгляду предстало то, что действительно имело значение.

— Одно Эскимо и Дюшес, пожалуйста. — протянул в окошко ларька со сладостями остатки денег. — А если бы вы пообещали не обижаться, то я бы купил два шоколадных стаканчика и один отдал вам.

— Вы думаете, что я так легко прощу вас за какой-то там стаканчик мороженого, Андрей Михайлович?

— Вовсе так не думаю, Светлана Семеновна. Мне не за что просить прощения, а стаканчик мороженого не «какой-то там». Это был очень особенный стаканчик мороженого. Тот самый, который я хотел купить вам и только вам, но вы предпочли дуться. Поэтому вы босая, злая, без копья в кармане и без мороженого. Подумайте о своем поведении.

Сказав это, развернулся и встретился взглядом с нагнавшей нас секретаршей.

— Богдан Викторович ждет вас. — выдохнула та, явно запыхавшись. — Идемте быстрее — у него еще много дел.

Я мельком глянул на часы и отвернувшись, бросил через плечо.

— Семнадцать сорок восемь. Мое дело не решить за двенадцать минут. Передайте Лукьянову, что следующей встречи с ним не будет. Не терплю непунктуальных.

— Но…

Ошарашенно выдала красотка и захлопала глазами, явно растерявшись.

Все понятно. Для нее ее начальник — эталон властности и никто не может так просто игнорировать его приглашения на аудиенцию. Разве что уже начальник повыше, но никак не мальчишка.

Тем более мальчишка, увлеченный Эскимо и напрочь игнорирующий САМУ секретаршу САМОГО Лукьянова.

Я посмотрел на странно подвисшую спутницу и качнул головой в сторону ожидающей нас машины с двумя не в меру серьезными «пиджаками», выскочившими наружу.

— Идемте, товарищ старший лейтенант, проводим меня в безопасное место.