Влад молчал несколько секунд, глядя куда-то мимо меня. Потом, почти через силу произнес:

– Я не верю в слова «я тебя люблю», если они не подкреплены делами. Я уже наелся их по горло.

Голос у него был низкий, хриплый, с горечью, которую он даже не пытался скрыть. Он провел рукой по лицу, как хотел стереть воспоминания, которые вдруг нахлынули.

– Мне их наговорили столько, что хватило бы на три жизни. Кристина тоже любила повторять эти слова. Каждый раз, когда лгала. Изменяла. Брала у меня деньги и потом исчезала. Я тогда верил. А потом понял: слова – это дешево. Они ничего не стоят, если за ними нет ничего, кроме пустоты.

Влад повернул голову и посмотрел на меня – взгляд был тяжелый, усталый, но честный.

– Поэтому я и не скажу тебе этих слов. Боюсь, что они прозвучат так же пусто, как у нее. А я не хочу, чтобы ты когда-нибудь подумала, что я просто... повторяю то, что когда-то говорил другой.

Он замолчал. Его пальцы на моей талии едва заметно сжались – не больно, а так, как он боялся, что я сейчас отстранюсь.

– Я лучше покажу.

в груди что-то болезненно сжалось. Не от жалости. От понимания.

– Тогда покажи, что я больше не фиктивная жена, а настоящая, – сказала я, положив руку ему на грудь, прямо над сердцем. – Я не прошу красивых слов. Только хочу увидеть тебя настоящего.

Он смотрел на меня еще несколько секунд – взвешивая. Потом медленно наклонился и поцеловал меня – не жадно, не властно, а тихо, глубоко, как вкладывал в этот поцелуй все, что не умел сказать словами.

И в этот момент я поняла: он уже начал показывать.

***

Я проснулась от странных звуков на кухне. Там что-то постоянно грохотало, падало, шипело и скворчало, как там вел боевые действия целый взвод. Влада, конечно, рядом в кровати уже не было. Наша первая ночь, когда мы спали в одной постели – и он исчез.

Поднялась на локтях, сонно оглядела комнату в поисках чего-то, в чем можно выйти. Ничего своего под рукой не было, поэтому подошла к шкафу и просто взяла одну из его рубашек – длинную, мужскую, которая была мне почти до середины бедер. Запах его одеколона сразу окутал меня.

Босая, еще сонная, я спустилась по лестнице. Холодный пол неприятно холодил стопы. Когда зашла на кухню, остановилась на пороге.

Посреди кухни стоял Влад – голый по пояс, в завязанном на талии черном фартуке, и творил настоящий хаос. На столе, на плите, на полу – мука, разбитое яйцо, раскиданные куски овощей, перевернутая миска. Он выглядел так – кухня объявила ему войну.

Но при всем этом – был невероятно милый.

– Это что тут происходит?

Влад резко обернулся. На щеке у него была полоса муки, в руке – лопатка, с которой капала какая-то смесь. Он выглядел растерянным, почти виноватым – чего я от него точно не ожидала.

– Ээ... – он потер затылок, размазав муку еще и по волосам. – Подумал, что после такой ночи было бы классно сделать тебе что-то приятное. Завтрак в постель, вся эта романтика... Но я привык управлять поварами, а не готовить сам. Поэтому получилось... не ок.

Он обвел руками весь этот беспорядок и слегка растерянно улыбнулся – искренне, без своей привычной уверенности.

– Хотел сделать омлет. И тосты. И еще что-то из овощей. В итоге... ну, ты видишь.

Я стояла и смотрела на него – могущественного, всегда контролирующего Влада Власова, который сейчас стоял в фартуке посреди разгромленной кухни и выглядел как виноватый мальчишка.

И в эту минуту в груди стало невероятно тепло.

– Ты... пытался приготовить мне завтрак?

Он вздохнул, опустил лопатку.

– Пытался. Получилось, как всегда, когда я берусь за то, в чем не разбираюсь.

Я подошла ближе, осторожно обошла разбитое яйцо на полу и остановилась прямо перед ним.

– Знаешь... – я подняла руку и вытерла муку с его щеки, – это самая милая неудача, которую я видела в жизни.

Влад посмотрел на меня – уже без улыбки, серьезно, но в глазах было что-то очень теплое.

– Я просто хотел сделать тебе приятно. Чтобы ты проснулась и почувствовала, что ты... важна. Не только в постели.

– Ты уже сделал.

Влад посмотрел на меня еще секунду, потом тихо хмыкнул и кивнул в сторону плиты.

– Давай хотя бы попробуем спасти то, что можно. Иначе ты останешься без завтрака, а я – с комплексом неполноценного мужчины.

Вместе мы начали разбирать этот небольшой апокалипсис на кухне. Я собрала разбитое яйцо с пола, он очищал муку со стола. Потом я взяла нож и начала резать овощи, а Влад, немного неуверенно, но стараясь, поставил на плиту новую сковороду.

Несколько минут мы работали молча, но это было приятное молчание. Иногда наши руки случайно соприкасались, и я каждый раз чувствовала тепло в груди.

Когда омлет уже шипел на сковороде, а тосты лежали на тарелке, я остановилась с ножом в руке.

– Влад... а какой сегодня день?

Он глянул на меня через плечо, слегка удивленный.

– Пятница. А что?

Я замерла. В голове как что-то щелкнуло.

– Пятница... – повторила я. – Господи... я обещала Ромке, что приеду к нему в гости именно сегодня. И конфеты привезу. Он ждет...

Голос у меня стал тише. Я положила нож на стол и провела рукой по лицу.

Влад выключил плиту и повернулся ко мне полностью. Лицо у него стало серьезным, но без раздражения.

– Мы же вместе собирались поехать. Так и поедем. Но если ты не против... мне нужно два часа, чтобы уладить рабочие моменты.

Я кивнула, не отводя взгляда.

– Конечно, я подожду. Без проблем.

Он на миг замолчал, словно проверяя, действительно ли я не обижаюсь. Потом медленно наклонился и мягко поцеловал меня в висок – долго, нежно.

Когда отстранился, его рука все еще лежала на моей талии.

– Тогда я быстро. А теперь давай доедим этот... «шедевр», пока он совсем не остыл.

***

Когда омлет оказался на тарелках, я достала из шкафчика банку варенья — вишневого, которое нашла здесь на третий день и с тех пор тайком ела ложками. Влад заметил, хмыкнул, но ничего не сказал. Только достал вторую ложку.

Мы сели за стол. Он налил мне кофе — без вопросов, уже знал: много молока, одна ложка сахара. Я поймала себя на мысли, что он запомнил это с первого раза. Тогда, в первое утро, когда я сидела в пледе и буркала «кофе» вместо «доброе утро». С тех пор прошло всего несколько недель, а казалось — целая жизнь.

Омлет получился немного пережаренный с одного края. Но мне было вкусно. Не из-за еды. А из-за того, как Влад время от времени поглядывал на меня – словно проверял, действительно ли мне хорошо.

Я ловила эти моменты и делала вид, что ничего не замечаю. Но мысли все равно упрямо тянули в другую сторону.

Я прокручивала в голове предстоящую встречу. Как это будет. Что я скажу. И главное – как отреагирует мама.

«Папик», – почти с иронией звучало это слово в моей голове. Смешно даже. Потому что он совсем не был похож на того «папика», которого она себе представляет.

Десять лет разницы. Вроде бы и много. А на самом деле – совсем не об этом.

– Ты где-то далеко.

Я подняла на него глаза и на секунду растерялась. Хотелось ответить честно. Рассказать про маму, про страх, про то, что мне немного страшно все это впускать в реальность.

Но я только слегка улыбнулась.

– Да так, о встрече думаю.

Влад кивнул, словно понял больше, чем я сказала.

И в тот момент странную уверенность: что бы там ни было дальше – разговоры, взгляды, оценки – это утро у меня уже никто не отберет.