— Никто не может быть ни судьей, ни обвинителем самому себе. Это нонсенс. — Такидзиро апломбом был похож на партийного чиновника из Китая, смотрелось занятно.

— Как это соотносится с темой судебного заседания, Решетников-сан? — лицо судьи не читалось.

— В данном случае правомочно распространить принцип на прокуратуру как на организацию.

— Что позволяет вам обобщать преступные намерения на целый государственный орган?

Интересно, что ответит, подумала Моэко. «Я способен время от времени видеть чужие мысли» — так себе аргумент.

Судья, кстати, пытается разобраться добросовестно в том смысле, что реально вникает. Подозревать в предвзятости пока оснований нет. Ни к одной из сторон.

— В действиях прокуратуры видны признаки системной координации с внеслужебными целями. Противозаконное давление каждого прокурора преследовало одну общую задачу. Иначе говоря, их общая позиция была предварительно согласована и подчинена единому замыслу. — Он подумал и добавил, — в тех госструктурах, к которым имел отношение я, подобное называется единым согласованным замыслом, возможно, у вас другая терминология. Они изначально предвзяты как правоохранительный институт.

Хорошо сформулировано, но как это доказывать, вздохнула про себя Моэко. Хотя и молчать не вариант — иногда играешь теми картами, что на руках.

— Ваших личных ощущений мало, Решетников-сан. Обвинение в столь серьёзных вещах не может основываться на субъективном.

Ну да, чтение мыслей в протокол заседания не подшивается. Это ещё если о нём заявить вслух, чего не будет.

Кое-кто и не подумал отступать:

— Если на гособвинение группы прокуроров поставить прокуратуру — получается, орган ведет расследование и обвинение собственный адрес, а так не должно быть. Никто не может быть судьёй самому себе.

— Вы повторяетесь! Во-первых, нет доказательств преступной группы — да, претензии ряду прокуроров обоснованы, но суд не видит «общего сценария». Во-вторых, структурно гособвинителем будет совсем другая прокуратура, с данной не связанная — в таких случаях назначается внешний состав прокуроров.

— У меня есть обоснованные опасения, что действительно беспристрастную прокуратуру найти не получится, по крайней мере, в рамках нашей страны. Особенно если искать будет Генеральная. Готов объяснить свою позицию. — Не унимался товарищ.

— Чем по вашему будет связана прокуратура Осаки или Фукуоки с подозреваемыми? Физически места разные плюс перед назначением на дело каждого прокурора — проверка послужного списка, не пересекались ли раньше. В чём вы видите потенциал для предвзятости?

— В Японии понятие гири и корпоративная спайка не просто слова, господин судья. Якобы другая прокуратура — люди одного профессионального цеха, по умолчанию лояльные друг другу. Честь мундира не даст им быть беспристрастными, господин судья.

— Ваши эмоции не являются процессуальным аргументом. Случай вопиющий, в этом суд с вами согласен — но он не первый и не уникальный. Есть устоявшиеся процедуры.

Интересно, как бы я чувствовала себя на его месте во время этих дебатов, думала якудза. По-любому стресс на нервы, а Такидзиро-кун только что не сияет. Вот это ресурс психики.

Кое-кто тем временем снова не смутился:

— В разных частях нашего государства процедуры различаются, ваша честь. Вы апеллируете к произвольному фрагменту, игнорируя напрочь остальное. Есть же и альтернативные методологии анализа, причём в нашей с вами стране, а вы объявляете верной свою, хотя прочие равноценны.

— ???

К общему немому вопросу Моэко не присоединилась лишь потому, что старательно следила за собственной мимикой.

— Существует понятие твёрдого признака. Если во время анализа у рассматриваемого нами явления обнаруживают больше двух твёрдых признаков, системная координация чужих действий в заведении, где готовили меня, считалась доказанной, ваша честь. Это часть, м-м-м, аналога боевого устава.

Как-то слишком сложно, хотя вроде бы и ясно.

— Который тоже стандарт нашего Государства, — продолжил Решетников. — Пожалуйста, посмотрите файл? Я ходатайствовал перед заседанием, чтоб его приобщили к материалам.

— Я вижу из вашего персонального файла, где вы учились… — судья на мгновение подвис, видимо, пытаясь оценить услышанное под другим углом. — Я понимаю, о чём вы, но в данном случае то правило неприменимо. Вы в суде, а не в… — не договорил.

— В таком случае не сочтите мой следующий вопрос за неуважение к суду — я лишь пытаюсь сориентироваться. Господин судья, почему вы сейчас искусственно расширяете границы судебного усмотрения? Почему вы личной оценкой подменяете необходимую в деле экспертизу?

Это было за гранью со всех сторон, Моэко напряглась. Попутно: что имеется в виду? Здесь уже даже она не поняла, не говоря о прочих.

Решетников вежливо качнулся вперёд-назад:

— Пример: наличие или отсутствие алкогольного опьянения у обвиняемого определяется вами визуально или требует специального исследования?

— Развейте мысль, — тоном судьи можно было замораживать воду, однако, адвокат отдала должное, он по-прежнему пытался разбираться, а не размахивать клинком.

Несмотря ни на какие личные эмоции — было видно, что метис председательствующему активно не нравится.

— Это тоже пример, ваша честь. Суд, при всём уважении, не является врачом-наркологом и никакой судья не может его подменять в качестве эксперта.

Пару секунд помолчали, глядя друг на друга.

— Любые заключения о наличии или отсутствии опьянения должны опираться на экспертизу — поскольку оценка физиологического состояния относится к сфере специальных познаний и требует экспертного подтверждения.

— Не отвлекайтесь от темы, Решетников-сан!

— А я в рамках, господин судья. Решение о наличии либо отсутствии предварительного сговора в ТАКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ, — Такидзиро небрежно махнул в сторону прокурорских, — а также о наличии заведомо обусловленной круговой поруки внутри этого государственного органа — вопрос не менее комплексный, нежели пьян или трезв конкретный водитель. С моей точки зрения, здесь тоже нужны как минимум экспертные компетенции для заключения, — приложил правую руку к левой половине груди, — при всём уважении к суду. Не тот случай, когда работает презумпция невиновности — речь о заведомой предвзятости прокуроров.

Все ещё глубже загрузились. Интересно, куда ты сейчас вывернешь, Моэко задумчиво рассматривала своего «ассистента» и не бралась предсказать следующего шага. Она уже где-то смирилась с тем, что Решетников никогда ничего не рассказывает заранее: суеверен, боюсь сглазить, всё в своё время увидишь сама.

— А какая в данном случае может быть назначена экспертиза? — председатель суда добросовестно услышал выступающего и честно задумался. — Преступный сговор — сам по себе объект уголрвного процесса, который необходимо отдельно доказывать.

— А вы и не докажете, если подозреваемый будет собственным обвинителем и дознавателем.

Снова чуть-чуть помолчали.

Такидзиро прищурился и решительно назвал абракадабру, в которой Моэко не сразу опознала индекс воинской части. Судья, судя по лицу, идентифицировал контору в рамках своего профессионального кругозора — отвесил челюсть.

— Ходатайствую о проведении экспертизы по вопросу пристрастия органа этой организацией. — Решетников отморозился по полной.

Хорошо, что заседание на каком-то этапе перешло в закрытое, Моэко украдкой оглянулась. Лишних нет, пресса не допущена. Было бы иначе — сейчас бы делать ещё один перерыв, чтоб удалить лишних из зала.

— Прошу вас пояснить, — судья задумчиво свёл брови.

Прокуроры затеяли переглядываться — им те аббревиатуры ничего не говорили.

— В случае исключительных подозрений в адрес действующих сотрудников подразделений… — Такидзиро назвал очередную пару никому ничего не говорящих кодов, — по регламенту законодательно-правового акта, действующего там, применяется следующий механизм дознания — внутренняя экспертиза достоверности…

Через 1 минуту.

— ПЕРЕРЫВ! — через минуту, не дав Решетникову договорить, судья решительно врезал молотком в тарелку, обрывая заданные вслух вопросы метиса «Почему тут должно быть иначе, если страна у нас одна? Или прокуратура — менее важный орган?»

* * *

— Медицинский допрос в тандеме с полиграфом. Врач делает укол. — Решетников поблуждал взглядом по комнате для совещаний, щёлкнул себя ногтем по предплечью. — Фигуранту вводится специальный препарат, растормаживающий, ну пусть будет, речевые центры. Дознаватель ведёт опрос фигуранта, а надетые на него датчики интерпретирует специалист полиграфического сопровождения.

Моэко присвистнула:

— Это же шутка?

Товарищ ничего не ответил, отвернулся в сторону.

Есть, оказывается, в Японии места, где лишь два подозрения подряд действующему сотруднику создают серьёзные риски для дела (читай, для какой-нибудь агентурной сети), поняла якудза. У них допрос под укол с детектором лжи — часть стандартной процедуры (для них стандартной).

— Под такое подвести любого прокурора нереально, — она старалась быть максимально деликатной, чтоб удержаться от слова «бред» (похоже, кто-то всё же перенапрягся). — Я понимаю, что в каких-то закрытых структурах свои правила, но здесь не там.

— Никто и не говорит об уколе прокурорам, хотя было б хорошо, — Решетников мечтательно таращился сквозь стекло на зал, где вовсю царил не первый перерыв в заседании. Прокуроры живо общались, веселились, лучились оптимизмом. — Там свои методы для анализа.

— Анализа чего?

— Скоординированных действий согласованных групп.

Она не нашлась, что тут можно сказать. Он уловил её настроение:

— Тебя не смущает, когда по тексту письма всякие филологи определяют, тот человек писал или иной? И ладно бы по почерку, но речь о компьютерном тексте.

— Это лингвостилистическая экспертиза, она…

— В том заведении свои методы именно на согласованную координацию. Я лично участвовал в судебном процессе, в котором их экспертная оценка была принята судом полностью, — Решетников буднично подтвердил одну её догадку вслух. — Я же назвал судье номер дела, его обстоятельства.

— Суд был закрытым?

— Да. Но судья же может затребовать материалы, пусть получит и в усечённом виде.

Моэко поняла, кому в своё время вводился упомянутый препарат и вопросы задавались под надетые на организм датчики:

— Ты был оправдан? — Есть вещи, о которых химэ якудзы не должна стесняться спрашивать нечужого человека.

— Да. И суд полностью признал результаты медицинского опроса как экспертизы. Все обвинения были сняты, правда, с дипломом это не помогло.

* * *

— Мы в Японии, ваша честь. У нас, слава богам, пока ещё прецедентное право. Непопулярность, точнее, закрытость одной очень специфической процедуры — не повод отказываться от неё, когда она является свидетельством.

В принципе, после перерыва можно было дожимать: Моэко поняла по лицу судьи, что упомянутые материалы он действительно запросил, получил и озадачился.

— Прокуроры — тоже часть государства, господин судья. — Решетников тем временем упражнялся в риторике — давил на психику.

— Миёси-сан, пожалуйста, приблизьтесь. — Председательствующий смахнул рукавом каплю со лба.

Моэко быстро поднялась и процокала каблуками к судейскому помосту.

— Миёси-сан, для назначения государственным обвинителем адвоката вместо прокуроров по Статье… необходимы два решения Комитета о ненадлежащих действиях прокуратуры. — Судья к её огромному удивлению решил, образно, срезать угол. — У вас есть прогноз?

Бинго. Выбрал сторону — видимо, в преддверии выборов. И сейчас это была сторона Эдогава-кай.

— Первое решение вынесут сегодня, — она знала от отца.

— Какое? — председательствующий тоже что-то умел читать по лицам в силу рода занятий.

Он видел, что адвокат Миёси осведомлена о том, каким будет решение Комитета по надзору за прокуратурой.

— Разнесут весь офис окружного прокурора в пух и прах. — Чистая правда. — Но потом, если строго по букве, нужно ждать второго закрытия дела прокуратурой, — она обернулась через плечо. — Чтобы провести второй комитет.

— Благодарю за информацию. Вернитесь на место.

* * *

— РЕШЕНИЕ. На основании Статьи… в связи с принудительным возбуждением уголовного дела… Суд поручает Токийской палате адвокатов назначить адвоката для осуществления функций государственного обвинения в адрес… ¹

— Да. — Такидзиро согнул руку в локте и сжал кулак. — Программа минимум сработала.

Моэко незаметно для других легонько стукнула его локтем и не стала переспрашивать, всерьёз ли он рассчитывал на что-то ещё.

Пока всё супер. Редкая практика, которую так никто не любит, взяла верх: в случае, когда обвинителем не может быть прокурор, Суд Японии вправе обратиться к адвокатам — что и произошло.

Теперь обвиняющий орган для данного процесса — Коллегия адвокатов, поскольку любая Прокуратура равно конфликт интересов.

Лица присутствующих её работников резко превратились в задумчивые.

* * *

¹ реальность. Если прокурора на обвинение ставить нельзя по причине заведомых предвзятости / конфликта интересов, суд Японии может назначить обвинителем адвоката.