Кристина сделала шаг вперед. Зал притих – не полностью, но шепот прокатился волнами. Кто-то достал телефон, кто-то просто замер.

Влад тоже увидел ее. Его рука на моей талии сжалась – не больно, но ощутимо. Он не отвел взгляд от нее. Лицо оставалось непроницаемым – ни шока, ни злости. Только холодное, мертвое спокойствие.

Женщина остановилась в нескольких метрах от нас – в красном платье, которое резко выделялось на фоне всех белых и пастельных тонов. Волосы распущены, глаза блестят, на губах та же самоуверенная улыбка – она уже победила, еще ничего не сказав.

Кристина подняла подбородок и заговорила – громко, четко, как репетировала это перед зеркалом не один раз.

– Простите, что перебиваю, – сказала она, глядя прямо на нас. – Я всего лишь хотела сказать, что у Влада есть сын, от которого он отрекся. Влад отправил меня на аборт, когда я сказала, что беременна. Но я родила ребенка. И хочу, чтобы знали все: Влад Власов – монстр, тиран и насильник. Он манипулировал мной, контролировал каждый мой шаг, а когда я решилась сказать «хватит» – просто выбросил меня, как ненужную вещь.

Женщина сделала паузу – точно давала словам осесть. Мальчик на ее руках тихо всхлипнул, спрятал лицо в ее шею.

Зал взорвался шепотом. Кто-то ахнул.

Я взглянула на Влада. Он стоял неподвижно, только уголки губ едва заметно поднялись – не в улыбку, а в какую-то странную, холодную гримасу, от которой по спине пошел мороз. Глаза его были спокойными, словно все, что сейчас происходило, он уже тысячу раз прокручивал в голове.

Кристина смотрела на него с вызовом, с болью, с ненавистью – и с какой-то надеждой, что вот сейчас все развалится.

Власов медленно отпустил мою талию. Сделал полшага вперед. Голос его прозвучал тихо, но так, что в зале стало слышно каждое слово – даже скрипка где-то замолчала.

– Спасибо за поздравления, дорогая моя бывшая жена, – сказал он, и в каждом слове чувствовался лед. – Я не планировал устраивать цирк на нашем празднике с Ариной. Но раз ты уже пришла и хочешь внимания – вот тебе ответ.

Влад повернул голову ко мне – на миг взглянул прямо в глаза. Потом снова на нее.

– Если у меня когда-нибудь и будут дети, – его голос стал еще тише, но от того еще опаснее, – то только от женщины, которую я сам выберу. И которую я сам буду держать рядом. Не от тех, кого приходится выбрасывать вместе с ложью.

Влад притянул меня к себе – крепче, чем раньше. Не нежно. Не демонстративно. Просто так, чтобы все видели: я стою рядом с ним. Его рука легла на мою талию – властно, но без грубости. его пальцы едва заметно сжали ткань платья, словно напоминая: ты здесь. Со мной.

Кристина вздрогнула. Мальчик на ее руках заплакал громче.

Влад повернулся к ней полностью.

– А что касается твоего сына, которого ты нагуляла в браке со мной, – сказал он с усталым презрением, – я лишь скажу, что этот сын не мой. И у меня даже есть тому подтверждение.

Власов кивнул охраннику.

– Давид, принеси.

Охранник быстро принес документы. В руках у него была тонкая белая папка. Влад взял ее, открыл. Достал один лист. Поднял его так, чтобы все видели: 0%.

– Ноль процентов отцовства, – сказал Влад тихо, но четко.

Кристина замерла. Лицо ее сначала побелело, потом покраснело. Мальчик заплакал еще громче.

Женщина подняла глаза – и в ее взгляде мелькнуло что-то новое, не боль, не злость, а внезапное, холодное спокойствие, словно она только что вспомнила, что в рукаве еще есть один козырь.