Я отвела взгляд на секунду, собираясь с духом, а потом снова посмотрела на него.

– Можно... один вопрос? – тихо сказала я.

Влад слегка прищурился, внимательно изучая мое лицо.

– Спрашивай.

Я сглотнула.

– Кристина говорила... – слова давались тяжело, – что ты ее душил.

Между нами сразу повисла тишина.

Его рука на моей талии застыла.

Влад несколько секунд просто смотрел на меня, словно пытался понять, действительно ли я это спросила. В его взгляде промелькнуло что-то темное – не злость, скорее разочарование.

– Я ее не душил.

Влад провел рукой по лицу, тяжело выдохнул.

– Один раз... дал ей пощечину. И то после того, как она несколько часов провоцировала меня, кричала и говорила вещи, которые... – Влад на миг замолчал, – ни один человек не должен говорить другому.

– Я не горжусь этим. И если бы мог вернуть тот момент назад – просто ушел бы из дома.

Влад посмотрел мне прямо в глаза – долго, внимательно, словно хотел убедиться, что я слышу каждое слово.

– Но душить ее? Нет. Я бы никогда этого не сделал.

Его голос был тихий, но твердый – без оправданий, агрессии. Он не отводил взгляда, и в его глазах было что-то новое: не холод, не власть, а просто – честность. Та, что давалась тяжело.

внутри что-то перевернулось. Не страх. Не отвращение. Что-то другое – острое, властное желание стереть с его лица эту тяжелую память. Взять контроль. Показать, что здесь, сейчас, правила устанавливаю я.

Медленно, не отводя взгляда, я опустила руку вниз. Пальцы скользнули по его животу, ниже, и обхватили член – уверенно, без колебаний. Он резко вдохнул, мышцы живота напряглись под моей ладонью.

– Хватит вспоминать прошлое, – прошептала я, голос низкий, почти приказной. – Сейчас ты думаешь только обо мне.

Я сжала сильнее, медленно провела ладонью вверх-вниз по всей длине, чувствуя, как он твердел, как пульсировал под пальцами. Его дыхание стало прерывистым, челюсть стиснулась.

– А теперь предлагаю тебе расслабиться, – сказала я, приблизив губы к его уху.

Он молчал секунду – только секунду. Потом хрипло выдохнул, уголок губ едва дрогнул в какой-то смеси удивления и темного удовольствия.

– Попробуй, котенок, – ответил тихо. – Но помни: если я позволил тебе играть – это значит, что я хочу посмотреть, как далеко ты зайдешь.

Я улыбнулась – медленно, дерзко.

Пальцами обвела головку, размазала каплю, что уже выступила, потом сжала основание – сильно, резко, – и замерла.

– Если хочешь, чтобы я продолжила... тебе придется попросить. Красиво. Громко. И без «но», – проговорила я, глядя ему прямо в глаза.

Он медленно наклонился ближе, так близко, что жар его дыхания на своих губах. Но не поцеловал. Просто заговорил – низко, хрипло, словно каждое слово стоило ему усилий.

– Ты действительно хочешь услышать, как я прошу, Арина?

Я не ответила. Лишь слегка усилила хватку – ровно настолько, чтобы он почувствовал грань между удовольствием и дискомфортом.

– Хорошо.

Влад откинул голову чуть назад, словно давая себе миг собраться. Потом посмотрел на меня сверху вниз – и впервые за весь этот вечер в его взгляде не было ни капли превосходства. Только желание. И что-то похожее на капитуляцию.

– Продолжай, котенок. Трогай меня. Возьми меня в рот... куда хочешь. Делай со мной все, что тебе заблагорассудится.

– Плохо просишь, Влад, – проговорила так, чтобы каждое слово ударило, как капля раскаленного воска. – Поэтому за это ты будешь вынужден ждать. Пока я не вернусь. И тогда... мы продолжим. По-настоящему.

Он медленно наклонился ближе. Настолько, что его дыхание на своей шее.

– Ты сейчас очень смелая, – прошептал он хрипко. – Помни об этом, когда я решу вернуть контроль.

Его слова должны были звучать как угроза. Но прозвучали как самое горячее обещание ночи.