Власов не дал мне ответить. Просто взял за руку – крепко, но не грубо – и повел по коридору прочь от зала. Дверь его кабинета открылась одним движением. Он ввел меня внутрь, закрыл дверь, повернул ключ.

Замок щелкнул так, что я вздрогнула.

Влад повернулся ко мне. Глаза горели – не гневом, а чем-то более глубоким, голодным. Он подошел медленно, как смакуя каждый шаг.

– Ты моя, – тихо. – И сейчас я докажу тебе это без слов.

Власов наклонился – губы едва коснулись моих, но не поцеловал. Просто дышал – горячо, медленно, как вдыхал меня.

Он отвел меня к дивану в углу и усадил на него – без грубости, но уверенно. Холодная поверхность липла к бедрам даже сквозь ткань.

Влад подошел ближе – все это пространство уже принадлежало ему, а я в нем была лишь зрителем, которому позволили остаться.

Пальцы легли на лацканы пиджака.

Одно плавное движение плечами – и шелк просто соскользнул с плеч. Пиджак упал на спинку стула без единого лишнего звука, но воздух в комнате от этого стал гуще.

Потом галстук-бабочка. Он не дергал ее второпях. Два пальца медленно, почти нежно развязали узел, растягивая момент. Шелк скользил по его ладони, как лента, которой только что завязывали что-то запретное. Влад держал ее секунду перед моими глазами, как предлагая взять – или сдаться, – а потом бросил в сторону легким, пренебрежительно-игривым движением.

Рубашка. Тут уже начиналось что-то совсем другое.

Первая пуговица – взгляд прямо в мои глаза, без улыбки. Вторая – медленнее, пальцы задержались на ткани, как он сам наслаждался тем, как она расходится.

Когда рубашка распахнулась до пояса, Влад сделал паузу. Стоял, позволяя мне разглядывать: напряженные мышцы, линию груди, поднимающуюся и опускающуюся в такт дыханию, тонкую дорожку волос, уходящую вниз и исчезающую за поясом брюк.

А потом – одним плавным, почти хищным движением плеч – он скинул рубашку совсем. Ткань соскользнула по рукам и упала на стул.

Власов сделал полшага ближе. Обнаженный до пояса, с тем же спокойным, но опасным спокойствием в глазах. И именно тогда я впервые по-настоящему разглядела его татуировку на правой руке.

Я не могла отвести взгляд от этого рисунка. Черно-серый, с глубокими тенями, острыми контурами. Волк наверху воет на луну – пасть раскрыта, глаза пылают, словно он чувствует боль и силу одновременно. Ниже – орел с распростертыми крыльями, огромный, с острым клювом, смотрящий на все сверху, словно царь неба. А между ними – словно переход: лес, тени деревьев, птицы в полете, трещины в земле. Словно волк превращается в орла, а орел – в волка. Все сплетено в одну композицию, без четкой границы – только сила, меняющая форму, но не теряющая себя.

Это не выглядело как просто татуировка. Оно было частью него. Как шрам, выросший вместе с ним. Как знак того, что он не просто он – он хищник, умеющий быть и волком на земле, и орлом в небе.

Я замерла, разглядывая эти линии, и именно в эту минуту его голос прорезал тишину. Низкий, чуть хриплый, но каждый звук – как приказ:

– Сегодня я раздевался для тебя.

Но все следующие разы... – Влад едва заметно улыбнулся темной, обещающей улыбкой, – ты будешь раздеваться для меня.

Сердце барабанило как безумное, низ живота сжимался так сладко-болезненно. Возбуждение захлестывало меня волна за волной, и с каждой секундой все становилось только сильнее.