Совет тридцать четвертый: хотеть чего-то и осознанно выбирать это — разные вещи. Убедись, что делаешь и то, и другое.

Мы с Шарлоттой устраиваемся на трибунах, прохладный воздух катка окутывает нас. Я прячу руки под мышки, мороз кусает пальцы. В промежутках между разговором доносятся звуки: лезвия врезаются в лед, шайбы стучат о клюшки.

— Так, без подробностей — как прошла прошлая ночь? — спрашивает Шарлотта, с усмешкой искоса поглядывая на меня.

Я мягко улыбаюсь, слегка прикусывая губу:

— Напряженно.

Шарлотта приподнимает бровь, ее интерес разгорается:

— Напряженно в хорошем смысле или в плохом?

— Замечательно, — признаюсь я, краем глаза наблюдая за тренировкой парней. Мы планируем рассказать Леону после тренировки, когда остальная команда будет в раздевалке или уже разойдется по домам. — Ашер… он замечательный.

Она смеется:

— Это все, что мне нужно знать, только пожалуйста, без подробностей.

Я смеюсь вместе с ней, снова смотрю на каток, и тут же глаза расширяются: я ловлю взгляд Ашера за секунду до того, как его впечатывают в оргстекло; звук отдается эхом в почти пустом зале.

Внезапная вспышка насилия заставляет нас вздрогнуть, и я вскакиваю на ноги, сердце подскакивает к горлу, душит.

— Что, черт возьми, делает Леон? — кричит Шарлотта, в ее голосе звучит тревога и растерянность.

Леон чуть откатывается назад и снова влетает в Ашера, сбрасывает перчатку, грубо хватает его, срывает шлем и наносит правый хук в лицо.

Я задерживаю дыхание, наблюдая, как остальные члены команды подъезжают ближе; их крики становятся громче, они оттаскивают Леона от Ашера, удерживают, а он вырывается.

Мы с Чарли сбегаем по лестнице и выбираемся на лед — как раз в тот момент, когда Леон сбрасывает с себя двоих товарищей, удерживавших его, и снова бросается на Ашера. Ашер не реагирует, позволяя Леону ударить себя, прежде чем команда снова берет его под контроль.

Команда сдерживает Леона, но его ярость ощутима даже оттуда, где мы стоим. Ашер не отвечает ударом, он просто стоит, вытирает кровь с губы и выглядит скорее смирившимся, чем злым.

— Он кричит про какой-то сайт? — говорит Шарлотта, когда мы подходим ближе, и переводит взгляд на меня. — Про сайт с рейтингами?

— О Боже, — я качаю головой. — Кто-то, должно быть, что-то выложил про нас с Ашером.

— Кто, например?

— Дейн знал, — шепчу я. — Харлоу, вероятно, тоже в курсе.

Голос Леона разносится по катку, он обвиняет Ашера в том, что тот использует меня. Слова брата ранят, хотя я знаю, что они подпитываются ложной информацией.

Что бы он ни прочитал или ни услышал — это фальшивка. Так и должно быть, я это знаю.

— Нет, все искажено. У нас с Ашером… все по-настоящему, это не какая-то игра ради очков, — я яростно защищаю Ашера, инстинктивно отвечая на брошенные в его адрес обидные слова.

— Это не то, что ты думаешь, Леон, — твердо говорит Ашер, глядя на команду, которая его сдерживает. — Отпустите его и идите в душ, тренировка окончена.

— Ашер… — начинает Джастин, но Ашер качает головой:

— Со мной все будет в порядке. Идите в душ, — повторяет он решительно, и команда, хоть и не сразу, слушается.

— Что, черт возьми, ты делаешь с моей сестрой?

Мы продвигаемся дальше на лед, холод просачивается сквозь обувь, добавляя физического озноба к эмоциональному смятению. Леон в ярости, расхаживает, словно зверь в клетке, и, когда я подхожу ближе, его взгляд обращается ко мне.

— Леон, ты все неправильно понял, — говорю я ему, пытаясь преодолеть пропасть, которую создал его гнев. — Что бы ты ни прочитал, это ложь.

— То есть Ашер с тобой не спит? — он переводит взгляд с одного из нас на другого, а мы молчим, и он усмехается.

— Я с ним встречаюсь, — бормочу я, глядя Леону в глаза, чтобы он увидел правду в моих словах.

— Нет! — его отказ звучит почти физически ощутимо. — Ты не можешь с ним встречаться, Айви! Я тебе не позволю.

— Ты не можешь меня остановить.

— Я твой законный опекун с тех пор, как ушел отец, — тихо говорит он. — Ты не можешь.

— Мне двадцать один, ты был моим опекуном, пока мне не исполнилось восемнадцать. Ты не вправе решать за меня, — резко отвечаю я, в моем голосе звучит раздражение.

Он поворачивается к Ашеру, на лице написана обида:

— Как ты мог?

Ответ Ашера звучит тихо, в нем столько искренности, что даже Леон не может ее игнорировать:

— Я люблю ее. Я любил ее годами.

Признание повисает между нами, очевидное и неоспоримое. Шарлотта стоит рядом со мной, ее присутствие — молчаливая поддержка, пока мы пробираемся сквозь этот ледяной конфликт.

Леон переводит взгляд с одного на другого, гнев понемногу сходит на нет, когда до него доходит правда ситуации. Шарлотта сжимает мою руку — безмолвный жест солидарности, который помогает мне собраться с силами.

— Я не позволю своей сестре стать одной из твоих игрушек.

Ашер наконец злится:

— Ты, должно быть, путаешь меня с собой, Леон, потому что у меня нет никаких игрушек.

Я сжимаю руку Чарли, когда ее пальцы судорожно сжимаются в ответ.

— Давай поговорим об этом, Леон, — предлагаю я, надеясь утихомирить бурю эмоций, бушующую вокруг нас. — Не здесь и не так. Тебе нужно успокоиться.

Леон наконец кивает, боевой запал покидает его. Он бросает взгляд на Ашера, потом на меня, долго-долго смотрит мне в глаза и лишь затем кивает, опустив взгляд в стыдливом замешательстве.

— Вы оба мне врали?

— Повтори это, Леон, — бормочу я, снова сжимая руку Чарли. — Скажи мне, что я тебе врала? — Краем глаза замечаю, как расширяются глаза Чарли, затем снова перевожу взгляд на Леона: его челюсть напряжена, но он все же кивает.

— Как давно?

Я вздыхаю:

— Два месяца.

Его глаза расширяются, он бросает яростный взгляд на Ашера, но я перебиваю его, прежде чем он успевает что-либо сказать:

— Мы встречались несколько месяцев, а теперь официально вместе, и ты с этим смиришься. Прямо сейчас.

— Айви…

— Нет, Леон, возьми себя в руки. Я имею право встречаться с кем хочу — и с Ашером в том числе. Даже ты, когда справишься со своим неуместным гневом, признаешь, что Ашер всегда будет относиться ко мне достойно. Или ты так же плохо разбираешься в лучших друзьях, как в девушках?

Леон стискивает зубы и закатывает глаза, но я вижу, как гнев буквально покидает его, словно какая-то осязаемая субстанция.

— Ладно. Только больше не ври мне.

Я киваю:

— Хорошо.

— Как это началось?

Я морщусь, бросаю взгляд на Ашера в поисках поддержки, но он лишь ухмыляется в ответ. От этого взгляда сердце начинает трепетать в груди: мокрые волосы откинуты со лба, разбитая губа…

— Ты просил меня не врать, так что, если действительно хочешь знать, я не стану.

Леон переводит прищуренный взгляд с Ашера на меня, потом смотрит на Шарлотту — та едва заметно качает головой. Плечи Леона опускаются.

— Не хочу знать, — он поворачивается к Ашеру. — Но лучше относись к ней должным образом, Эш. И неважно, лучший друг ты мне или нет — сломанный нос покажется тебе самой малой из твоих проблем.

Ашер кивает: «Принял к сведению».

— Ты сломал ему нос? — я хмуро смотрю на брата, но Ашер смеется.

— Он бы хотел быть таким же сильным, как я, но он всего-лишь разбил мне губу. Ничего особенного, на льду бывает и хуже. — Он обнимает меня за талию и прижимает к себе. Я расслабляюсь.

— Не надо, — бормочет Леон. — Я готов смириться с этой идеей, но это не значит, что я хочу это видеть. — Он хмурится, но его взгляд скользит между нами, и он кивает мне.

Я улыбаюсь в ответ и прижимаюсь к Ашеру еще крепче.

Леон делает шаг вперед, подходит ближе к Чарли, и я слышу, как он шепчет: «Она знает?»

— Я ничего не скрываю от своей лучшей подруги. — Она смотрит на меня. — Больше не скрываю.

Я ухмыляюсь, беру Ашера за руку и веду его с катка.

— Не дуйся, Леон, у тебя морщины появятся.

Леон смотрит на меня, потом на Ашера.

— Что, черт возьми, ты сделал с моей сестрой?

Ашер ухмыляется.

— Я не давал ей повода для недовольства, вот и все.

Я бью Ашера кулаком в живот, но чувствую под ладонью только твердые мышцы. Ашер смеется, обнимает меня и прижимает к себе.

— Это чертовски странно, — ворчит Леон, но Ашер не обращает на него внимания и нежно целует меня в губы.

По катку разносятся удаляющиеся шаги Шарлотты и Леона, и Ашер, не отрываясь от моих губ, бормочет: — Леон и Шарлотта переспали, да?

— Я ничего не говорила.

— Он такой лицемер.

Я касаюсь его плеча и пристально смотрю на него.

— Ты ничего не знаешь, понятно? Я пообещала Шарлотте, что ничего не скажу.

Ашер вздыхает и снова целует меня.

— Чего не знаю?

Я улыбаюсь сквозь поцелуй, чувствуя себя счастливой.