Машина мчалась по ночной Москве, а я сидела, прижавшись к сиденью, глядя на свои руки. Тишина в салоне давила, словно после бури. Я все еще дрожала – от слез, от злости, от того, что только что согласилась на безумие.

Фиктивный брак. С ним.

С Владом Власовым.

Повернулась к нему. Он вел машину спокойно, будто мы просто ехали на ужин, а не в новую жизнь.

– Почему я? – спросила тихо, но твердо. Голос больше не срывался. – Вы могли выбрать кого угодно. Моделей. Актрис. Девушек из вашего круга – красивых, богатых, которые знают, как играть в эти игры. Почему именно я? Обычная официантка с долгами из маленького города?

Не ответил сразу. Остановился на красном, повернулся ко мне полностью.

– Потому что они все одинаковые, – сказал наконец. Голос низкий, без эмоций. – Улыбаются, потому что надо. Раздеваются, потому что хотят денег или статуса. Играют роль идеальной жены, любовницы, трофея. А ты... ты не играешь.

Власов наклонился ближе, взял мою руку – на этот раз крепче.

– Я видел тебя на камерах в том бутике. Ты работала, когда все давно ушли. Улыбалась клиентам, даже когда они хамили. Плакала в раздевалке, когда думала, что никто не видит. Ты настоящая, Арина. Злая – злая. Усталая – усталая. И когда ты кричала на меня только что... это было честно. Я устал от лжи.

Сглотнула. Сердце стучало глухо.

– И для фиктивного брака вам нужна именно честность?

Усмехнулся уголком губ.

– Да. Потому что партнеру за границей нужна жена, которая будет выглядеть настоящей. Не пластиковая кукла. А ты будешь идеальной. Красивая, хоть и напуганная. Но моя. И все поверят.

Отпустил мою руку и снова взялся за руль. Светофор переключился.

– Плюс, – добавил тихо, не глядя на меня, – ты мне нравишься. Очень.

Отвела взгляд в окно. Город мелькал за стеклом – огни, витрины, люди, которые шли домой.

Через некоторое время машина свернула в подземный паркинг высотки. Лифт открылся прямо в пентхаус. Огромные окна, темная мебель, минимализм, который кричал о деньгах и власти. Влад снял пальто, не глядя на меня, и прошел на кухню. Я стояла посреди гостиной, растерянно сжимая сумку.

– Виски? Вино? Воду? – не оборачиваясь.

– Виски, – хрипло. Мне нужен был огонь в горле, чтобы собраться с мыслями.

Налил два бокала, протянул мне один и сел в кресло напротив. Я осталась стоять.

– Расскажите мне про этот фиктивный брак, – сделала глоток. – Что именно от меня требуется? Улыбаться на фото? Ходить с вами на приемы? Спать с вами – это тоже часть сделки?

Смотрел на меня долго, словно взвешивал слова.

– Все вышеперечисленное, – спокойно. – Да, спать тоже. Потому что если жена не спит с мужем – это подозрительно. Партнер советского воспитания, держится за старые порядки. Он будет проверять. Камеры, знакомые, сплетни. Все должно выглядеть настоящим.

Я поставила бокал на стол – слишком резко, виски плеснуло через край.

– То есть я буду вашей женой на людях и шлюхой в постели. Замечательно. А сколько это продлится?

– Три года. Потом развод по взаимному согласию. Ты получаешь квартиру в центре, счет с суммой, о которой сейчас даже не мечтаешь.

Засмеялась – коротко, горько.

– И вы правда думаете, что я соглашусь? Просто так подпишу себя на три года?

Встал, подошел ближе. Остановился в шаге. Высокий. Слишком высокий. Запах парфюма – дерево, табак, что-то острое – окутал.

– Ты уже согласилась, Арина. В машине. Когда не вышла.

Подняла голову, встретила его взгляд.

– Я сказала «да», чтобы вы тронулись с места. Чтобы не стоять на обочине ночью. Это не окончательный ответ.

Кивнул.

– Хорошо. Дам тебе время подумать. Но не много. Сделка с партнером – через месяц. Мне нужна жена до этого.

Взял за подбородок – не грубо, но твердо – и заставил смотреть прямо.

– И еще одно. Если ты скажешь «да» – ты будешь моей полностью. Не только на бумаге. Я не потерплю других мужчин. Даже взглядов. Ты будешь жить здесь. Носить то, что я выберу. Делать то, что я скажу. В обмен – я закрою все твои проблемы. Навсегда.

Большой палец скользнул по моей нижней губе.

– А если скажешь «нет» – завтра утром мой водитель отвезет тебя домой. И мы больше никогда не увидимся.

Отпустил меня и отошел к окну, повернувшись спиной.

Три года. Деньги. Безопасность. Роскошь. И он. Опасный. Холодный. Тот, кто берет, не спрашивая.

Я сделала шаг к нему.

– Сейчас я чувствую себя безвольной куклой. Вы говорите – жить здесь, носить то, что выберете, делать то, что скажете. Даже одежду нельзя выбрать самой? Я вообще ничего не решаю?

Стоял, глядя на ночной город, словно ждал именно этого вопроса.

– Ты можешь выбирать. Но в определенных рамках. На приемах, на встречах – да, я буду решать. Ты должна выглядеть как моя жена. Идеально. Под меня. Это часть сделки. Но дома...

Подошел ближе, медленно, как хищник.

– Дома ты можешь ходить хоть голой. Хоть в моей рубашке. Мне все равно. Главное – ты здесь. Со мной.

Я скрестила руки на груди.

– А если захочу пойти куда-то одна? К подругам? В магазин?

– Можно. С водителем. Или со мной. Первое время – точно. Потом свободнее. Но без глупостей. Я не потерплю, если кто-то другой прикоснется к тебе. Даже взглядом.

Выдохнула. Злость отступала, оставляя горький привкус.

– То есть это золотая клетка.

Улыбнулся – почти тепло.

– Называй как хочешь. Но эта клетка защитит тебя от всего, от чего ты устала. От долгов. Страха. Одиночества.

Взял за руку и повел к спальне. Огромная кровать, темные шторы, вид на город.

– А сейчас ты можешь выбрать сама. Хочешь – иди в гостевую. Спать отдельно. Подумать. Или – оставайся здесь. Со мной.

Посмотрела на кровать. Потом на него.

– Я выбираю... подумать, – и отступила к дверям.

Кивнул. Без раздражения.

– Гостевая – напротив. Там все есть. Спокойной ночи, будущая жена.

Вышла, закрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре.