Посмотрев на чужие часы, командира вдруг осенила эгоистичная идея.

— Ты уже победил, — проговорил он, глянув на еретика. — Культа нет, полностью уничтожен, а его остатки добивают твои мутанты.

— Да, — согласился собеседник. — К чему ты клонишь?

— Давай подождем? — предложил парень с надеждой в голосе. — Ты все равно можешь уничтожить мир в любой момент, зачем делать это прямо сейчас? Неужели ты не хочешь пожить нормальной жизнью?

— Подождем? — задумчиво пробормотал старик.

Он оглядел свои морщинистые руки и ядовито спросил:

— Ты вообще в курсе, сколько мне осталось?

Зефир же в этот миг приготовился драться. Он моментально просчитал в уме свои действия и даже не забыл взять в расчет мохнатого, когда Умник приподнял ладони и проговорил примирительно:

— Не глупи. Ты забыл, что время тут течет по-особому? Мир не погибнет в одночасье, потому что Санду за его пределами будет еще страдать в агонии. Недолго. Пусть даже две минуты. Но это полтысячи лет здесь. А жрать души она больше не сможет — основание не просто её отражение, а та часть, которой она их поглощает. По сути, мы вырвем ей сердце и залепим рот.

Звучало логично. Но можно ли было доверять в этом вопросе еретику?

Вообще-то, всё, что до этого рассказывал Умник, звучало логично и, самое главное, — подтверждалось личным опытом командира. Пусть в небольших деталях, но именно это и сделало поведанную историю правдивой.

Однако в последнем объяснении был точно замешан шкурный интерес деда, которому осталось всего-ничего, и это напрягало.

Неожиданно раздалось взволнованное тявканье Брута. Зефир в этот момент выпал из действительности. Буквально на секунду — и этого времени хватило, чтобы Умник сделал несколько быстрых шагов до постамента и вставил пару недостающих камней.

Барьер пропал.

В тот же миг креветка открыла глаза, гневно уставившись на незваных гостей, и буквально выстрелила щупальцами во все стороны, которые непонятным образом оказались бесконечно длинными.

— Сукин дед! — взревел командир и бросился к каменной подставке.

Он увернулся от удара кулаком и на ходу отмахнулся от противника. Попадание вышло слабым, но все равно откинуло старика на несколько метров.

Спустя мгновение одна из печатей-ключей оказалась у молодого человека в руках, и он с надеждой поднял взгляд. Чтобы тут же присесть, укрывшись за постаментом, над которым пронеслось красное щупальце твари.

Зефир не стал ждать и влепил по нему выхваченным с пояса деревянным жезлом. Однако, как и ранее, эффекта не последовало, и он просто откинул чужую конечность, не нанеся никакого вреда.

Подумать над этим ему не дали, и вскоре другой отросток атаковал сбоку. Парень сиганул в сторону и быстро огляделся, бросив бесполезный артефакт под ноги.

Барьер почему-то так и не появился. В это же время дед с правой стороны перекатами уворачивался сразу от трёх конечностей монстра, а Брут периодически верещал и панически мигал в пространстве, каждый раз в последний миг ускользая от охотящегося за ним единственного щупальца.

Но хуже всего: оставшиеся отростки сейчас усиленно наматывались вокруг, заключая их всех в огромный кокон и заблокировав единственный выход отсюда. Не зря ему показалось, что они чересчур длинные. Похоже, что монстр мог растягивать их сколько угодно.

В тот же момент креветка напомнила о себе и жутко заклекотала, раскрыв свой клюв, а затем по командиру ударили сразу с двух сторон. Он резко шагнул вбок, пропуская мимо первую конечность, и крутанулся, ускользая от второй, однако чуть не рассчитал — огромный коготь вспорол броню и кожу на ребрах, точно тряпку.

Боль была зверская, но это не помешало парню опустить усиленную ладонь на одно из щупалец, между которыми он оказался.

Удар, — к удивлению командира, который ни на что серьезное, в общем-то, и не рассчитывал, — вышел действенным. Отросток буквально разорвало пополам, и обрубок впечатался в пол, орошая все какой-то желтой дрянью, воняющей, точно выгребная яма.

Тварь тут же грозно защелкала клювом и начала размахивать покалеченной конечностью, пока та прямо на глазах пузырилась и отращивала новый коготь.

— Ты использовал на себе средоточие! — вдруг радостно заорал в стороне дед, выйдя из очередного переката.

По нему сразу же атаковали два щупальца, и он с грацией кошки нырнул вперед, пропуская их мимо.

— Съел маленькую половину! — крикнул в ответ молодой человек, влепив леща по костяному когтю и размалывая его.

Отчего-то ладонь отлично справлялась с отростками твари, в отличие от его жезла, хотя все должно было быть наоборот.

— Боги! Как же хорошо, что ты все-таки идиот! — раздался радостный вопль Умника.

Кто тут идиот, еще нужно было посмотреть. Хрен знает, на что дед рассчитывал, когда вставил камень, но явно не на то, что будет как заправский акробат скакать перед креветкой.

Зефир, отбившись от очередного нападения, тем временем бросил быстрый взгляд на монстра, затем на место, где раньше был выход.

У крайне осторожного противника дежурило пять отростков. Потому прорываться туда, он посчитал глупостью. Зато дверь, заблокированная огромной массой щупалец, теперь выглядела очень даже притягательной.

Десяток конечностей все это время продолжал наматываться по стене и создавать гигантский кокон. И когда тварь закончит, то точно использует их против своих противников, которым придется очень несладко. Скорее всего, смертельно.

— У меня есть план! — послышался крик деда.

Однако юноша не обратил на него никакого внимания. Пусть старый маразматик сам тут разбирается, командир же решил прийти сюда позже, подготовленным — ведь последний четвёртый ключ лежал у него в кармане.

Зефир увернулся от одного отростка и влепил ладонью по другому. Шаг — и он оказался у енота, дышавшего будто загнанная лошадь, резко закинув того на плечи. И спустя миг врезал пощечину по когтю, который пытался их проткнуть.

Конец щупальца разорвало, орошая все желтой гадостью, а командир уже мчался к мясной стене, состоящей из колец, туда, где должна была быть дверь.

Как только парень оказался перед преградой, он влепил, что есть мочи, усиленной ладонью.

Три горизонтальных отростка на уровне груди с отвратным чавканьем моментально разорвались, образовав просвет сантиметров сорок. Зефир уже было приготовился применить Шаг, чтобы выбраться из западни, когда с плеч предупреждающе заверещал Брут.

Юноша дёрнулся назад, и в пол перед ним воткнулись сразу три когтя, по щупальцам которых он тут же ударил.

Те моментально порвались, забрызгивая все желтой жижей, а сзади раздалось угрожающее щелканье креветки. Зефир же в этот момент мысленно выругался — небольшой проделанный проход, через который он хотел слинять, уже зарос. Хуже того: остальные конечности перестали наматывать круги и обратили внимание на юношу.

— Ты там не передумал⁈ — заорал еще живой дед. Он, не прекращая кувыркаться, постоянно уходил от атак, точно скользкий морщинистый угорь.

— Передумал! — крикнул в ответ парень и сиганул вбок от летящего в него когтя, а затем шарахнулся, но уже в другую сторону.

В месте, где он только что стоял, пол пропороли два костяных лезвия, и командир, врезав ладонью по отросткам, резко отскочил от следующего выпада.

Внезапно его скорость заметно просела — действие Усиления, которое он накладывал на себя хрен знает как давно, кончилось — и, не ожидавший этого Зефир, совсем чуть-чуть не успел. Тут же его бедро оказалось проткнуто насквозь, причиняя чудовищную боль.

Щупальце потащило его вверх за ногу, и командир, взревев раненой медвежутью, схватил рукой дрянную колбасу и пережал ее, применив Сокрушение, да с такой силой, что разорвал как тряпку и мигом полетел спиной вниз.

Единственное, что он успел — выгнуться как гусеница, чтобы ненароком не раздавить енота.

Приземление оказалось очень болезненным, а в полу, такое ощущение, осталась вмятина от его бедных позвонков.

Подскочив на ноги, парень услышал крик вышедшего из очередного переката старика:

— На счет три я остановлю ее на пару мгновений, а ты — убей!

И как только он это проорал, начал быстро считать.

— Один! Два! Три!

Обернувшись к нему, Зефир даже выматериться не успел, когда этот чертов маразматик достал откуда-то из своей робы светящееся ровным белым светом средоточие размером с кулак и что-то сделал с ним.

Кусок Бойни ярко мигнул, а креветочная тварь и ее отростки в этот момент замерли, включая несколько щупалец, что атаковали деда и не долетели до него буквально полметра. Остолбенел и командир, зрение которого практически мгновенно пропало и начало проявляться вновь: яркими красками какого-то огромного помещения.

Демонское видение опять появилось, но сейчас у юноши просто не было времени смотреть его. И он, чертыхаясь, пытался всеми силами вырваться из западни, в которую его непреднамеренно закинул старик.

Внезапно откуда-то из глубины послышался странный звук, будто кто-то стучал по кастрюле. Он настолько не вписывался в происходящее, что Зефир ухватился за него, как за спасательную соломинку, и, сосредоточившись только на нем, вдруг вынырнул в реальный мир.

Брут, барабанивший ему по шлему, встревоженно затявкал, и тут же раздался вопль старого хрена:

— Не могу больше сдерживать! Чего ты ждешь⁈

Подавив желание расколоть самонадеянному кретину голову, командир стал делать то, что у него всегда получалось лучше всего — бездумно импровизировать, положившись на наитие.

Он схватил мохнатого за шкирку, подбросил его невысоко вверх и, не сводя взгляда с чудовищной креветки, сделал Шаг под паническое верещание летающего енота.

Миг — и Зефир опять ничего не видел, а вокруг ощущалась живая и пульсирующая плоть, давившая со всех сторон. Тут же на тело накатило то самое чувство — словно кто-то пытался занять его место, и юноша применил Крепость, омыв организм реками эны из источника.

Через долю секунды ощущение улетучилось, и под жуткий треск рвущихся тканей монстр попросту лопнул.

Командир упал на пол, в желтую лужу с ошмётками. Может, дело было в неожиданности или в помощи деда, но, как ни странно, его рисковая ставка сыграла. Да и, скорее всего, креветка даже подумать не могла, что кто-то будет использовать Шаг таким откровенно самоубийственным способом.

— У нас получилось! — послышался радостный крик. — Ты — сумасшедший идиот! Мы победили!

Зефир, у которого противно щипало в открытых местах кожу, лежал на полу и смотрел на груду мяса, висящую на потолке и капающую ему на лицо вонючей жижей. И что-то он уже не был так уверен в безоговорочной победе.

Там, наверху, среди отвратной массы появилось небольшое зернышко, черного цвета. Спустя мгновение оно уже было размером с ягоду, а спустя еще один миг — с яблоко.

За какие-то доли секунды вверху висела и пугающе пульсировала чернота размером с арбуз. Она очень походила на ту, что была вокруг Лакомки, и командир подскочил на ноги, гневно глядя на деда в нескольких метрах от себя.

— Ублюдок! Ты наврал! — рыкнул он.

— Я не врал! — послышался в ответ торжествующий голос еретика. Он завороженно смотрел на черноту, которая уже стала размером с бочку, и проговорил: — Локальное повреждение души не распространится далеко, сохраняющаяся стабильность созданного мира будет уравновешивать ее… Какое-то время.

Оставаться рядом стало опасно, и Зефир переместился Шагом к Бруту, стоящему в стороне. Енот опасливо глядел на этот странный феномен, прижав к груди подобранные артефакты — меч и жезл.

— Какое-то время⁈ — развернулся к Умнику разозленный парень.

— Говорю же, я не врал, — отозвался тот. — Мир просуществует, пока она корчится в агонии, и это сотни лет с учетом ускорения.

Тьма тем временем резко увеличилась, став шаром метра четыре диаметром. Однако дед, оказавшийся прямо перед ней, не сдвинулся с места.

— Прощай, Молчун! — проговорил он. — Увидимся в следующей жизни!

Умник шагнул вперед, и одновременно с ним сфера увеличилась снова, тут же поглотив с концами еретика. То ли просто скрыла, то ли разъела в одно мгновение. Командир склонялся к последнему.

Чернота меж тем запульсировала, на этот раз очень интенсивно, и Зефир вдруг отчетливо понял, что она сейчас сожрет весь зал вместе с ним и Брутом.

Времени на размышления парню опять никто не оставил, и он резко дернул руки назад, ухватившись за бока заплечной сумки, и потянул в стороны, разрывая ткань.

Содержимое посыпалось вниз, а командир моментально крутанулся вокруг своей оси, приседая и подхватывая мохнатого. Развернувшись, он выцепил взглядом среди пожитков падающий диск и поднял ногу, прибивая его к полу, да так, что по металлу пошли трещины, а затем поставил на него и вторую.

Спустя миг он оказался в убежище, и сел прямо там, где стоял. Раздалось обрадованное чириканье, и вскоре его лицо облизали, следом послышались отплёвывания енота — счастливая пещерка просто не могла себе позволить обойти стороной мохнатого и «поприветствовала» его тоже.

Вот только язык внезапно замер — Лакомка остановилась в замешательстве. И через секунду отправила командиру леденящую кровь картинку.

…

Унылый Зефир сидел за столом и смотрел через панорамное окно на пустоту со сферами. Рядом с ним, на соседнем стуле, находился Брут, уши которого были опущены, а мордочка — очень грустной.

Веселиться и вправду оказалось нечему. Да, они выжили. Сломали основание и вроде бы даже не разрушили мир, но вот цена…

Тот образ от Лакомки и последующие несколько путаные объяснения отчётливо дали понять — диск сломан. А с ним пропал и единственный путь обратно, «домой» или «в место рождения», как выразилась пещерка.

Возможно, конечно, та имела в виду что-то иное — они же не словами общались, а картинками и намерениями, — но именно так понял ее командир.

Более того, и что стало не меньшим откровением: «домом» для Лакомки служил тот самый омерзительный бордовый шар, который парень сейчас видел перед собой.

По сути, это и был мир Санду. Ее карманная скотобойня, находящаяся непонятно где, среди таких же ферм, в которых перерабатывались души.

К этому выводу Зефир пришел спустя час, проведённый неподвижно перед окном. Озарение нагрянуло внезапно, и только усугубило его состояние.

Командир глянул на золотистую ниточку, тянувшуюся из темноты к красному шару. По ней неслись десятки тысяч искорок, которые бесследно пропадали, стоило им коснуться алой поверхности. Такие «пуповины» были и у других сфер вдалеке.

Провести параллели оказалось несложно: этими искорками, по-видимому, являлись ничего неподозревающие души, летящие на свое последнее перерождение.

Конечно, сейчас, если верить Умнику, Санду не могла их съесть, но в других-то сферах были свои Бойни. И это осознание несколько угнетало, задавая мрачный тон.

К слову, единственный шар, который выпускал из себя жертв, — голубой. Тот, что был больше остальных раз в сто, а его золотистая нить напоминала толстый канат, проходящий сферу насквозь.

…

Прошло еще два долгих часа. Парень с енотом продолжали сидеть за столом.

О чем думал Брут, Зефир не знал, а вот его мысли крутились насчет того, сколько они вообще смогут протянуть внутри убежища.

Да, здесь были ресурсы. Но не слишком много. На пару месяцев, наверное, максимум. И все. Дальше только смерть от недостатка воды или еды. Ну или от отравления, если они от безысходности станут столоваться с проклятой скатерти.

Позади послышалось жалобное чириканье, и юноша обернулся. Лакомка выглядела виноватой. Когда ранее командир попросил её создать путь обратно, она не смогла — теперь что-то не пускало её в мир Санду. И пещерка очень переживала.

Зефир снова попытался успокоить хранителя места. Виновной в происходящем он её, естественно, не считал.

Выслушав его, Лакомка немного приободрилась. Вот только так происходило уже не первый раз, и скоро она снова начнет заниматься самобичеванием. Юноша вздохнул, тепло улыбнулся пещерке, и вдруг получил образ-предложение.

Командир озадаченно моргнул пару раз и задумчиво проговорил вслух:

— Интересно, что значит «дом, но не дом»?

В этот момент мохнатый поднял понурую голову и посмотрел вопросительно.

— Я не совсем понял, но вроде бы Лакомка может попытаться сделать проход туда, — указал пальцем Зефир в огромную голубую сферу в темноте. — Говорит, что дом, но в то же время не дом.

Уши енота встали торчком, и он затявкал.

— Считаешь, там реальный мир? Тот, где живет Санду и Бейсин? — переспросил командир.

Он и сам об этом подумывал. Но сделать однозначных выводов не мог — сведений категорически не хватало.

Брут кивнул и ожидающе уставился на парня. Тот, правда, не спешил озвучивать свое мнение, размышляя.

Мохнатый, ни много ни мало, предложил отправиться в гости к Бойне и уже там решать, что делать.

Резон в его словах присутствовал, и немаленький. Потому что альтернатива — сидеть в Лакомке, пока не кончатся запасы — была так себе.

— Хорошо, — хлопнул ладонью по ноге парень и поморщился: зелье-то он выпил, только рана до конца ещё не затянулась.

Со стороны стены раздалось вопросительное чириканье, и командир отправил пещерке картинку с просьбой открыть проход. Та обрадовалась, что может быть полезной, и через мгновение большие глазища в стене прикрылись.

Прошла минута… Еще одна…

Ничего не происходило, и молодой человек переглянулся с енотом.

Вдруг все убежище затряслось. Несильно, но все равно ощутимо, и Зефир тут же отправил вопрос пещерке. Та открыла веки и ответила картинкой, а тряска сразу прекратилась.

— Энергии не хватает, — пояснил юноша мохнатому и задумался.

Раньше Лакомка ела косточки и могла использовать эну из них на разнообразные нужды. К примеру, перепланировка или улучшение диска.

Вот только сейчас образовалась проблема: ни одного энергетического центра тут не было. Зефир специально выгреб все и оставил домочадцам до того, как отправиться к Миле.

— Брут, косточки есть? — обратился командир к еноту.

Тот замотал головой, и Зефир переспросил с подозрением:

— Точно?

Зверь отвернулся и сделал вид, что обиделся, скрестив лапы на груди. Парень же погрузился в невесёлые мысли, когда его отвлек Брут.

Енот указывал коготком на черную дверь рядом с душем. Командир сначала не понял, что тот имел в виду, а затем и его наконец осенило — средоточие!

У них все время под рукой лежал небольшой кусочек Бойни, который было опасно оставлять дома, несмотря на эфиродовую коробку.

Уточнив у Лакомки, не станет ли ей плохо от «переедания» — средоточие-то было гораздо насыщеннее, чем обычные косточки и даже ядра — и получив заверения, что все будет хорошо, юноша достал ящичек из каморки.

Он вынес его в зал, вскрыл и, не прикасаясь к энергетической плоти Санду, повернулся в сторону хранителя места. Та долго не раздумывала, вытащила средоточие языком и отправила себе в рот, в то время как Зефир и Брут принялись ждать.

Спустя несколько минут убежище снова несильно тряхануло. Однако в этот раз открывшая глаза пещерка радостно зачирикала, а голову командира атаковали картинки.

— Успех! — улыбнулся он, и Брут радостно затявкал, скалясь от уха до уха.

…

Подготовка не заняла много времени. Зефир еще раз использовал на себе Усиление, взял новую сумку, заполнив ее припасами, повесил жезл с мечом на пояс и встал на платформу, готовый к выдвижению.

К нему на плечи тут же запрыгнул енот, который наотрез отказался отпускать его одного. И парочка исчезла.

В глаза ударил яркий свет после сумрачного зала пещерки, и парень тут же огляделся. Впереди простиралась огромная равнина, точнее, то, что от нее осталось. Местность словно пропустили через титанический плуг, изрыв все к демонам.

Перепады высот оказались со статую Бойни, если не больше, а на дне образовавшихся пропастей, да и вообще практически везде была зеленая дрянь, разъедавшая все, до чего прикасалась.

Ядовитые сопли пердуна-Бейсина.

Командир тем временем глянул наверх и обомлел. Высоко в небе плыл огромный, летающий остров, на котором стоял всамделишний дворец. Правда, практически полностью уничтоженный. Высокие башни были разрушены, стены из желтого камня зияли дырами, и везде была все та же зеленая дрянь.

С плеч раздался ошеломленный голос мохнатого, и молодой человек обернулся. Поначалу ему показалось, что они с Брутом стояли у черной, чуть блестящей скалы высотой полтысячи метров, протянувшейся в обе стороны.

Но осознание настигло Зефира довольно скоро.

Никакая это была не скала, а огромная-преогромная задница в кожаных штанах. Женская задница, стоило заметить. У командира на них глаз был наметан.

Парень сконцентрировался и исчез, появившись наверху. Потревожить Бойню он не особо боялся — судя по всему, битва богов была окончена.

Меж тем вид с ягодицы открылся занимательный. Левая половина туловища Санду отсутствовала, а на ранах пузырилась зеленоватая жижа. Однако женщина, как и обещал Умник, все еще дышала — её правая лопатка очень медленно вздымалась. Правда, жить ей осталось, скорее всего, не долго.

Осматривая ее, юношу посетила интересная мысль: то есть и божествам требовался воздух? Или, возможно, перед ним был никакой ни бог. Просто очень сильное существо.

Взглянув вперед, молодой человек обнаружил Бейсина. Хорошо нашинкованного. Бойня постаралась над ублюдком на славу, будто повар на кухне: его исполинские порубленные части тела валялись везде, где только можно.

Отдельно нашлась и голова с пустыми рыбьими глазами, смотревшими в никуда, рядом с которой лежал огромный погасший фонарь.

Странно было то, что он тоже оказался гигантом, хотя в видении, где тот убивал клан и самого Зефира, урод был обычного роста.

Или юноша в прошлой жизни и сам являлся великаном? Возможно, в этом мире все были большими?

Сверху затявкал Брут, и молодой человек обернулся на летающий остров. Тот как-то подозрительно увеличился в размерах, и через мгновение до командира дошло: он попросту падал. Причем не куда-то, а прямо на них с мохнатым.

Парень тут же оказался внизу, у подножья задницы, и подхватил вытянутый плоский камень с земли, на котором они появились и который Лакомка каким-то непонятным образом сделала новым диском.

Убрав его в заплечную сумку, юноша еще раз глянул на летящий кусок земли, и следом посмотрел на далекие разрушенные горы за равниной.

Миг — и он пропал.

Чтобы добраться до горного массива, которого тоже не миновала участь стать полем боя, командиру понадобилось сделать три Шага и половина резерва его источника. Поначалу он подумал, что скалы близко, однако реальность вышла несколько другой — примерно триста километров.

Появившись в предгорьях, он остановился и повернулся, в сторону Санду и Бейсина. Остров как раз был совсем близко от этой парочки и, к слову, тоже оказался гораздо больше, чем юноша думал.

Через пару секунд последовал удар.

Под жуткий грохот их с мохнатым тряхануло так, что они чуть не упали. С ближайшей полуразваленной вершины тут же посыпались камни, от которых пришлось уворачиваться, а секунд через десять тряска унялась, и их накрыло огромное пылевое облако, пришедшее со стороны столкновения.

Енот сверху зачихал, а Зефир достал каменную пластину. Вроде бы все было кончено, но что-то не давало ему покоя. Скреблось на задворках сознания и вызывало иррациональный страх.

Он встал на поверхность и пропал, появившись у пещерки. Та встретила их, словно не видела неделю, и опять облизала, особенно уделив внимание макушке Брута.

Командир же зашагал туда, куда его тянула интуиция.

Оказавшись у панорамного окна, он выглянул наружу, и сердце моментально пропустило удар.

— Безмозглый идиот… — простонал Зефир.

Он снял шлем и, бросив его на пол, схватился руками за волосы.

Хотелось выть.

На столе моментально появился Брут. Он сначала не понял, что происходит, но, когда посмотрел наружу, весь сжался и заскулил.

Никакой алой сферы больше не существовало. Вместо нее остались только клочки красного тумана, которые постепенно растворялись во тьме.

Все, кого юноша знал и любил, оказались мертвы.

— Дерьмо! — Зефир опустился на колени и замахнулся кулаком по камню, но тут же остановил себя. Сделай он это — и причинит боль Лакомке.

Со столешницы послышались всхлипывания, а командиру по щеке в этот момент прошелся длинный и мокрый язык. Спустя мгновение тот уже был у мохнатого и облизывал его.

Пещерка металась между енотом и человеком и не знала, кому помочь, отчего начала жалобно чирикать, а из ее огромных глаз в стене покатились слезы.

Нужно было брать себя в руки.

Зефир поднялся и сел за стол, начав гладить Брута по голове и отправлять Лакомке успокаивающие образы.

Вскоре зверь вроде бы пришел в себя, да и пещерка успокоилась. И молодой человек с тоской уставился в черноту. Он совершенно забыл о том, что несколько минут в реальности равнялись тысячи лет в карманном мире Санду. Умник сказал им эту крайне важную вещь, а она попросту вылетела из его бедовой головы.

Не то чтобы у них вообще был какой-то другой выбор, кроме голодной смерти. Но если бы он помнил, это хотя бы не стало таким шоком.

Вдруг Брут на столе начал загибать пальцы и что-то считать. Зефир вопросительно посмотрел в красные глаза енота, и тот тявкнул, продолжая свое занятие.

— Мы были снаружи примерно пять минут, а в нашем мире приблизительно прошла тысяча лет, — пояснил парень и, заметив, что мохнатый не осознал цифру, добавил: — сто, сто, сто… сто… сто лет.

Брут благодарно кивнул, и через миг его взгляд просветлел. Он опять затявкал, но уже не таким угрюмым тоном.

— Да, ты прав, — задумчиво проговорил командир. — У Лисы с Эденом поди правнуки были.

В общем-то, не только правнуки, но и пра-пра-пра-пра-пра-праправнуки.

Его близкие не умерли мгновенно. Они прожили свои жизни, долгие и счастливые. Зефир был в этом уверен, ведь с ними остался Леопольд!

Да и у Милы было много лет, чтобы пережить утрату. Она сильная, очень сильная. И самое главное, что и ей была отпущена долгая судьба, как и Катарине с Марикой. И, конечно же, Ночке.

Понятно, что грусть никуда не ушла, ведь он никогда не увидит их. Но хотя бы сердце перестали сжимать тиски боли.

Юноша глубоко вздохнул, расправив плечи, поднялся со стула и ободряюще посмотрел на Брута. Тот уже не выглядел таким подавленным и с надеждой глянул на человека.

— Ну вот мы опять вдвоем, — проговорил Зефир. Его тут же лизнули в щеку, и парень моментально поправился: — То есть втроем, конечно же. И мы тоже не пропадём.

Командир поднял с пола шлем, нацепил его на голову и похлопал по плечу. Мохнатый мгновенно оказался на своей «жердочке», и молодой человек направился к платформе.

Вскоре они были в предгорьях.

Юноша упаковал каменный диск и быстро направился прочь, удаляясь все дальше. И дальше. Пока енот и человек не исчезли из вида.