Дни потянулись, как желе. Было скучно и неудобно, очень хотелось встать. Когда на пятый день моего пребывания в больнице врач разрешил мне встать, я сделала это слишком быстро и едва не грохнулась у него на глазах. Потом взяла себя в руки и медленно, держась за стенку, доползла до санузла, ощутив настоящее счастье от самостоятельного посещения туалета.

Ко мне никто не приходил, но в голове начали звучать голоса. Они говорили невнятно, что-то шептали, а потом резко замолкали. Это пугало меня, но я очень надеялась, что просто медленно схожу сума от больничных стен, которые я уже ненавидела.

На седьмой день мне разрешили уйти с больницы. Ребра срастались, но нужно было еще как минимум неделю лежать большую часть дня. Пообещав врачу, что буду выполнять все его поручения, я подписала бумагу о добровольном отказе от госпитализации и, вызвав такси, уехала домой в грязной одежде, которая была на мне в день аварии. Но мне было плевать. И я тихонько радовалась этому. Своей холодности и равнодушию.

Я зашла в пустой, холодный дом и не ощутила той радости, которую ожидала. Внутри сквозило одиночеством, к которому я, казалось, уже привыкла. Но здесь я могла подумать, не озираясь на чужие эмоции, не переживая, что наврежу кому-нибудь.

Приняв душ, согнувшись при этом так, чтобы не намочить корсет на ребрах, я надела чистую одежду и пошла пить кофе. На глаза снова попался листок с моими записями, и я добавила туда мужчину с автомобиля, визит тихого и Павла. Пазл не складывался. Слишком много вопросов, на которые нужно было найти ответы.

Решив сегодня остаться дома, я включила телевизор в своей комнате и с удовольствием легла на свою кровать. Шел какой-то фильм, но я не улавливала его смысл. Просто смотрела в экран и думала о том, в какую сторону двигаться дальше.

Хотелось пообщаться с Павлом, но приглашать его в дом я не собиралась. Решив, что обращусь к нему позже, если не буду справляться, я почувствовала облегчение. Была надежда, что мне не придется звонить ему, что все само образуется. Он же как-то справился, а чем я хуже.

Я вздрогнула, когда завибрировал телефон. Посмотрела на экран — Женя, наш программист. Я тут же подумала, что забыла отписаться начальнику об аварии и продлении моего больничного.

— Да, Жень, привет, — сказала я.

— Привет, Оль! Как дела?

— Нормально.

— Оль, тут босс нам задание дал. Нужно сайт новый сделать и запустить. Там формы разные, ну ты понимаешь.

— Да.

— Завтра встретимся?

— Давай в летнем кафе в два.

Я отключила телефон, и тревога начала сжимать горло. Выйти в свет со своим «даром» казалось равносильно самоубийством. Но если я не буду участвовать в рабочих процессах, то наверняка меня уволят, и вместе с машиной я потеряю и средства на существование. Подумав, что днем в кафе обычно мало людей, и мне не нужно пытаться справляться с эмоциями, я успокоилась. Завтра будет первая попытка совладать со своим даром.