Власов одним движением расстегнул ремень. Брюки вместе с трусами скользнули вниз. Я замерла на миг, но быстро взяла себя в руки. Его член стоял – напряженный, налитый, пульсирующий.

– Открой рот, – сказал Влад тихо, но с металлом в голосе.

Я открыла – губы дрожали.

Он вошел медленно – только головкой. Я вздрогнула от чужеродного ощущения, от смеси страха и острого желания.

Пальцы Влада скользнули в мои волосы – нежно, но властно, удерживая.

– Вот так... медленно. Глубже, – прошептал он, голос низкий, надтреснутый.

Я попробовала – неловко, несмело. Губы скользили по стволу, язык осторожно касался головки, пытаясь угадать, что ему понравится. Тело само училось: сжималось плотнее, двигалось послушнее.

Власов не торопился. Направлял мою голову – терпеливо, но бескомпромиссно.

– Смотри на меня, – приказал тихо. – Не отводи глаз.

Стыд заливал горячей волной, смешиваясь с головокружительным возбуждением.

Влад сжал пряди крепче – не до боли, а так, чтобы кто здесь решает.

– Хорошо... очень хорошо, Арина, – выдохнул он, и в голосе прозвучала похвала.

Власов двигался в моем рту – глубже с каждым медленным толчком, словно учил, показывал, приучал. Дыхание становилось тяжелее, грудная клетка поднималась быстрее. Рука в волосах задавала ритм – неторопливый, но неумолимый.

– Хорошая девочка, – прозвучал низкий шепот.

Я взяла еще глубже. Горло сжалось, но я не отстранилась.

Влад резко вздохнул, пальцы на миг расслабились, перейдя в мягкое поглаживание – словно поощрение.

– Достаточно, – сказал он напряженным голосом. – Поднимайся.

Я отпустила его, поднялась на дрожащих ногах.

Влад взял меня за руку – крепко, уверенно – и подвел к дивану. Сел первым, широко расставив ноги. Член блестел от моей слюны, стоял гордо.

– Снимай трусики и садись на меня, – прозвучал низкий приказ. Глаза не отрывались от моих.

Стыд накатил новой волной, но желание побеждало. Я перекинула ногу, опустилась на его бедра, чувствуя, как твердая горячая плоть давит между ног.

Влад положил ладони на мои бедра – сжал, направляя.

Власов вошел медленно. И замер.

Я вскрикнула – коротко, сдавленно, прикусив губу до крови. Боль прошила насквозь – острая, незнакомая, разрывающая. Тело сжалось, пытаясь вытолкнуть, но его руки держали бедра крепко.

Он не двигался. Смотрел – и в глазах что-то изменилось. Расширились зрачки. Челюсть сжалась.

– Черт, – выдохнул хрипло. Потом: – Черт... Ты...

Не договорил. Не нужно было.

Пальцы на бедрах разжались – чуть-чуть, впервые не требуя. Ждал.

– Больно? – голос глухой, незнакомый.

Кивнула. Слезы в глазах, но не от боли. От того, что он спросил.

Наклонился, губы коснулись виска.

– И она моя. Первая и единственная – моя.

Потом начал двигаться – медленно, осторожно. Боль не ушла, но растворилась в чем-то горячем. Он помогал движениями бедер, держа крепко, но уже по-другому.

– Чувствуешь меня? – спросил глухо.

Я кивнула, не в силах говорить.

Он начал двигаться – глубоко, размеренно. Я прогибалась навстречу, стон вырывался сам собой. Его ладони задавали ритм, не отпуская.

– Ты моя, – выдохнул прямо в губы. – Скажи.

– Я... твоя... – прошептала я, и слова вышли дрожащими.

Влад ускорился – толчки стали сильнее, резче. Я двигалась в ответ – сначала неловко, потом все естественнее, отдаваясь ритму. Тело горело, дрожало от напряжения и стыда и дикого желания.

Он наклонился ближе – губы почти касались моих, горячее дыхание обжигало кожу.

– Такая тесная... такая чувствительная... – прохрипел Влад.

Стон вырвался против воли. Я опускалась быстрее, пытаясь взять его еще глубже. Власов сжал мою талию, прижимая к себе, не оставляя ни единого просвета.

– Не останавливайся, – это уже была не просьба, а приказ.

Я двигалась, ловя ритм. Он стонал низко, мне в шею, а потом рука поднялась к груди – сжала сосок сквозь тонкое кружево. Прогнулась, стон стал громче, отчаяннее.

Движения стали резкими, несдержанными. Мы оба приближались к краю. Его дыхание срывалось, пальцы впились в мою талию.

– Кончай, – сказал он хрипло, властно. – Кончай для меня.

Тело не послушалось – волна накрыла внезапно, мощная, всепоглощающая. Я застонала, сжимаясь вокруг него, пульсируя, дрожа всем телом.

Влад сделал еще несколько сильных толчков – глубоко, до упора. Потом выдохнул резко, глухо. Кончил во мне – горячими, сильными струями, заполняя полностью. Тело вздрогнуло еще раз от ощущения переполненности.

Мы замерли, прижатые друг к другу, дыхание смешивалось – тяжелое, рваное.

Власов обнял меня крепче, пальцы впились в спину, словно боялся отпустить. Все еще оставался внутри – горячий, пульсирующий. каждый его вдох на своей шее.

Влад медленно поднял голову. Губы коснулись моего лба – легко, почти нежно, но с той же властью.

Потом так же осторожно поднял меня с себя. он выходит, оставляя пустоту и влажное тепло. Тело невольно вздрогнуло от утраты. Влад посадил меня на диван.

Поднялся, быстро подтянул трусы, застегнул брюки. Рубашка так и осталась расстегнутой. Бросил на меня короткий, оценивающий взгляд – глаза уже спокойнее, почти отстраненные.

– Подожди, – сказал ровно.

Ушел на кухню.

Я сидела – полуголая, уязвимая, тело все еще гудело. Стыд душил, не знала, куда деть руки.

Влад вернулся через минуту. Протянул таблетку и стакан воды.

– Выпей.

Пальцы дрожали, когда я взяла.

– Это что?

– Экстренная контрацепция. Ты ведь не хочешь забеременеть.

Слова ударили холодом. Жар исчез мгновенно, оставив пустоту.

– Я уже начала пить противозачаточные.

Власов резко напрягся. Челюсть сжалась, глаза приобрели цвет грозового неба. Молчал долгие, тяжелые несколько секунд.

Потом резко схватил ноутбук, очки – одним движением. Ушел в кабинет. Дверь закрылась тихо, но окончательно.

Я осталась сидеть – с таблеткой в руке, стаканом, который стыл. Не понимала. Почему именно эти слова так его оттолкнули?

Сердце сжалось болезненно. И эта мысль пугала сильнее любого его приказа.