ИНТЕРЛЮДИЯ
Полицейский участок Meguro, Токио.
— … уличное нападение, задержан в процессе. — Патрульный хмуро покосился на «клиента» и назвал адрес, где. — Мы находились в двадцати метрах, всё должно попасть на наши нагрудные камеры.
— Зачем браслеты надели? — Накамуре Рёта, стажёру на деске, не понравился вид задержанного — слишком интеллигентный.
Ну, как не понравился, вызвал диссонанс: на охраняемых парковках элитных бизнес-зданий в центре Токио даже если и нападают на кого, то не такие вот напыженные хлыщи с верхних этажей небоскрёбов, а полукриминальный элемент статусом пониже. Его ещё часто называют деклассированным.
Доставленный же патрулём тип был гладко выбрит, более чем аккуратно пострижен, щеголял недешёвым костюмом заправского офисного работника, такими же туфлями, брендовым кожаным ремнём.
Стоп, да это один комплект с обувью! Bally — Накамура разглядел маркировку и припомнил: продаётся, в частности, в duty free аэропортов серьёзных стран.
Рёта не сильно напрягал память: кожаные аксессуары были его слабостью и конкретно на этого производителя он давно подписан — чтобы новинки и распродажи старательно отслеживать.
Интересно, что может заставить типа в туфлях и с ремнём от Bally превратиться в уличного хулигана и на виду у всех средь бела дня полезть с кулаками к другому?
Ладно, на то есть другие профильные сотрудники. Дрзнаватели разберутся.
— Потерпевший выдвинул обвинение. Задержанный был агрессивен, доставлен для оформления, на время транспортировки ограничен в подвижности согласно регламента… — последовали стандартные детали для будущего полицейского протокола.
— Я не возражал против наручников. — Нападавший мало того что активно не нравился стажеру одной своей физиономией, так ещё и в разговор полицейских встрял, как так и надо. — Однако в участок я уже доставлен, из машины мы давно вышли, находимся в здании. Пожалуйста, снимите, — он уверенно протянул патрульному скованные запястья.
Рёта вдохнул так глубоко, что крылья носа затрепетали:
— Пожалуйста, ведите себя пристойно! Решения здесь принимаем мы! Не нужно пытаться нами командовать! — Видят боги, общаться хотелось совсем другим тоном и принципиально иными словами.
— Не желал бы спорить персонально с вами, офицер, однако вы сейчас разговариваете с гражданином Японии. — Нарушитель нехорошо прищурился, что на не совсем чистокровном лице смотрелось вполне определённо. — Первичный контроль после доставления меня в участок уже произведён. Сопротивления я не оказываю и не оказывал с самого начала. Бежать не пытаюсь и не опасен по определению.
Так-то, если по логике, тип прав. Наручники — не наказание, а временная мера безопасности, их держат только пока есть практическая необходимость: сопротивление, риск нападения, побега, неадекватное состояние. В участке после фиксации их действительно обычно либо снимают сразу у деска, либо оставляют на несколько минут до команды старшего — в тех редких эпизодах если человек ещё напряжён или агрессивен.
В данном случае последнего не наблюдалось, однако фигурант бесил. Рёта не стал сражаться с собой и принципиально закусил удила:
— Встал нормально! — тихим свистящим шёпотом он обратился к задержанному так, чтоб никому другому слышно не было (патрульный не в счёт). — Назвал фамилию, имя, дату рождения, адрес проживания! Гражданство, место работы и должность, контактные данные, документ, удостоверяющий личность!
Отдельно следовало бы спросить, есть ли травмы, жалобы на здоровье, лекарства, состояние опьянения. Также, сообразно ситуации полагалось уточнить причину конфликта и нужно ли уведомить кого-то из близких фигуранта.
Однако второй половины опросника новичок полицейского участка Meguro светловолосому задавать не стал, из вредности нарушая процедуру. Как минимум, пока что.
— Говорите мне «Вы», офицер.
Сержант патруля тем временем демонстративно проигнорил коллегу и молча снял с доставленного браслеты сам, затем вернул их на свой пояс. Вместо прощания с Накамурой коллега лишь махнул рукой, развернулся и направился к выходу — сказывались испорченные накануне отношения, когда стажёр отказался играть с патрулём в их не совсем законные подковёрные игры.
Тогда ещё отпустили их задержанного по засекреченному представлению вышестоящего органа.
— На ваши вопросы. Меня зовут Решетников Такидзиро, гражданин Японии. Нужные документы находятся в этом внутреннем кармане, — наглый тип покосился на грудь дорогого пиджака. — Однако они — не ваша компетенция.
Рёта оторвался от клавиатуры, удивлённо поднял взгляд и многообещающе сфокусировался на чужой переносице. Кажется, закон сейчас таки будет нарушен, причём именно тем образом, как недавно хотел патруль. Другое дело что в адрес принципиально иного фигуранта.
— Пожалуйста, позовите старшего смены — вам нужно подтвердить мой статус. — Глаза метиса из неприятно вылупленных стали холодными.
Дурацкая сцена проклятого предыдущего дня повторялась с иным участником. Рёта теперь был в курсе, о чём речь. Он ещё раз глубоко вдохнул через нос, выдохнул через сжатые в трубочку губы и повернулся к стакану инспектора:
— Такаги-сан, пожалуйста, подойдите!
— Слушаю вас. — В отличие от стажёра, молниеносно подскочивший инспектор видимой неприязни к задержанному не испытывал.
— Вот мой документ, — а тут бесцеремонный полукровка соизволил — протянул старшему смены из кармана заграничный паспорт (?). — В этом месте я должен бы сказать, свяжитесь с моим начальством, но в данном случае не требуется.
— Продолжайте. — Инспектор принял документ с лёгким поклоном и обеими руками.
— Нужный нам человек ехал за патрульной машиной следом, он сейчас подойдёт.
— Откуда знаете? — Такаги внимательно читал документ, причём к удивлению Накамуры не только первую страницу. — Уже бывали у нас?
— Бог миловал, — ухмыльнулся хафу. — Просто сюда ехали по Komazawa-dori Avenue. Ваша стандартная парковка перед зданием вмещает одиннадцать машин, все места заняты. Ехать до следующей стоянки три квартала человек, о котором я говорю, не будет — ваш боковой внутренний двор почти пуст. Туда влезает ещё три машины, все места свободны. Мой сопровождающий объедет по кругу, предъявит документы и запаркуется внутри ограждения.
— Откуда знаете, что во дворе пусто⁈ — неподдельное удивление старшего смены можно было нарезать ножом на ломтики.
Рёта отчего-то ощутил ещё один прилив ярости.
Вместо ответа метис указал взглядом на широкое панорамное окно слева — оно как раз выходило во внутренний двор.
Одновременно с его движением автоматические ворота и правда раскрылись, впуская незнакомый стажёру автомобиль.
Чтоб не выходить из себя окончательно, Рёта мысленно вернулся к предъявленному документу, который держал в руках Такаги. Каким образом загранпаспорт может свидетельствовать об особенной ведомственной принадлежности дебошира? Ладно бы служебное удостоверение — серьёзных государственных контор в Японии хватает. Но загранник?
В следующую секунду Накамура сообразил: паспорт-то служебный. Полукровка с непроизносимой фамилией предъявил не общегражданский, а служебный паспорт — цвет обложки.
Интересно, что там написано, какой орган выдачи? В принципе, целый ряд серий действующих служебных загранпаспортов приравнивается к служебному же удостоверению, при определённых обстоятельствах. Спрашивать прямо сейчас у инспектора Рёта не стал — неудобно.
— Здравствуйте! — на пороге служебного входа в зал появился тот хлыщ, которого имел в виду метис.
Возраст плюс-минус равен задержанному, сходного типа костюм, похожие манеры (также бесит одним видом).
Не оглядываясь по сторонам, тип стремительно приблизился к стойке:
— Здравствуйте, инспектор. Я Огихара Даити, третий сектор второго департамента МИД, — на сей раз через стойку перекочевал не паспорт, а штатный пластик служебного удостоверения.
— Разрешите? — метис взял собственный документ, отодвинутый в сторону старшим смены, и убрал обратно в карман.
Что-то в этой сцене было неправильно, однако Рёта не мог чётко сформулировать, что именно.
Такаги незамысловатому гипнозу другого государственного служащего не поддался:
— Я пока не связывался с вашим руководством, — он смотрел на Огихару и, к радости Накамуры, игнорировал полукровку.
— Так свяжитесь, — предложил дипломат, похоже, нахватавшийся плохих манер у подельника (пожал плечами, пренебрежительно вздернул бровь, ещё и уголок рта с сарказмом изогнулся). — Мы никуда не уходим и подождём, где скажете. — Следующая фраза добила. — Пожалуйста, обеспечьте помещение для ожидания в соответствии со статусом? С нами никто не должен контактировать, пока мы здесь у вас.
Неожиданно для себя Рёта решил обостриться — сходить на принцип. Он расправил плечи и, не обращая внимания на красноречивый взгляд начальства, чётко произнес:
— По правилам мы должны изолировать задержанного в отдельной комнате. Если…
Договорить у него не вышло.
— Изолируйте. Только нас обоих и вместе, а не его одного, — уловив сомнения на лицах полицейских, мидовец почти нормальным тоном пояснил. — Это вопрос не вашего уровня, прошу меня извинить! Я должен контролировать ситуацию, поэтому я тут. С вами не конфликтую, не собираюсь ругаться, просто делаю свою работу. — Он чуть подумал и добавил, — и рассчитываю на вашу поддержку.
Накамура сообразил: если проявить упорство и закрыть хафу одного, дипломат тут же свяжется с центральным аппаратом МИД. Те в свою очередь позвонят полицейскому руководству, причём не сюда в участок — минимум на уровень префектуры. А то и выше.
Чревато боком. Не хотелось бы. Наверху не будут разбираться, кто прав в Meguro, а кто нет: позвонят напрямую начальнику участка и их краткие служебные резолюции могут быть очень далеки от вежливых.
Отгадайте с трёх раз, как говорится, кого после этого крайним объявит начальник участка. Причём скорее всего в ещё более непарламентской форме.
— Сядьте там, — Такаги перехватил у стажёра инициативу и указал костюмам на стеклянное помещение рядом с комнатой для допросов. — Там вас никто не побеспокоит, однако дверь я снаружи заблокирую до выяснения. Прошу понять правильно.
— Вообще без проблем. Спасибо вам огромное. Тебе в туалет надо?
— Не-а.
Двое синхронно поклонились, так же синхронно развернулись и проследовали куда сказано.
— Как роботы, — пробормотал новичок. — Двигаются одинаково.
— Из одной конторы, наверняка вместе давно работают, — на автомате откликнулся сэмпай.
Никто из пары полицейских никогда не узнал, насколько близким предположение инспектора было к истине: МИД был не первой по счёту организацией, в которой сошлись Огихара и задержанный патрульными хулиган-хафу.
Там же, буквально через четверть часа.
— Вы свободны. — Старший смены имел в виду задержанного, но обращался почему-то к его патрону-дипломату.
— Благодарю вас, — мидовец по виду искренне ответил поклоном на поклон. — Можно мы к машине отсюда пройдём? Не вокруг здания?
— Конечно. Вон та дверь, я сейчас разблокирую замок.
— И что дальше? — стажёр проводил задумчивым взглядом пару в костюмах, не особо характерных для участка.
Он имел в виду звонок из Министерства обороны, тоже поступивший по служебной линии и требовавший прямо противоположного заявлениям МИДа.
Старший смены промолчал, сосредоточенно листая базу.
— Такаги-сан? А что нам делать в этой ситуации? — Рёта искренне не понимал. — Дипломаты из своей… информационной структуры официально подтвердили — их человек.
— Всё так. И?
— А военные в его же адрес требует самых жёстких мер. Получается, два взаимоисключающих сигнала! Мы уверены, что отпустили его правильно? — вопрос граничил с недопустимостью, поскольку освобождал задержанного Такаги своей властью (у стажёра такой возможности не было).
Выходило, будто Накамура требует объяснений начальства.
— Это не полицейское дело, это межведомственный конфликт, — покачал головой инспектор. — По определению не наша юрисдикция.
— Не понимаю.
— Вам и не нужно, Накамура-сан. — Впрочем, через секунду сэмпай пояснил. — Вы видите лишь надводную часть айсберга. МИД уже вышел на канцелярию Премьера, там документ приняли, мне спустили распоряжение.
— К А К?
Такаги снисходительно посмотрел на новичка:
— Закрытая служебная записка, — щёлкнул ногтем по своему экрану, предусмотрительно повернутому так, чтобы никому не было видно. — Содержания мы в полиции не видим, однако видим идентификационный номер и решение, УЖЕ принятое канцелярией.
— Хм.
— Накамура-сан, вы сейчас подумали, что это несправедливо?
— Да! Если верить материалам МО, хафу без причин в общественном месте… — Рёта кратко повторил известные обоим подробности.
— Это не наша юрисдикция, — начальник повторно покачал головой. — Инцидент — частная манифестация межведомственного конфликта, о чём как минимум одна из сторон уже проинформировала KANTEI. Для нас на этом всё.
Подчинённый молчал, шеф, вздохнув, продолжил (предварительно оглянувшись по сторонам):
— В Японии в подобных случаях выигрывает не тот, кто громче или первым кричит. Что бы военные о себе ни мнили.
— А кто?
— Тот, чьё поражение дороже для системы. Арбитр в любом таком конфликте — не суд и не полиция, Накамура-сан. Учтите на будущее, хотя и прошу вас никому не рассказывать.
— Такое случается регулярно⁈ — новичок удивился ещё больше.
— Такое случается, — мягко обозначил границы старший смены. — У ведомств случаются разногласия, которые выплёскиваются, м-м-м, в нашу правовую плоскость. На очень короткий момент. Как сейчас.
— И что потом?
— Арбитр — политическое ядро исполнительной власти. Физически решение они принимают, не разбирая детали дела — как мы в полиции — а оценивая ущерб для государства. Если канцелярия говорит закрыть — так и будет.
До самого конца смены Рёта прикидывал замысловатые пути явления, с которым неожиданно столкнулся и о котором на удивлении почти ничего не было как в открытых сетях, так и в служебных источниках.
По всему выходило, что наверху действительно не разбирались с правовой составляющей, а сводили позиции — МИД, МО, полиции; далее по списку. Затем считали риски: дипломатия, безопасность, выборы.
После решали, чьё падение вызовет цепную реакцию.
В данном случае, как и во всех подобных, причины решения от полиции остались скрытыми. Однако кое-что прослеживалось: судя по полученной боссом резолюции, наверху решили, что МИД имел право съездить по мордасам армии, именно что в прямом смысле, в центре Токио и на виду у всех.
Почему — осталось за кадром. Если перефразировать, это не метис бил по физиономии потерпевшего. С точки зрения кабмина, это Министерство иностранных дел вручную выражало несогласие с нарушениями, допущенными в Министерстве обороны.
Получается, справедливости на личном уровне не существует? — ошарашено думал Рёта, шагая к метро после работы. Её может подменять скрытая от общества необходимость?