Совет четырнадцать: оближи, сделай его влажным, прежде чем доставлять ему удовольствие. Чем влажнее, тем лучше. Облизывай от основания к кончику.

Ашер склоняется надо мной, его взгляд глубоко проникает в мой, губы блестят и припухли.

Выгляжу ли я так же? Воздерживаюсь от того, чтобы поднять руку, коснуться их, проверить, насколько они распухли.

— Так… — говорит Ашер, слегка отстраняясь, — чему хочешь научиться?

Будто на меня опрокинули ведро ледяной воды — все мысли разом вымело из головы.

Какое-то время я молчу, мысленно все еще погруженная в тот поцелуй. Он не ощущался как урок, он ощущался как…

«Но это был урок», — обрываю свои размышления. Был урок, и мне нужно это помнить.

— Айви? — голос Ашера настойчивый, любопытный; он протягивает руку, цепляя пальцем мой подбородок, и заставляет посмотреть ему в глаза. — Чего ты хочешь?

Я сглатываю, ловя взгляд его голубых глаз:

— Я… — «понятия не имею» — вот что я не произношу вслух.

Всего? Ничего?

— Что ты уже делала?

Кровь приливает к щекам, я отвожу взгляд:

— Ну, целовалась…

Он усмехается:

— С этим разобрались.

Я бросаю на него сердитый взгляд и заставляю себя выпаливать все слова разом, ибо так стыд продлится недолго:

— Секс, ручная стимуляция, оральные ласки, ласки пальцами. — Произношу так быстро, что все сливается в один ком, и Ашер моргает, когда я заканчиваю.

— Ты делала Дейну минет?

Унижение накрывает меня от этих слов, сказанных так буднично, хотя кожа вокруг глаз Ашера напрягается.

— Как ты… — обрываю себя и качаю головой.

Он ненавидит Дейна — капитана хоккейной команды-соперника нашего университета и главную занозу в заднице Ашера. И я не говорила ему, кто вообще начал всю эту историю.

О чем я думала, выбирая его?

Он называл меня красивой, водил на завтрак и говорил, что мог бы влюбиться в такую девушку, как я… а потом оказалось, что это была маска.

— Нет, — качаю головой, — это был другой парень. Я просто переспала с Дейном и сделала ему ручную стимуляцию. — Чем больше я произношу эти слова, тем меньше чувствую смущение. По крайней мере, так я себя убеждаю.

Поднимаю взгляд на Ашера, пытаюсь понять, о чем он думает, но тут его глаза резко обращаются ко мне и слегка расширяются:

— Подожди, ты отдала свою девственность Дейну, блядь, Чеймберсу?

Я сглатываю, видя злость на его лице, и почти не решаюсь ответить, но потом понимаю: мнение Ашера не имеет значения, дело сделано, и я уже об этом жалею.

Выпрямляюсь на кровати:

— Какая разница? Дело сделано.

Ашер откидывается назад:

— Айви, это важно, потому что… — обрывает себя, качая головой. — Впрочем, ты права. Не имеет значения.

— Не имеет? — спрашиваю я, сбитая с толку резкой сменой его эмоций.

— Все равно это было паршиво, да?

Я хмурюсь:

— К чему ты клонишь?

— К тому, что Дейн — эгоистичный ублюдок и должен был доставить тебе удовольствие до того, как заняться с тобой сексом. Это произошло?

— Нет, — произношу я и отодвигаюсь на кровати, когда Ашер приближается.

— Хочешь попробовать?

— Хочешь сделать это для меня?

Он закатывает глаза:

— Ты собираешься ответить на вопрос?

— Разве ты не должен учить меня, как доставлять удовольствие парню?

— Если ты с правильным парнем, это доставит удовольствие и ему.

— То есть ты сделаешь это для меня? — растерянно спрашиваю я. — И это доставит удовольствие парню? — закатываю глаза. — Разве не я должна делать это для него? Делать минет, ручную стимуляцию или, ну, что-то еще?

— Ты была с неправильными парнями.

— Технически я была только с одним. — Другого я не считаю: я была пьяна на вечеринке и просто хотела со всем покончить, но так и не дошла до конца, ограничившись минетом, а потом ушла, чувствуя себя не в своей тарелке.

Задумываюсь на мгновение, и Ашер дает мне время.

— Можем пока просто поцеловаться?

Ашер наклоняет голову, но придвигается ближе, откидываясь на изголовье рядом со мной.

Смотрю на него в замешательстве. Он не двигается.

— Если хочешь, чтобы я снова тебя поцеловал, Айви, тебе придется сделать первый шаг.

Я раздраженно вздыхаю, а он смеется, но я все же двигаюсь, вставая на колени на кровати. Ашер скрещивает руки и приподнимает бровь, словно бросает мне вызов.

Я придвигаюсь ближе, сердце бешено колотится в груди, прежде чем перекинуть ногу через него.

— Оседлавшая меня Айви — такого я от тебя не ожидал.

— Замолчи, — бормочу я, глядя на то, как сижу на нем, ощущая джинсы под своими бедрами. — Или я остановлюсь.

Он не отвечает, лишь слегка двигает бедрами подо мной — из-за этого я чуть не съезжаю вперед, руки взлетают и упираются в его грудь, чтобы не врезаться в него.

Замираю, сужая глаза, глядя на него: искорка в его взгляде вызывает дрожь вдоль позвоночника. Он приподнимает бровь, наклоняет голову, но ничего не говорит.

Это и не нужно. Его глаза говорят достаточно.

Я наклоняюсь, не отрывая от него взгляда; губы, уже не покалывающие после нашего предыдущего поцелуя, прижимаются к его губам.

Он позволяет мне вести. Сначала мои губы мягко движутся по его, ищут тот ритм, что был раньше. Я придвигаюсь ближе к его груди, руки медленно скользят по его грудным мышцам, затем обвивают шею.

Губы Ашера прижимаются к моим, его руки наконец оживают: ложатся на мои бедра, затем медленно скользят под ткань, большой палец вычерчивает маленькие круги на обнаженной коже.

Я вздрагиваю, бедра покачиваются напротив его; пальцы зарываются в его волосы и слегка тянут.

Он стонет, руки скользят выше, увлекая за собой рубашку; новая дрожь пронзает меня, бедра прижимаются к нему, и я отчетливо чувствую, как этот поцелуй действует на него.

Отрываюсь от его губ и смотрю в глаза — голубая радужка затуманена желанием.

— Что? — спрашивает он. Взгляд возвращается к моим губам, пальцы скользят по коже выше и сжимают ребра. — У тебя такое лицо, будто ты о чем-то думаешь.

— Я хочу попробовать кое-что.

Его руки еще раз сжимают меня, на мгновение замирают — но я отстраняюсь, и они безвольно опускаются.

— Что…

— Тсс, — шепчу я. Мне нужно, чтобы он молчал, пока я не потеряла самообладание.

Снова наклоняюсь и целую его — отчасти чтобы отвлечь его, но в большей степени чтобы отвлечь себя, — и позволяю руке скользнуть вниз по его животу. Мышцы напрягаются под моим легким, словно перышко, прикосновением.

Добираюсь до пуговицы на джинсах и расстегиваю ее. Ашер чуть отстраняется, но я следую за его губами, удерживая на месте, — так, чтобы он не заметил, что я делаю.

Боюсь, что если он увидит, все оборвется. Я потеряю самообладание, а он вспомнит, что я — младшая сестра его лучшего друга и мы не должны этого делать.

Потому что мы не должны этого делать, но все равно делаем.

Пальцы проскальзывают под плотную ткань и скользят по мягкому хлопку боксеров Ашера. Я беззвучно вдыхаю и обхватываю пальцами твердую длину под тканью.

Ашер резко втягивает воздух, отстраняется от моих губ и смотрит на меня.

— Ты… — он качает головой, от этого движения прядь темных волос падает ему на глаза. — Ты уверена?

Я киваю, прочищая горло:

— Да, я уверена. — Чтобы подкрепить свои слова, чуть усиливаю хватку, двигаю рукой вверх-вниз, надеясь, что он не поймет, что на самом деле я не совсем представляю, что делаю.

Когда я говорила, что делала Дейну ручную стимуляцию, я имела в виду легкое прикосновение, а он почти сразу взял дело в свои руки.

Ашер молча поднимает меня с колен и усаживает рядом с собой на матрас. В животе образуется пустота, пока я наблюдаю, как он встает. Он поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза и стаскивает джинсы вниз, оставаясь в боксерах.

На мгновение он выглядит неуверенно — и, наверняка, я выгляжу точно так же, — пока он снова не устраивается на кровати, прислоняясь к изголовью и глядя на меня.

Я понимаю намек и протягиваю руку, слегка оттягивая край его боксеров вниз, но он останавливает меня коротким звуком:

— Если в какой-то момент ты захочешь…

— Просто позволь мне это сделать. — Мне нужно доказать себе, что я могу в этом преуспеть, что способна довести мужчину до оргазма. Быть желанной.

Просовываю руку под ткань и, лишь на миг замешкавшись, обхватываю пальцами его теплый член.

А потом замираю, не зная, что делать дальше. Вроде бы я понимаю, что нужно двигать рукой, ласкать, делать хоть что-нибудь! Но как только я коснулась его, в голове зазвучал назойливый голос: «Это брат твоей лучшей подруги! Лучший друг твоего брата. Что они сделают, если когда-нибудь узнают?!»

Рука Ашера обхватывает мою, наши пальцы переплетаются вокруг его члена, и внутри все переворачивается.

Потому что это, видимо, считается романтичным.

Закатываю глаза на саму себя, но тут Ашер привлекает мое внимание:

— Хочешь, я покажу тебе, что делать?

— Покажи, как тебе нравится, — говорю я; внезапное желание узнать, что нравится именно ему, захлестывает меня.

Уголок его губ приподнимается, и он корректирует нашу хватку на его члене, а затем начинает двигать рукой вверх-вниз.

Он усиливает хватку у головки, обвивает моими пальцами кончик, затем слегка ослабляет от середины к основанию. И это повторяется снова.

Я завороженно наблюдаю, как наши руки скользят вдоль его члена, мои пальцы едва смыкаются вокруг его толщины.

У головки появляется маленькая капля предэякулята, пропитывая наши сплетенные пальцы, когда мы снова достигаем верха.

Дыхание перехватывает, мысли пустеют. В голове не остается ровным счетом ничего.

Что я вообще делала?

— Вот так, — хрипло произносит Ашер, и его слова действуют на меня как доза адреналина — я вздрагиваю и резко поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом.

Его глаза полуприкрыты, зрачки настолько расширены от желания, что почти поглотили радужку — я едва различаю цвет. Он усмехается, и в этом взгляде находится все то чертово обаяние, которое я всегда то ли ненавидела, то ли втайне обожала. Кто, черт возьми, теперь разберет.

— Думаешь, сможешь сделать это сама?

Я сужаю глаза, принимая вызов, и сжимаю основание его члена крепче, чем он показывал мне. Он хрипит, подаваясь вперед.

Начинаю двигать рукой, когда он убирает свою, одновременно поворачивая запястье — так, что движение вверх-вниз приобретает легкий поворот.

Просто кажется, что так правильно.

— Черт, — голос Ашера резко отдается в моих ушах; глаза зажмурены, голова откинута на гору подушек позади него.

Я поднимаю взгляд и наблюдаю за его лицом, пока моя рука работает. Ускоряюсь, обхватываю пальцами головку, затем скольжу вниз по стволу, все время сохраняя давление. Чуть меняю позу, поджимаю ноги под себя для устойчивости и добавляю вторую руку.

— Черт, — шипит Ашер, открывая глаза. — Вот так… — стонет он, и звук этой вибрации проходит прямо к моему центру.

Чем больше я вижу, как он распадается от моих прикосновений, тем увереннее себя чувствую. Ускоряю темп, обе руки работают слаженно, пока не начинаю ощущать боль в запястье.

Замедляюсь, убираю одну руку, продолжая работать второй, и глаза Ашера резко открываются, он поворачивается ко мне:

— Ты специально меня дразнишь, Айви? — слова вырываются сквозь стиснутые зубы, на щеках — красный румянец.

— Нет, — я краснею. — Просто запястье болит.

Он смеется. Звук прерывается, когда я чуть усиливаю хватку и ускоряю движения, стремясь довести его до оргазма.

Он не отвечает. Мышцы пресса, видимые сквозь футболку, напрягаются и сокращаются. Он тянется вперед, словно ему нужно за что-то ухватиться, — руки находят мое плечо, тянут меня к себе, пока я не падаю на него, а моя рука оказывается зажата между нами, все еще обхватив его член.

Его губы врезаются в мои, и я чуть сдвигаюсь, оседлав его бедро, чтобы продолжать целовать, но оставляя достаточно пространства, чтобы не прекращать движения рукой.

Он слегка прикусывает мою губу:

— Ты меня когда-нибудь доконаешь, Айви Коллинз, — он прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза.

Жар охватывает меня, я немного сползаю по кровати, пока моя голова не оказывается ровно напротив его члена.

Поднимаю взгляд из-под ресниц. Он наблюдает за мной, желание на его лице — именно оно движет моими действиями, когда я подношу его член к губам.

— Ты чертовски хороша там, внизу, — шепчет он так тихо, что мне приходится напрячься, чтобы расслышать.

А затем я беру его в рот, и он уже не говорит ничего, кроме моего имени и мольбы к Богу.