Дрова весело трещат в очаге слева на полу посреди комнаты, успокаивая разум. Несмотря на дневной свет, что лучится редкими белыми полосами, огонь пылает мощными языками пламени. Последние согревают подвешенный чёрный чугунный чайник, который подаёт в воздух непрерывный сноп пара.

Не знаю, где я оказалась, но на душе легко и комфортно. Словно оказалась дома спустя годы отсутствия.

— Окику-сан?!

В поле зрения появилось лицо Иори. Заметно уставшее и исхудавшее. Странно, слух не уловил его движений и вообще никакого присутствия.

— Больше не больно?

Рука двинулась к животу. К счастью, привычной боли при таком лёгком действии не ощутила.

На теле белоснежные нижние одежды. Я ощупала ткань, чтобы удостовериться, что всё это не сон. Ведь последний мой наряд впитал в себя настолько много крови, что ощущался какими-то одним сплошным доспехом.

— Я нашёл эти одеяния у сестры… И переодел тебя.

Мой взгляд пробежался по просторной комнате без излишков. Деревянные стены жилища, почерневшие от старости. Мебели мало, слева по диагонали у окна письменный стол. Сбоку от него несколько полок и простой шкаф. Несколько дзабутонов* вокруг очага и кухонная зона справа. Там множество тумб и полок с посудой. Я же сама располагалась посередине комнаты.

— Это мой дом. Точнее, наш дом. Всё моё — твоё…

Я снова обследовала место, где должен быть порез.

— Что с…

— С твоей раной?! Я исцелил тебя.

— Что?! Иори… — я приподнялась на локтях.

Импульса боли на самом деле не последовало от столь невинного действия.

— Я же просила тебя не применять магию печати! Просила же?! Так почему ты игнорируешь все мои просьбы?! Я могла бы исцелиться, как любой человек. Просто на это понадобилось время.

— Которого у нас, Окику-сан, нет. Помимо меня есть ещё два помеченных, которые могут в любой момент превратиться в они! А ты! Можешь даже не ожидать от меня, что я буду бездействовать, глядя, как ты мучаешься, как тебя казнят или проявляют неуважение! Понятно?!

Его взгляд решительный и настолько пронзительный и жёсткий, что сравним с самой крепкой сталью, из которой куют самурайские катаны.

— Прости. Я зря думала, что ты поступишь иначе.

Я сама бы поступила точно так же на его месте. Ни за что бы не допустила его смерти или лишней боли.

Иори аккуратно отвёл засаленную прядь волос мне за ухо, пригладил волосы и нежно поцеловал.

— Я приготовлю о-фуро*. Тебе срочно требуется обмыться… Я, конечно, протёр твоё тело влажной тканью, но этого недостаточно.

Я кивнула.

— Спасибо…

Несмотря на то, что порез полностью исчез, усталость не покинула тело.

Иори отстранился.

— А ты пока что поешь. Так исхудала, что я едва смог тебя узнать…

— А как же… Я, кроме орехов и лечебного отвара, в лесу несколько дней назад и не ела…

Я присела поудобнее и осмотрелась вновь.

— Еда на столе. — небрежно кинул Иори, открывая дверь в другую комнату, находящуюся под лестницей.

— Больше не читай мои мысли!

— А если это понадобится в бою?!

— Вот когда понадобится… Тогда и прочитаешь… — пробурчала себе под нос по пути к столовой части дома на возвышенности в три ступеньки.

Чтобы наесться, мне не понадобилось много. Это неудивительно, когда тело несколько дней не видит пищи. Хватило пару ложек риса, мяса и немного маринованных овощей.

На улице стемнело, пока принимала о-фуро. За все эти дни на коже скопился толстый слой грязи, из-за которого процесс продлился куда дольше, чем обычно.

Когда я вышла из маленькой комнатушки, Иори ожидал перед очагом и о чём-то размышлял. Я неспешно приблизилась к нему, присела на колени и обняла его за плечи со спины.

— Здесь уютно.

— Да.

— Ты провёл в этом доме всё детство?!

— Да.

— Тебе некомфортно здесь?! Грустно?!

— Нет. Напротив, я хочу остаться здесь навсегда. С тобой. Чтобы нам больше не потребовалось рисковать собственными жизнями.

Я коснулась губами его шеи позади. Затем чмокнула шею справа, где пульсировала толстая вена.

Иори повернул голову, и мы слились в сладком поцелуе. Наши губы медленно шевелились и будто играли друг с другом, по очереди вкушая.

— Я люблю тебя, Окику-сан… — прошептал он мне в губы, прерывая забвенный миг.

Его рука накрыла левую щеку.

— Люблю так, как никогда не любил… — шепчет он с придыханием. — Когда я тебя искал, чуть не обезумел. Я забыл о мести, забыл о демонах, об их печати и злости… Я так боялся… Так боялся… — он с силой зажмурился, будто испытывал боль.

— Тебе больше не нужно бояться, мой дорогой Айжин. Мы вместе. Осталось двое помеченных, и мы освободимся от твоей печати и от своего бремени. Осталось лишь чуточку потерпеть. Мы будем осторожны, и гильдия не найдёт нас…

— Тебе больше не стоит страшиться гильдии Семи ветров. Их больше не существует. Мы убили всех.

— Хорошо.

— Хорошо?! — недоумевающе переспросил Иори.

— Да.

— Я полагал, ты будешь сердиться на меня, что не пощадил их…

— Они пытались нас убить. Это их воля, ими не управляла печать или демоны. Мы не могли поступить иначе, чем покончить с их жизнями. Мы ещё не закончили со своим долгом. Мы не можем бояться собственной тени, выполняя её. От нас зависит судьба Гуадзянь…

— Я рад, что не расстроил тебя известиями…

— А я рада, что ты рассказал мне правду. Никогда ничего не скрывай от меня.

Мы прижались лбами друг к другу.

— Не буду, моя Айжин. Обещаю.

Губы расплылись в мечтательной улыбке.

— Я тоже люблю тебя, Иори.

Наши уста вновь встретились. Однако в этот раз не столь невинно, как прежде, а более жадно и нетерпеливо. В отличие от других наших поцелуев, в этот раз я точно знаю, это не простой поцелуй, а клятва.

Мы будем вместе, несмотря ни на что.

Его рука очертила моё плечо и талию сверху вниз.

Давно же это было, когда он сознательно прикасался ко мне таким образом…

Он отстранился и заглянул мне прямо в глаза, спрашивая разрешения о продолжении.

Я едва заметно кивнула.

Его пальцы нащупали концы оби*. Широкий пояс тут же поддался его незначительным усилиям и медленно опустился вниз по гладкой поверхности ткани. Я повторила точно такое же движение с его нарядом.

Он избавился от своего верхнего кимоно, обнял меня за талию одной рукой и притянул за затылок другой.

Нашей нежности и любви нет предела.

Уста не отрывались от горячей плоти. Кончики пальцев чуть не искрили от жара и желания. Дыхание обжигало и разносило дрожь по телу. Неописуемый аромат тела притягивал и дурманил рассудок, отчего все мысли из головы улетучились.

Мужские ладони раздвинули нижние одежды в разные стороны, словно открывая двустворчатые двери. Мозолистые пальцы проскользили по коже, поддевая ткань.

Нагадзюбан спал с плеч, задерживаясь на руках, полусогнутых в локтях. За ним последовало нательное бельё Айжина.

Мы предстали перед друг другом обнажёнными и на миг замерли. Не из-за страха. Мы словно желали насмотреться друг на друга, запечатлеть момент в памяти. Каждый изгиб тела, цвет истерзанных в ласке губ, блеск кожи в свете огня, отражение пляшущих языков пламени в зрачках.

Иори вытащил заколку из моих волос, и последние каскадом распустились на спину. Их шёлк приятно пощекотал лопатки, плечи и ягодицы.

— Ты до сих пор её носишь… — прошептал он и перевёл взгляд на заколку.

Прелестное обьёмное украшение, похожее на двузубец с двумя средними металлическими иглами золотого цвета, блеснуло от пламени очага. На верхушке искусного вида цветок хризантемы жёлто-красного цвета, от него по бокам изображено по одному маленькому бутону.

— А как иначе?!

Я накрыла его руку с заколкой и отвела её в сторону, чтобы предмет не мешал нам. Иори отложил купленный мне подарок, уложил меня на постель и накрыл своим телом.

.

.

________________

*Дзабутон — японская плоская подушка для сидения. *О-фуро — это традиционная японская ванна, которая использовалась в древней Японии. Они могли быть круглыми или угловатыми, отличались большой глубиной и меньшей длиной. Ванны изготавливали из разных материалов: каменных, деревянных, чугунных, акриловых. *Оби — японский пояс, использующийся как мужчинами, так и женщинами. Может быть различной ширины. *Нагадзюбан — нижняя рубаха или тонкий халат, который надевают под кимоно. Нательное белье, которое надевают для того, чтобы защитить кимоно от пота, так как его очень тяжело чистить.