— Проведешь для меня экскурсию, Скитти? — спросила я, и глаза у скелета вовсе выскочили из орбит, заиграв сердечками в воздухе.

— Личную? Только ты и я?

— Разумеется!

— Всеми костьми за!

Я его определенно обожаю.

Малакай ждал нас у огромных дверей главного корпуса, и если бы не вспышки магии в глазах, по его равнодушному лицу я бы не поняла, что он раздражен.

— У меня собрание через полчаса, — сказал он и повернулся к дверям.

— Так иди. Скитти мне все покажет.

— Да! — щелкнул челюстью скелет.

— Тринадцатому было велено вернуться в логово. — Он зашел в холл академии, где сейчас было пусто.

Я же показала ему язык. Да, по-детски, но…

— За мной, Мэвис.

У-у-у, как он меня раздражает.

— Ты ведь не бросишь меня с этой занудной задницей?

— Ни за что в смерти!

— Обожаю тебя. Идем.

Вот только он застыл на месте, уставившись на меня с распахнутой челюстью, которая вдруг отвалилась с одного края.

— Ты в порядке? Скитти?

Челюсть отпала полностью, а скелет, издав придушенный странный звук, вдруг взлетел к потолку, ускоренный магией, с радостным:

— Она меня любит!!!

Потолки тут были больше пяти метров, и скелет пролетел их всех, почти достав головой крыши, а затем стремительно полетел обратно.

— Скитти! — Я вскинула руку, чтобы магией поймать скелета.

Но меня опередил Малакай, который стоял слишком близко, а я даже не заметила, как он подошел. Когда скелет встал на ноги, с сердечками в глазах смотря на меня, я перевела взгляд на жениха.

— За мной. Сейчас же.

Затем он развернулся на каблуках и, больше не обернувшись в нашу сторону, пошел к лестнице.

— Ты знаешь, где достать успокой-травки? — шепотом спросил у меня Скитти, привентив челюсть обратно. — Какой-то он нервный стал.

Мы одновременно вздрогнули, когда за Малакаем захлопнулась дверь, как только он скрывался в каком-то коридоре.

— Желательно двойную дозу, — шепнул скелет.

— Идем, пока он не взбесился окончательно.

Академия, как и прилегающая к ней территория, была просто огромной. В южной части располагались общежития адептов, и разделены они были очень банальным и неуважительным образом. Богатые и родовитые жили в более комфортабельных условиях, а вот низший класс довольствовались малым. И ограничений у них было больше.

Это было так несправедливо, что от чувств меня распирало. Хотелось кому-нибудь высказать это, но толку? Я понимала, что мои возмущения не будут иметь веса. Родовитость, магия и марки — вот что имело влияние в нашем мире.

— А разве нам не полагается жить вместе, любовь моя? — отшутилась я, когда поняла, что нужно отвлечься.

Магия уже обжигала грудь. Мы к тому моменту остановились рядом с дверью комнаты в общежитии для богатеньких, куда меня определили. С просьбы Люциуса, разумеется за плату. Он отдал немало средств в это лишенное справедливости и чести место.

Взгляд льдисто-голубых глаз Малакая впился в меня.

— А ты бы хотела?

Не такого ответа я ожидала, а потому не сразу нашлась, что ответить. Но Скитти быстро исправил ситуацию:

— Только через мой труп!

— Ты уже мертвый, — сказал жених.

— Не все мертво, что не дышит!

Взгляд Малакая вернулся ко мне, ожидая. Я пошутила, а он, похоже, воспринял это всерьез. Но что-то мне подсказывало, что он тоже шутил.

Я тут же расправила плечи и вздернула подбородок.

— А хочу!

— Чего⁉ — возмутился Скитти. — Запрещаю!

В глазах некроманта мелькнула магия, и он шагнул мне навстречу. Я не отступила, но пришлось запрокинуть голову, потому что жених был гораздо выше меня.

— Хочешь? А не боишься?

— А стоит?

— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос, Мэвис?

— А ты?

Какого гуля у меня так быстро забилось сердце? И кожу стало покалывать от мурашек.

Он сделал еще один шаг ко мне, и тогда мне пришлось отступить. Скитти чего-то притих. Я же потерялась в этих красивых, но пугающих до дрожи глазах. От волнения сбилось не только дыхание, но и сердце забарахлило.

— Так чего мне бояться, Малакай?

Он был так близко… Почти прижал меня к стене. Если бы я была выше, мы бы даже дышали одним воздухом…

Он собирался ответить, но в это же мгновение произошло две вещи. Первая: Скитти вылил на нас огромную вазу с водой, где стояли цветы. И вторая…

«Бояться стоит ему!».

Уши напомнил чужой незнакомый женский голос, и лицо Малакая вдруг раздвоилось. Расстроилось. И вовсе исчезло, когда я покачнулась и… Стало темно.