Я высадил двустворчатую дверь мощным ударом ноги. Дерево жалобно треснуло, створки распахнулись и с грохотом ударились о стены. В тот же миг, как только авангард сомкнулся у входа, вскинул свой элитный лук и, пригнувшись, стремительной тенью скользнул внутрь, забирая влево.
Воздух в помещении оказался спёртым, пахло дорогими благовониями и застоявшимся потом. Лили, сжимая своё оружие, а следом за ней и Эш бесшумно ринулись следом, беря под контроль правую сторону. Вак тенью проскользнул за мной, его цепкий взгляд уже осматривал пол и стены в поисках скрытых сюрпризов.
Прямо над нашими головами Белла и Сафира запустили сигнальные вспышки. Резкий, ослепительно-белый свет разорвал ночную темень, высвечивая каждую деталь богатого интерьера.
Я невольно прищурился, быстро оглядывая роскошную гостиную, и взгляд зацепился за две массивные винтовые лестницы, уходящие наверх. Не сбавляя набранного темпа, рванул по левому пролёту, надеясь нагнать бойцов штурмовой группы «Стелс», в то время как Лили, словно грациозный хищник, брала под контроль правый фланг.
Не успел я преодолеть и половину подъёма, как на площадке второго этажа слева распахнулась дверь, и из комнаты вывалился здоровенный мужик. В одной руке он сжимал тяжёлый меч, в другой массивный ростовой щит. Интерфейс услужливо подсветил информацию.
Телохранитель. Уровень 62.
В остальном ублюдок был абсолютно голым, если не считать свежих, ещё кровоточащих царапин на широкой груди. Из покоев за его спиной доносились пронзительные визги перепуганных насмерть кошкодевочек, судя по всему, мы ворвались прямо в очередной ночной кошмар этого дома.
Наши лазутчики ранее не смогли точно определить его класс, но сейчас Система расставила всё по местам. Класс у него оказался двойным, Легионер и Заклинатель, а это уже серьёзная заявка.
— Осторожно, он заклинатель и тяжёлый щитоносец! — рявкнул я, предупреждая команду.
Не теряя ни секунды, вложил в выстрел ману и спустил тетиву. Огненная стрела с шипением врезалась в полупрозрачный защитный барьер телохранителя, заставив тот жалобно мигнуть и просесть. Сразу же, повинуясь мысленному приказу, активировал навык.
Перекат с выстрелом.
Мир смазался, и я оказался прямо за широкой спиной врага. Короткий, выверенный выстрел в упор, и магический щит со звоном, похожим на бьющееся стекло, разлетелся на тысячи осколков.
Коготь Хищника.
Мгновенно сменил лук на копьё, оружие хищно блеснуло в свете сигнальных вспышек, когда я с размаху ударил тяжёлым древком по ногам заклинателя.
Ублюдок покачнулся, издав хриплый вскрик, в котором смешались боль и искреннее удивление. Да, сам по себе удар почти не ранил его, разница в уровнях давала о себе знать, но тактической цели я достиг: телохранитель потерял равновесие, его щит с грохотом рухнул на ступени. Пытаясь устоять, он нелепо извернулся, подставив толстую шею под выстрел, и тонкая стрела Лили тут же с мерзким чавканьем вонзилась ему под ключицу.
Охранник зарычал, наливаясь яростью, и попытался сделать рывок в сторону моей жены, но Белла не зевала, её лассо, свистя в воздухе, ловко обвилось вокруг толстого запястья, сжимающего меч. Сразу же последовал резкий рывок, и туша 62-го уровня, потеряв с таким трудом восстановленное равновесие, завалилась на бок, глухо матерясь.
И тут в дело вступил Эш. Мой питомец серой молнией метнулся к ногам противника, нацелившись острыми, как бритва, зубами прямо в подколенные сухожилия. Телохранитель, тяжело дыша, попытался стряхнуть ящера и с силой топнул огромной ступней, но велоцираптор оказался быстрее. Оттолкнувшись от пола, он взвился в воздух, метя своим сокрушительным серповидным когтем прямо в выпученные глаза врага.
Легионеру чудом удалось вскинуть свободную руку. Удар пришёлся по касательной, отшвырнув Эша в сторону. Послышался мерзкий хруст кости и отчаянный болезненный визг моего питомца, урод сломал ему лапу.
— Ах ты мразь! — вырвалось у меня.
Но эта отчаянная защита обошлась врагу дорого, потому что ему пришлось полностью раскрыться. Воспользовавшись этим, Лили хладнокровно всадила наёмнику ещё одну стрелу прямо под рёбра, а секундой позже в него влетел двойной магический залп. Сгустки ревущего пламени от Ванессы и Лейланны взорвались на его голой груди, обдав коридор запахом горелого мяса и палёных волос.
И всё же, несмотря на адский шквал наших атак, озверевший мужик 62-го уровня даже голый, застигнутый врасплох и без какой-либо поддержки пёр напролом, как разъярённый медведь. У него оказался воистину колоссальный запас живучести и бешеная воля к жизни, настоящий живой бастион, мать его.
Но, на его беду, на Валиноре цифры решали не всё. Фантастическая живучесть лишь означала, что ему придётся страдать дольше. На разбушевавшегося врага обрушилась мощь почти двадцати опытных бойцов, методично расстреливающих его с безопасного расстояния.
Пока Юлиан суетился над скулящим Эшем, вливая в его сломанную лапу живительную магию исцеления, здоровяк попытался огрызнуться. Пару раз он всё-таки махнул своим тесаком, но Сафира и Хелима слаженно приняли удары на свои щиты, отделавшись лишь лёгкой отдачей. Лязгнул металл, больше он ничего не добился.
— Берём его живьём! — рявкнул я, перекрывая шум боя. Жаба не уставала напоминать, что негоже упускать столько опыта, но живой язык из свиты Гулара стоил гораздо больше.
Под градом ударов, заклинаний и стрел прихвостень Гулара наконец исчерпал силы. Его глаза закатились, и массивное тело с глухим стуком рухнуло на дорогой ковёр, погрузившись в спасительное бессознательное состояние. Белла тут же подскочила к нему, ловко опутывая его запястья и лодыжки толстыми антимагическими цепями.
Остальная часть отряда, не теряя ни секунды, устремилась дальше по коридору. Мы преодолели ещё два лестничных пролёта, взлетев на четвёртый этаж. В нос ударил густой, приторный запах дорогих духов и чего-то неуловимо гнилостного. Прямо перед нами возвышались массивные, богато украшенные позолотой двустворчатые двери апартаментов Гулара.
Глядя на обезвреженного и надёжно скованного телохранителя позади, я удовлетворённо кивнул самому себе. Один готов, но главный ублюдок ещё впереди, за этими позолоченными дверями. Если этот местный божок успеет подготовиться, нам всем мало не покажется. Пора приступать к основной части операции.
В десяти шагах от спальни двустворчатые двери из тёмного дерева резко распахнулись, на пороге показались две девушки, судя по одинаковым пятнышкам на ушках и совершенно идентичным лицам, сёстры-близняшки. Их тела лишь кое-где прикрывали тонкие шёлковые лоскуты, унизительная, бесполезная одежда, почти не защищавшая ни от холода, ни от чужих взглядов. Воздух вокруг них пах сладкими благовониями и застарелым страхом. Заметив меня во главе вооружённого до зубов отряда, они в ужасе заскулили, поджали хвосты и бросились бежать прочь по коридору.
Я шагнул в спальню, держа лук наготове, стрела уже легла на тетиву. Посреди роскошной комнаты прямо на пушистом ковре, подняв одну руку над головой, а второй неловко придерживая распахнутый халат на животе, стоял на коленях старик в шёлковом халате, болезненно тучный, с дряблой бледной кожей, словно годами не выходил из дома, и с сальными седыми волосами до плеч. Но больше всего отталкивал его взгляд: холодные, мёртвые глаза конченого социопата, в которых не читалось ни капли раскаяния.
Гувид Касселар. Уровень 65.
Класс Заклинатель / Чародей.
По спине пробежал холодок. Это означало, что он лично устанавливал все те смертоносные магические ловушки и барьеры на территории своей усадьбы и, скорее всего, именно он являлся архитектором защитных систем Консорциума, с которыми мы уже успели столкнуться.
Твою мать, дай мы ему хоть секунду на плетение, от нас бы тут только пепел остался!
Если бы он успел нацепить на себя всё своё снаряжение, наверняка нашпигованное легендарными чарами, нам пришлось бы очень туго. Хвала всем богам, что мы застали эту жирную тварь в постели буквально со спущенными штанами.
— Кем бы вы ни были, я подчиняюсь, — произнёс Гулар. Его голос прозвучал на удивление спокойно, слишком ровно для человека, в чью спальню вломился вооружённый отряд.
Вот это мне сразу и не понравилось.
Нормальный человек в такой ситуации дрожал бы, визжал, молил о пощаде, пытался торговаться или хотя бы тупо пялился на наконечник стрелы, направленный ему в лицо. Этот же смотрел не на меня, его пустой взгляд цеплялся за что-то чуть левее моего плеча, за высокое зеркало в золочёной раме у стены, а правая кисть, почти скрытая складкой шёлка, медленно скользила к поясу.
Ни дать ни взять паук, уже почувствовавший, как муха коснулась паутины.
— Не подходить! — рявкнул я.
Белла и суккуба из числа крестоносцев, уже начавшие брать его в клещи, замерли. Большой палец Гулара вдавил маленький рубин, вшитый в пояс халата, и старик улыбнулся.
Не широко, не злорадно, без театральщины, просто уголки его рыхлого рта дёрнулись вверх, и от этой улыбки по спине побежал ледяной холод.
— Поздно, — сказал он.
Ковёр под его коленями вспыхнул багровыми линиями.
Руны побежали по полу, как трещины по раскалённому стеклу. Зеркало за моей спиной ослепительно полыхнуло, дверные створки с грохотом ударили друг о друга, отрезая путь коридор, а воздух в спальне вдруг стал густым и тяжёлым, словно нас сунули в яму с раскалённой смолой.
На кровати завизжали четыре девушки, две лисицы и две кошкодевочки. Я краем глаза увидел, как на их тонких запястьях вспыхнули узкие браслеты, не украшения, а проклятые магические кандалы. Багровое свечение потянулось от них к полу тонкими нитями, девушки выгнулись, задыхаясь, будто из них начали вытягивать саму жизнь.
Ах ты ж тварь!
Он даже собственную спальню превратил в ловушку, работающую от рабских ошейников и браслетов.
— Вы ворвались в мой дом, — прошипел Гулар, и покорность слетела с него, как дешёвая маска. — Значит, умрёте вместе с моей собственностью.
Система услужливо подсветила вспыхивающую схему плетения, но обычным зрением я видел только хаос багровых линий.
Глаз истины.
Мир на долю секунды стал прозрачнее, поверх комнаты легла тонкая сетка силовых потоков: зеркало, ковёр, четыре браслета на пленницах, две скрытые пластины в изголовье кровати и главный узел, маленький рубин, вшитый в пояс халата Гулара. Не украшение, ключ.
— Узел у него на поясе! — крикнул я. — Браслеты снять! Девушек с кровати!
Лили не стала ждать второго приказа, её стрела врезалась в зеркало, и золочёная рама взорвалась осколками. Часть багровых линий тут же погасла, но основное плетение не развалилось. Ванесса и Лейланна одновременно подняли щиты, закрывая нас от волны тёмно-красного огня, хлынувшей из пола. Жар лизнул лицо, в нос ударило палёной шерстью и горькой магической гарью.
Белла метнулась к кровати. Её лассо хлестнуло по воздуху, цепляя одну из девушек за талию, и рывком выдернуло её из светящегося круга. Сафира подхватила вторую, закрывая собой от хлещущих по комнате искр. Суккуба-крестоносец бросилась к кошкодевочкам, одновременно давя разум Гулара ментальным ударом.
Старик захрипел, но не сломался.
Мерзкий, обрюзгший, застигнутый врасплох, он всё равно оставался заклинателем шестьдесят пятого уровня. И даже без посоха, без мантии, без подготовленного боевого комплекта этот ублюдок оказался опаснее, чем большинство магов в полном снаряжении.
Пол под моими ногами вспучился, из багровой руны вырвалась плеть чистой маны, тонкая, как хлыст, и ударила мне в грудь. Защитный амулет вспыхнул, принимая удар на себя, но меня всё равно отбросило на шаг назад, а рёбра сжало так, будто по ним врезали кувалдой.
— Артём! — крикнула Белла.
— Живой! — прохрипел я и спустил тетиву.
Первая стрела ушла в рубин на поясе. В последний миг Гулар дёрнул плечом, и вокруг его тела вспыхнула тонкая защитная плёнка. Стрела отклонилась, рассекла шёлк на боку и ушла в стену.
Сука!
Он явно тянул время, даже не пытаясь нас победить, выкраивая пять, максимум десять секунд, чтобы развернуть плетение до полноценного внутреннего взрыва. Комната, пленницы, мы, он сам — всё отправится в одну братскую могилу. А если Гулар успеет ещё и открыть аварийный канал наружу, сигнал уйдёт к его людям, к Консорциуму, к кому угодно.
Нет уж, чёрта с два!
Перекат с выстрелом.
Мир рванулся вбок, когда я ушёл из-под второй багровой плети, прокатился по ковру, пахнущему дорогими благовониями и кровью, и оказался почти сбоку от Гулара. Он резко повернул голову, впервые потеряв своё ледяное спокойствие.
В его глазах мелькнул страх.
Вот так-то лучше.
Я выстрелил, и стрела с сухим хрустом прошила магу кисть насквозь, пригвоздив его ладонь к собственному бедру. Гулар взвыл, дёрнулся, потеряв на миг концентрацию. Этого мига хватило.
Эдгард, ворвавшийся через приоткрывшуюся щель двери вместе с Ариком, ударил Разрушением чар прямо в ковёр. Багровые линии ослепительно вспыхнули и начали рваться одна за другой, словно перетянутые струны. Лионелия добавила сверху холодный ментальный пресс, от которого даже у меня заложило уши, а суккуба-крестоносец впилась в разум Гулара второй волной подавления.
Лили всадила стрелу ему в плечо. Не смертельно, но достаточно, чтобы сбить дыхание и окончательно сорвать остатки плетения.
Рубин на поясе треснул.
Комната вздрогнула, багровый свет схлопнулся внутрь себя с влажным чавкающим звуком, от которого меня едва не вывернуло, и погас. Внезапная тишина ударила по ушам сильнее любого крика.
Гулар рухнул лицом на ковёр, хватая ртом воздух и скуля от боли. Теперь он уже не походил на великого лорда, архитектора защит Консорциума и мага шестьдесят пятого уровня, теперь у моих ног лежал старый, жирный перепуганный боров в разорванном халате, у которого только что отобрали шанс с нами расправиться.
— Вот теперь всё по справедливости, — тихо сказал я.
Белла оказалась рядом с ним первой. Пинком перевернув его на спину, наступила коленом на грудь и начала вязать пальцы так жёстко, что Гулар снова захрипел от боли, скручивая каждый палец, каждую фалангу отдельно, чтобы этот ублюдок не мог даже подумать о жесте для плетения.
Суккуба-крестоносец навалилась сверху своим ментальным давлением, выжигая в его сознании саму возможность сосредоточиться, а Лили грубо затолкала ему в рот кляп, полностью заблокировав язык и челюсть, и туго затянула ремни на затылке.
Мы надеялись, что этого должно хватить, чтобы отрезать его от магии, но рисковать я не собирался.
— Связанного в коридор, — бросил своим помощникам. — И если он хотя бы моргнёт не так, ломайте ему вторую руку.
Гулара выволокли из спальни и бросили у стены под прицелом Арика и Эдгарда. Парни кивнули, взяв связанного мага на мушку.
— Глаз с него не спускать, — добавил уже тише.
Я обвёл взглядом роскошные покои. После сорванного плетения комната выглядела так, будто здесь прошёл маленький локальный ураган: разбитое зеркало осыпало ковёр блестящей крошкой, по полу тянулись чёрные следы выгоревших рун, а дорогие шёлковые простыни были смяты и сброшены на пол.
У стены, завернувшись в сорванное с кровати одеяло, жались две девушки-лисицы, тоже близняшки. Сафира держалась рядом, закрывая их щитом от любого случайного движения в комнате. Чуть дальше Белла помогала подняться двум кошкодевочкам, на чьих тонких запястьях ещё дымились разомкнутые браслеты-накопители. У самой двери застыли те самые пятнистые близняшки, выбежавшие из соседних покоев, бледные, перепуганные, но свободные.
Три пары, три сломанные игрушки в коллекции одного больного ублюдка. Он даже сходство сестёр превратил в часть своей системы издевательств.
— Вам никто не причинит вреда, — произнёс я мягко. — Мы здесь, чтобы заставить этого ублюдка ответить за его преступления. Мы можем предложить вам убежище там, где много таких, как вы, кого мы спасли от Консорциума, но если хотите, можете идти куда угодно, никто вас не держит.
До девушек не сразу дошёл смысл моих слов. Сначала они просто затравленно переглянулись, будто пытались понять, где в моих словах спрятан крючок. Одна из пятнистых близняшек, самая худая, судорожно вцепилась пальцами в край одеяла.
— Нас… Кому нас теперь передадут? — спросила она едва слышно.
У меня внутри неприятно скрутился узел.
— Никому, — сказал я медленно, чтобы осознала каждая из них. — Вы не товар, не трофей, не собственность. Пойдёте туда, куда сами решите.
В комнате повисла тяжелая пауза, потом одна из кошкодевочек вдруг закрыла лицо ладонями и беззвучно заплакала. Лисица рядом с Сафирой наоборот, замерла каменной статуэткой, только хвост мелко-мелко дрожал за спиной.
Потом они начали медленно, словно ожидая удара, обходить моих бойцов, направляясь к выходу. Я поморщился, осознав, как мои слова прозвучали в текущей ситуации.
— Я имел в виду после того, как мы закончим здесь дела, — поправился я. — А до тех пор, боюсь, вы должны оставаться под нашей охраной ради вашей же безопасности.
Никто из всех трёх пар близняшек не выглядел удивлённым, страх в их глазах боролся с привычкой подчиняться. Белла, мягко мурлыча, сказала им что-то успокаивающее на своём языке. Когда она накинула на одну из девушек тёплый плащ, та вздрогнула всем телом, словно ждала удара, а потом вдруг вцепилась в ткань обеими руками и уже не отпускала.
На улице стоял мороз, и выводить их в этих тонких тряпках было бы новым издевательством.
Корвин махнул рукой, собирая свой отряд, чтобы проверить остальную часть особняка и убедиться, что там не осталось опасных сюрпризов. Арик и Эдгард остались сторожить связанного Гулара, а я, Ванесса и Лионелия принялись обыскивать главную спальню в поисках тайников, сокровищ и, что важнее, документов.
Удача улыбнулась нам почти сразу. Ванесса с тихим победным возгласом вытащила из потайного ящика в массивном столе из красного дерева знакомый свёрток плотной ткани, Пространственный карман, причём больше и качественнее, чем мой собственный.
Она тут же начала просматривать его содержимое, и её глаза расширились от делового азарта.
— Этот мерзавец сложил все яйца в одну корзину, — пробормотала вампирша. — Тут триста тридцать одна монета истинного серебра, несколько тысяч золотых и целые кипы бумаг: векселя, долговые расписки. А ещё весь его боевой комплект снаряжения. Мастерская работа, зачарованная им же лично…
Внезапно её голос оборвался, радость на лице мгновенно сменилась ледяной яростью.
— Ах ты ж сукин сын! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
Я пока оставил в покое комод и подошёл ближе. Лионелия тоже отвлеклась от осмотра картин, и даже Белла, словно почуяв угрозу, полуобернулась, не переставая заслонять собой спасённых девушек.
— Что там? — нахмурился я.
Ванесса запустила руку глубоко в Пространственный карман.
— Хвала богам, что мы взяли эту мразь тёпленьким в постели, — мрачно произнесла она. — Если бы он успел это надеть, мы бы умылись кровью. Смотри.
Она вытащила знакомый свёрток из переливающейся, искрящейся во тьме ткани и резко встряхнула его, разворачивая. У меня перехватило дыхание, воздух в комнате словно сразу потяжелел от давящей магической ауры.
Одеяния Верховного Жреца Кротоса.
Легендарная броня для заклинателя 61-го уровня.
Да это же те самые мантии, невероятно усиливающие силу боевых заклинаний, которые мы с таким трудом добыли в сокровищнице Последней Твердыни Гурзана! От них исходила огромная мощь, сильнейшее зачарование на регенерацию и объём маны, какое я только видел. С этой вещью маг мог одно за другим обрушивать дорогостоящие заклинания массового поражения почти без передышки.
— Ах ты ж сукин сын! — эхом повторил я за вампиршей, чувствуя, как внутри закипает тёмная ярость.
И я имел в виду не только Гулара. Глеб! Этот ублюдок Глеб забрал мантии у наших соратников под предлогом «сохранности» в Конторе ещё до того, как мы осознали всю гнилую и коррумпированную суть Консорциума.
После того, как Малин Медобрук похитил Мэриголд и Марка, после того, как стёр в пыль поместье Феникс, он, должно быть, забрал эти мантии у своего ручного пса и передал их этому борову. Возможно, это стало платой, наградой Гулару за то, что он обрушил метеорит на мой дом, как он считал, полный женщин и детей.
Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони до боли, запах чужого парфюма в спальне внезапно показался мне запахом пепла и сгоревшей плоти. От каждой нитки в этой мантии, от каждой золотой монеты в кошеле за версту несло предательством и кровью.
Я медленно повернул голову и посмотрел на стоящего на коленях, мычащего сквозь кляп Гулара. В его глазах наконец-то мелькнул настоящий животный страх.
— Ты за это ответишь, тварь! — мой голос прозвучал тихо, но в в нём прозвучало больше угрозы, чем в любом крике. — И ответишь очень, очень болезненно.
Ванесса брезгливо затолкала драгоценные, расшитые золотом шёлка Гулара обратно в захваченный Пространственный карман.
Когда последний отрез тончайшей ткани, пахнущий дорогими благовониями и чужим терпким потом, скользнул в её бледные руки, вампирша резким, почти хищным движением сложила его, затем обернулась ко мне. Её алые глаза потемнели, клыки едва заметно удлинились от сдерживаемой ярости.
— Надеюсь, этот ублюдок взвоет на допросе у Лионелии, — прорычала она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
— Ещё как взвоет! — зло выплюнула Лили. Кунида нервно переминалась с ноги на ногу, её бледная кожа пошла пятнами от негодования, а ладонь инстинктивно легла на рукоять кинжала.
— Туда ему и дорога! — вдруг звонко выкрикнула одна из рыжих лисиц-пленниц, жмущихся к стене.
Мы все удивлённо обернулись к ней. Под нашими тяжёлыми взглядами хрупкая девушка тут же поникла, пушистый хвост нервно поджался, но в янтарных глазах, полных невыплаканных слёз и застарелой боли, всё ещё полыхал огонь упрямого сопротивления.
— Надеюсь… Надеюсь, вы заставите его долго, очень долго испытывать самые невообразимые муки, — дрожащим голосом добавила она и отвела взгляд.
Одна из девушек-собак, то ли Ланисса, то ли Лассила, я с трудом различал близняшек, судорожно кивнула. По её бледным щекам покатились крупные слёзы, оставляя влажные дорожки.
— Дело… Дело не только в том, что этот монстр делал с нами лично, — всхлипнула она, обхватывая себя руками за плечи. — Он заставлял нас участвовать в унизительных издевательствах друг над другом, причинять боль, подчиняться мерзким приказам и ломать себя ради его садистской жестокости. Заставлял кусаться и царапать друг друга до крови, пока сам пил вино и смеялся, даже нас, тех, кого он называл любимицами! К остальным девочкам он относился куда более жестоко, иногда… Иногда он сбрасывал их в яму и заставлял драться насмерть за кусок хлеба!
Девушку затрясло, как в лихорадке, она съёжилась, выглядя совершенно сломленной и больной. Сестра тут же крепко обняла её, прижимая к своей груди и гладя по спутанным волосам. От них пахло страхом, потом и какой-то сладковатой тошнотворной присыпкой, которой их, видимо, заставляли пользоваться.
Мои зубы скрипнули. Вот же чёртов ублюдок! В моей старой жизни на Земле таких сажали в клетку до конца дней, а здесь, на Валиноре…
Здесь правосудие вершу я!
— Ваши проблемы теперь в прошлом, милая, — мягко заверил её. — Больше он вас не тронет, обещаю.
Я отвернулся, тяжело дыша, и бросил мрачный взгляд в дальний конец коридора. Там Арик и Эдгард бдительно сторожили связанного Гулара. Этот мерзкий, обрюзгший мешок дерьма лежал на холодном мраморном полу, скуля и пуская слюни.
Правила Теневого крестового похода были строги и распространялись на всех без исключения. По протоколу этого выродка следовало допрашивать лишь до тех пор, пока он не сломается и не выдаст всю информацию о Консорциуме. Как только мы получим данные, он предстанет перед официальным правосудием за свои преступления. Никаких самосудов, никакой жестокости ради жестокости.
Но глядя на искалеченных, сломленных девочек, я, Искатель, лидер и муж, ловил себя на очень тёмной мысли. Гулар несомненно владел бесценной информацией, которая могла спасти тысячи жизней, и всё же какая-то часть меня, кровожадная и дикая, искренне надеялась, что эта тварь станет упорствовать и откажется сотрудничать в ближайшее время. Тогда у Лионелии появится законный повод растянуть допрос и выпотрошить его разум вместе с жалкой душонкой.
В роскошную, залитую приглушённым светом комнату бесшумной тенью скользнул Корвин. Следом за рыцарем вошли Сафира и Лейланна, их доспехи тихо звякнули, нарушив повисшую тишину. Лицо Корвина, обычно спокойное и благородное, сейчас напоминало грозовую тучу: скулы напряглись, в глазах полыхал праведный гнев.
— Остальную часть особняка взяли под контроль, — сухо доложил он. — Сопротивление подавлено. Оставшиеся охранники и прихвостни арестованы. Есть раненые. По потерям доложу отдельно после эвакуации.
Я уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Корвин покачал головой.
— Артём, есть ещё одно крыло. Тебе нужно это увидеть самому.
Мы вышли в коридор. Чем дальше от спальни Гулара, тем меньше становилось позолоты и тем больше тяжёлых дверей с внешними засовами. В конце боковой галереи пахло сыростью, дешёвым мылом и старым страхом. Несколько замков уже валялись на полу, аккуратно срезанные Ваком, а за раскрытыми дверями жались друг к другу женщины самых разных рас в одеялах, в чужих плащах, в наспех наброшенных простынях.
Их было слишком много.
Одна дрожащая девушка сидела прямо на полу и механически гладила по волосам совсем юную соседку, будто пыталась убаюкать ребёнка после кошмара. Другая не отрывала взгляда от разбитого ошейника у себя на коленях. Третья, заметив мои сапоги, инстинктивно закрыла голову руками, хотя я стоял в нескольких шагах и даже не двигался.
Сафира тихо выругалась сквозь зубы. Лейланна отвернулась на секунду, выдохнула, потом снова надела на лицо боевую маску и пошла помогать нашим вытаскивать из шкафов пледы и тёплую одежду.
Корвин остановился рядом со мной. Металл его лат скрипнул.
— Их около пятидесяти, — сказал он глухо. — Все до единой рабыни. Многие искалечены, у многих следы пыток. И что самое страшное, среди них есть совсем юные.
Ярость внутри меня, которую и так едва сдерживал, вспыхнула с новой силой, будто в грудь плеснули раскалённого свинца. Я вспомнил своих дочерей, вспомнил свою семью.
— Мы заберём их всех с собой в Вольную Гавань, — глухо прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Дадим жильё, вылечим, обеспечим защитой, поможем оправиться и начать нормальную жизнь, жизнь свободных существ, а не живых игрушек.
Корвин одобрительно хмыкнул. Как отец, чья дочь тоже когда-то стала жертвой подобных ублюдков, он воспринимал эту грязь особенно близко к сердцу.
— Этот выродок заслуживает самого страшного круга ада, — сдавленным голосом прошипел рыцарь, с силой сжимая эфес меча.
— Согласен, — я коротко кивнул, возвращаясь к холодной прагматичности. Эмоции в сторону, сейчас нужна эффективность. — Отправь Грега проверить, как продвигается наша основная атака на армию Гулара в долине. Пусть доложит обстановку.
Вернувшись в парадную часть особняка, я обвёл взглядом позолоченные стены, лепнину, дорогие картины. После закрытого крыла вся эта роскошь выглядела особенно мерзко, она была построена на крови, слезах и сломанных судьбах.
— А пока мы разнесём это проклятое место в пух и прах, смешаем с грязью. Соберите все документы, бухгалтерские книги, тайные списки вплоть до мельчайших обрывков туалетного пергамента. Ирен найдёт им применение. Выгребите из сокровищниц всё ценное до последней медной монеты, нам нужны средства на войну. Но главное, убедись, что все пленницы и слуги надёжно эвакуированы за периметр.
Ванесса, стоявшая рядом, вдруг хищно и довольно улыбнулась, алые глаза блеснули предвкушением хорошего зрелища.
— Значит, настало время нашей Мизини блистать?
— Чёрт возьми, ещё как настало! — ответил я, на моём лице тоже появилась жёсткая ухмылка.
Моя отважная кошкодевушка прошла долгий, трудный путь и из бывшей куртизанки-гувернантки выросла в смертоносную Заклинательницу. Она рвала жилы на тренировках, методично ходила в опасные вылазки за опытом, поднимала уровень за уровнем и всё ради одной-единственной цели: овладеть заклинанием, способным сбросить Огненный Метеор на голову ублюдка, который когда-то посмел посягнуть на нашу семью.
— Этот жирный боров Гулар будет лично, своими собственными глазами наблюдать, как его драгоценный дворец, его символ власти, превращается в кучку тлеющего хвороста, — отчеканил я.
Прагматика и месть здесь сплелись так плотно, что я уже не пытался отделить одно от другого. Пусть Гулар увидит, как его власть, его золото и его проклятая уверенность в собственной безнаказанности превращаются в дым, это подготовит его ко встрече с Лионелией лучше любой длинной речи.
А Консорциуму не нужен мой манифест, манифестом станет пепелище.
Я обвёл взглядом собравшихся вокруг. В алых глазах Ванессы, в суровом прищуре Корвина, в янтарных радужках спасённой лисички уже отражались отблески грядущего пожара.
— Выводите людей и выносите трофеи за периметр, — приказал я. — Гулара поставьте так, чтобы видел крышу, и позовите Мизини, пусть именно она поставит здесь огненную точку…