— Мы умрем! Мэвис!

— Ты уже мертвый!

Ему бояться было нечего, а на меня полетел разъяренный фантом с криком банши, и я, снова завизжав, как последняя трусиха отпустила Скитти и бросилась бежать по коридору. Ничего дальше носа я не видела, и каким-то чудом смогла создать световую сферу.

— Он мой! Мой! Мой!

— Мэви, я спасу тебя! — где-то позади прокричал Скитти.

Я обернулась и увидела, как он, подсвеченный своей зеленоватой магией, поддерживающей его жизнь, свалил к лестнице. Карма — сволочь. Я тоже его бросила.

— Я разорву твою душу!!!

В панике я завернула в следующий коридор, и свет тут мгновенно начал мигать. Адепты, сидевшие на скамейках у окон, мгновенно вскочили, заметив перепуганную меня, несшуюся вперед (вид у меня точно был сумасшедший).

— Спасайтесь! — заорала я.

Вот только они дали деру не от фантома, а от меня.

— Одержимая! — заверещали девушки.

Ну и ладно. Главное, что они тоже убежали, потому что душа за моей спиной была такой сильной и злой, что даже цветы в коридоре вяли от ее силы.

Впереди я заметила лестницу, когда свет стал гаснуть и там. Другие адепты фантома не волновали, что хорошо (или нет).

— Убью!!!

Моя спортивная форма обещала желать лучшего, и я, понимая, что не поднимусь по этой лестнице (только если ползком), развернулась к фантому. На этот раз призвать магию получилось гораздо легче, и вокруг меня вспыхнул защитный контур, в который несколькими секундами позже врезался фантом.

Я сцепила зубы, держа руки, охваченные зеленым свечением, в воздухе. Защита трещала от силы, с которой в нее врезалась тварь. Свет в коридоре теперь горел неестественно и почти слепил. Я была сосредоточена на фантоме, но все же заметила, как двери некоторых аудиторий открылись, и наружу вывались адепты и преподаватели.

Я рухнула на колени, когда фантом снова врезался в мой контур, и в тот момент, когда защита разрушилась, и обжигающе холодные руки схватили меня за шею, что-то с силой оттянуло от меня злобную душу. Она успела полоснуть когтями по моей коже и пустить кровь.

Визжа, как банши, тварь когтями вцепилась в пол, оставляя на нем глубокие полосы. Адепты заметили их и поняли, что меня пытались убить. С трудом дыша, я стояла на коленях, когда осторожно коснулась раненой шеи.

— Смотрите!

Темноту, сгустившуюся в конце коридора, разогнал холодный голубой свет магии, и в поле зрения показался наш декан Дарио Морвуд. Это он спас меня от фантома, утянув ту к себе магией. Сейчас гадина, словно змея на цепи, извивалась, крича и проклиная все и всех, а Дарио с бесстрастным выражением лица смотрел на нее.

Кто-то помог мне подняться, и когда я повернулась, увидела Оли.

— Ты в порядке? — спросила она, и ее глаза расширились, когда она увидела, в какой состоянии были моя шея. — О, святые!

— Мэви!!

Из коридора выбежал Скитти, за которым показался Малакай. Он хромал сильнее обычного, потому что, судя по всему, бежал сюда. Первым он увидел скованного Морвудом фантома, а потом, словно почувствовав меня, его взгляд переместился на меня. Или мне показалось, или я увидела в его глазах страх.

Оставив фантома на декана, мой жених быстро преодолел расстояние между нами. Да, он боялся за меня. Никогда не видела его таким напуганным.

— Мэвис… Ты в порядке?

— Не совсем.

Он заметил, что фантом сотворил с моей шеей и побледнел еще сильнее, но очень быстро ужас сменился гневом.

— Я убью ее. Окончательно.

Но сначала он подхватил на руки меня, за что я была ему благодарна, потому что с трудом могла статья на ногах и, прихрамывая, понес к лестнице. Ему было больно — я ощутила это, когда моя магия сплелась с его, коснувшейся моей коже.

— Твое колено…

— Сейчас меня волнуешь ты, вороненок.

В его руках я почувствовала себя в безопасности и, положив голову на широкую грудь, закрыла глаза. Как мы добрались до целительской, не заметила. Малакай осторожно пересадил меня на кушетку, и пока меня исцеляли, терпеливо ждал.

Когда мне стало легче, я рассказала ему, что случилось, и спросила, знает ли он, кто этот фантом.

— Я понятия не имею, Мэвис.

— Но мне показалось, она знает тебя.

— За всю свою жизнь я побывал на многих местах преступлений и смерти. Какой-нибудь фантом мог прицепиться ко мне.

— Она прицепилась ко мне. Из-за тебя, — я нервно усмехнулась. — У тебя случайно не было любовницы, которая недавно почила?

Он нахмурился, скрестив руки на груди. От мысли, что у него могла быть любовница, во рту стало горько.

— С тех пор, как о нашей помолвке объявили официально, я не был ни с одной женщиной, Мэвис, — мягко сказал он, и от его взгляда во рту пересохло. — Я ни за что не очерню честь своей будущей жены.

— Но этот брак…

— Настоящий он или нет — неважно. — Он сменил тему, когда тишина повисла слишком надолго: — Как ты себя чувствуешь?

— Мне гораздо лучше. Ты ее уничтожишь?

— Да.

Он хотел сказать что-то еще, но дверь в палату открылась, и зашел декан Морвуд. Выглядел он взбешенным. Заметив на его теле раны и кровь, Малакай резко спросил:

— Что случилось⁈

— Сбежала дрянь.

Косточки! Это очень плохо.

— Ты издеваешься⁈ От тебя⁉

— Эта тварь древняя, как моя бабка, — процедил декан. — Она сильнее любого фантома, с каким мне приходилось сталкиваться.

Его взгляд упал на меня, и я сглотнула пересохшим горлом. Отлично. Ко мне прицепился не просто озлобленный фантом, а древний сильный полный ненависти монстр.

— Целы, мисс Морган?

— Да…

Его взгляд смягчился.

— Вы отлично справились. Не каждый смог бы выставить контур подобного уровня.

— Я просто испугалась, — призналась я и метнула взгляд между ними. — Раз она сбежала, то может вернуться, ведь так?

Выражения их лиц изменились, и взгляды наполнились решимостью.

— Группа зачистки займется ею, — сказал Малакай.

Покушение на жизнь спасло меня от первого занятия по эгд. Малакай проводил меня до моей комнаты и, наказав Скитти не отходить от меня ни на шаг, умчался поднимать на уши группу Чистки и искать мне сильную защиту. Скелет его приказ воспринял буквально и даже спать лег рядом со мной, а я так устала, что не стала что-либо говорить.

На утро, как и ожидалось, весь факультет шептался о случившемся. Радовало одно — дальше наших сплетни уходили редко, потому что с другими факультетами дружбы у нас не было. Да и запрещалось выносить сор из избы.

Большую половину дня я провела в стенах комнаты, так как занятия ожидались только поздним вечером и одно ночью. Сегодня эгд прогулять не выйдет.

Вечером мне написала сестра, и я, кратко рассказав ей, как прошли первые дни учебы, пошла заниматься. Нужно было написать доклад об эфире и подготовиться к тесту по анатомии и физиологии души.

Вечером, когда появились первые звезды, я вышла из комнаты. Скитти на этот раз рядом со мной не было, потому что Малакай отправил его к скелетоникам, чтобы те напитали его энергией. Перед этим мой жених наложил на меня магическую защиту, а так же дал один мощный артефакт.

Среди факультетов академии мне более всего симпатизировали именно скелетоники. Если ритуальные некроманты могли оживить мертвых, нарушив при этом законы мироздания и покой души, то скелетоники создавали новую жизнь из мертвой оболочки. В основном из костей. (Насколько я знала).

Скитти для меня был их лучшим созданием. Как жаль, что не помнила все то, что было связано с Малакаем. Даже Скитти забыла…

В расписании было указано, что сегодняшнее занятие пройдет на кладбище близ академии. Там я была впервые, и хотя для любого некроманта земли мертвых не были чем-то страшным, я чувствовала тревогу, пока шла. Магии в этих землях было много. Моя буквально сходила с ума, обжигая холодом грудь.

Проходя среди надгробий, я двигалась в восточную часть кладбища. Луна светила ярко. В воздухе повисла та самая тишина, которая присуща только мертвым землям. Но скоро ее нарушили крики адептов с факультета ритуальной некромантии.

Я в шоке застыла, увидев, как какая-то девушка подняла из могилы почти разложившийся труп, и явно совершила ошибку, потому что этот самый труп кинулся на нее. Ее спасли, но она случайно оживила еще двух мертвых, руки которых вырвались из земли.

Так, надо уносить ноги. Я ненавижу зомби!

Слыша за спиной визжание, смех и протяжное «мозги-и-и-и!», я шла дальше, и когда вибрации магии в воздухе изменялись, а надгробий стало меньше, поняла, что пришла в нужное место.

Самая старая часть кладбища. Тут поднимать уже было некого, и я не совсем понимала, почему занятия по геологии будут проходить зде…

В груди вспыхнул жар, когда я почувствовала живое существо, зависшее на грани смерти. Я знала это ощущение, потому что сталкивалась с ним трижды. Остановившись, я задержала дыхание и прислушалась не только к миру, но и к себе.

Меня потянуло в сторону леса, где у первых деревьев и колючих кустов стояло одинокое надгробие. Руки из-за колючек пострадали первыми, затем я оцарапала нос и щеки, но я едва обращала внимание на царапины.

Полный боли зов какого-то животного напугал так, что я чуть не выпрыгнула из собственной кожи. После этого я вообще перестала следить за тем, чтобы не выколоть глаза ветками, когда побежала в темноту леса.

Там, среди засохших кустов дикой малины лежал истекающий кровью раненный енот. Чаще всего зверей ранили мертвые, поднятые живыми, но бывало что им вредили и другие животные.

В еноте не было ни капли магии, и все же я не могла бросить его умирать. Понимая, что наказание за прогул занятия без уважительной причины будет жестким, я осторожно подняла малыша на руки и поспешила обратно к академии.

Жизнь енота утекала слишком быстро, и я боялась не успеть.