Машина остановилась у входа в Le Ciel – тот самый ресторан, где когда-то работала над концепцией. Ирония кусала за горло, но я держала улыбку.

– Ничего страшного. Я просто положу их в маленькую шкатулку в шкафу. Вместе с другими... доказательствами. Это мой способ помнить, что ты принадлежишь мне полностью. Не нюхать, не пробовать на вкус, ничего такого. Просто держать. Как сувенир. Как напоминание тебе, когда ты их не носишь, а я знаю, что они у меня.

Мурашки по спине. Не от отвращения, а от того, как спокойно он это сказал. Будто нормально – собирать такие трофеи.

– Это безумие! А ты извращенец! – голос дрожал от злости, которая наконец прорвалась.

Влад коротко хмыкнул – не насмешливо, а так, точно услышал что-то милое.

– Безумие? Извращенец? – повторил тихо. Потом наклонился ближе, голос стал низким, почти ласковым, но с той же стальной нотой. – О дорогая моя, ты еще настоящих извращенцев не видела. Но если хочешь меня так называть – называй. Мне все равно. Назови меня хоть подонком, хоть чудовищем. Это ничего не изменит. Потому что ты все равно здесь. Сидишь. Слушаешь. И уже знаешь, что сделаешь все, что я скажу.

Я сжала челюсти так, что зубы щелкнули.

– Ты думаешь, что знаешь меня? – прошептала.

Коротко кивнул, даже не улыбаясь.

– Знаю достаточно. А особенно то, что ты ищешь на меня компромат. И что моя бывшая жена Кристина стала тебе очень интересна. Даже если обратишься к частному детективу – я тоже узнаю. И очень быстро.

Пауза. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец.

– А теперь идем. Гости уже заждались.

Я замерла. Сердце ударилось в ребра так сильно, что показалось, он услышал этот удар.

Власов все знал. И он не злился. Не кричал. Просто сказал спокойно, точно говорил о погоде.

Все внутри похолодело.

Влад вышел первым, раскрыл большой черный зонт. Протянул руку – не нежно, а уверенно, будто уже знал, что я возьму ее.

Взяла. Ступила на мокрый асфальт. Дождь барабанил по зонту, а рядом с ним было сухо – и одновременно душно.

Мы пошли к дверям – медленно, будто напоказ. Я держала голову высоко, улыбалась – тонко, холодно, как он просил. Но внутри все кипело.

Власов думает, что я боюсь. Думает, что я остановлюсь.

Но он ошибается.

Теперь я знаю, что он следит. Знаю, что видит больше, чем я думала.

И это означает только одно: мне нужно быть еще осторожнее. Быстрее. Умнее.

Двери Le Ciel распахнулись.

Музыка, свет, шампанское, женщины в роскошных платьях.

Я шагнула внутрь. Держась за его руку.

И уже не как жертва.

Как та, кто только что поняла, насколько высоки ставки.

И кто готова играть по-крупному.