— Копьями! Копьями работайте! Не подходите близко, если не хотите принять участие! — заорал кто-то вдалеке.

Зефир, сидящий на холме, отвернулся — наблюдение за тем, что происходило на бывшем поле боя, вызывало у него желание опорожнить желудок.

— Кстати, они молодцы. Примотанный к заднице металлический щит — гениальное решение, — глубокомысленно заметил Леопольд, устроившийся рядом.

— Ага, — ответил командир, не имея ни малейшего желания вступать в полемику.

Зачистка тем временем продолжалась уже более часа: слишком мало было людей в распоряжении гетмана и слишком много целей.

К тому же дело это было нелегкое, и моревийцы понесли первые потери едва ли не сразу, стоило только приступить к добиванию врага.

— Ваше Высочество, ну, пожалуйста, уважьте старика, переберитесь на корабль, — раздался приближающийся голос пана Лукаша, в котором отчетливо слышались просительные нотки.

— Гетман, — строго проговорила Катарина. — Я сама знаю, что мне делать.

Зефир обернулся. Троица человек, включая черноволосого крепыша в доспехах — охранника принцессы, направлялась к товарищам, и юноша отчетливо понимал, о чем они будут спрашивать. Всё-таки его диалог с еретиком не слышал только глухой, и всех окружающих беспокоило то, что командир как-то с ним связан.

К примеру, те же Джасна и Владимир, оставшиеся на холме, постоянно бросали на парня задумчивые взгляды.

— Привет, Зефир, а где Брут? — раздался голос принцессы, стоило ей подойти.

Красноволосая девушка оглядывала сидящего перед ней командира с тревогой в глазах, уделяя особенное внимание его ране на боку. Хотя, может, это только так казалось.

— Не знаю, Ваше Высочество, — соврал юноша, не став подниматься. — Спрятался где-нибудь после того, что натворил.

Естественно, он знал в каком направлении пережидал опасные времена мохнатый, и выдавать его не планировал. Уверенности в том, что енота будут именно награждать за содеянное, не было никакой.

С одной стороны, Брут всех спас. С другой же — то, каким образом он это сделал.

— А ты случайно не в курсе, чем он вражескую армию… одурманил? Что это за дым такой сиреневый? — последовала новая череда вопросов от Катарины.

— Знаю, — после недолгого раздумья кивнул молодой человек. — Артефакт в виде ракушки, выпускает сиреневый дым. Если его вдохнуть, то… будет плохо. Последствия вы сами видите.

Зефир махнул рукой в сторону берега, и собеседники машинально посмотрели туда. Лев поморщился, как и пан Лукаш, а вот принцесса не подала виду, что её там хоть что-то смущает.

Вообще, говорить о том, что ты или кто-то из твоего клана владеет незарегистрированным проклятым артефактом, было не самым дальновидным решением. Но в данной ситуации выбора у командира не оставалось. Он и так оказался под подозрением в связях с противником, а если бы ещё и начал врать насчёт ракушки, то дела могли стать совсем мрачными для Бессовестного Енота.

— И где этот предмет сейчас? — поинтересовалась Катарина.

— Рассыпался, когда кончился заряд. Слишком уж Брут переусердствовал.

— Переусердствовал! — нервно хохотнул пан Лукаш и начал распаляться: — Я сорок лет в армии прослужил и впервые увидел нечто подобное. Это позорно! Это недостойно воина!

Мужчина ненадолго замолк, переводя дух, и вдруг выдал восторженно:

— Но это действенно! Нам нужна такая ракушка! Это стратегическое оружие! — он начал размахивать руками. — Сначала они того! Потом мы их того! И всё — победа!

— Она рассыпалась, — пожал плечами Зефир. — Если не верите мне, можете поспрашивать у солдат или клановых. Думаю, из нескольких сотен человек кто-то да видел этот момент и подтвердит мои слова.

Голос командира звучал несколько меланхолично. Он очень сильно вымотался морально за время битвы. Всё же убивать пришлось не только монстров, но и людей. Причём не одного или двух — сотни. И не каких-нибудь бандитов и головорезов, а обычных солдат.

— Жаль, — прямо на глазах сник гетман.

— Я верю. Держите это в секрете, — сказала серьёзным тоном Катарина и резко сменила тему: — А что ты скажешь по поводу того командующего из армии рюгенгордцев? Откуда он тебя знает?

Главный вопрос прозвучал буднично, однако все, кто его услышал, навострили уши, ожидая ответа.

— Без понятия, — со спокойным видом ответил молодой человек, добавив: — Он, похоже, обознался. И пока я пытался тянуть время, враг понял, что его обманывают, и напал.

Зефир решил придерживаться этой версии. И, в принципе, даже не соврал. Просто недоговорил.

Всё равно правда, к которой он потихоньку подбирался, была до того невероятной, что вряд ли ему кто-то поверит, помимо близких.

— Ладно. Мы с тобой ещё поговорим на эту тему, — смерила его непонятным взглядом девушка. — Как твоя рана, кстати?

— Пустяки. Я уже принял зелье.

— Это хорошо, — протянула она задумчиво и внезапно очень тепло улыбнулась. — Я рада, что ты жив.

— Спасибо, Ваше Высочество, — кивнул ей парень, улыбнувшись в ответ, и покосился на пана Лукаша. У гетмана от интонации и тона Катарины округлились глаза, и он стал похож на большую морщинистую сову.

— Отдыхайте, — сказала принцесса, и они со спутниками подались обратно на вершину холма, где расположился временный штаб и над которым в метре от земли висело судно. А командир мысленно выдохнул: он вроде бы отбился от неудобных вопросов. Во всяком случае, на время.

К тому же сам еретик в этом сильно помог: то, как у него менялось настроение и как он себя вёл, сразу же говорило окружающим о нестабильности Девяносто Седьмого. А кто в здравом уме будет прислушиваться к словам безумца?

Зефир мотнул головой и вернулся к тому, что он пытался делать до прихода принцессы: раскладывать по полочкам все кусочки знаний о своём прошлом, чтобы получить хотя бы какую-то более-менее цельную картину.

И выходило у него следующее:

Где-то и когда-то в прошлом существовало два сверхсущества, возможно, это были даже боги. И они враждовали. Первого звали Бейсин — старик с седыми волосами и рыбьими, ничего не выражающими глазами. Второго — Санду, красноволосая худощавая женщина с вертикальными зрачками.

Видения, которые ему показывали средоточия, подразумевали, что Санду победила в их противостоянии. Но что случилось с Бейсином — умер ли он или затаился где-то — было неясно.

Командир склонялся к мысли, что старик выжил. Забился в какую-то нору и оттуда осуществлял свои странные планы. На это, к примеру, указывали еретики.

Не считая Весельчака — сумасшедшего, женившегося на живой перчатке, который непонятно кем был, — уже второй высокопоставленный еретик признавал в Зефире раба. И все они как один утверждали, что парень избавился от клейма Бейсина.

На то, что раньше командир действительно мог быть несвободен, также намекало видение, которое он получил от монстра, похожего на краба. Когда незаметные твари атаковали их ночью и извлекали наружу самые потаенные страхи и ужасы, показывая их жертве.

Вот и у молодого человека они вытащили то, что он позабыл: убитую семью и клан, а также старика с рыбьими глазами, который всё это совершил и обещал лично ему, Зефиру, «особую участь».

Видимо, тогда-то он и стал безвольным слугой этого сумасшедшего ублюдка. Дальше был один большой пробел до момента, как командир очнулся в лаборатории старшего Бальдуфа.

И всё.

Но даже этого было много.

Горевал ли Зефир по потерянному прошлому, которое отнял у него Бейсин?

Нет. Не горевал.

Он просто его не помнил — а все те лица: мёртвая беловолосая женщина в синем шёлковом халате, погибший паренёк лет двенадцати рядом с ней и множество других, ничего для него не значили.

И, как ни странно, это было благом.

В любом случае, он уже решил для себя: если представится возможность отомстить, он это сделает, если нет — то специально не будет пытаться. Сейчас у него были те, о ком стоит позаботиться, и распыляться на месть казалось глупым.

Внезапно, точно между двумя парнями, появился енот. Он осторожно осмотрелся по сторонам, прикрываясь товарищами, и тявкнул вопросительно.

— Вроде бы делать из тебя коврик пока не хотят, — ответил командир. — Но и награждать вряд ли будут.

Послышался вздох облегчения мохнатого, а Леопольд с интересом спросил у зверя:

— Слушай, а как тебе вообще такая идея в голову пришл… — парень запнулся, вспомнив, у кого это спрашивает, и поправился, — хотя, неважно.

Брут тем временем достал из сумочки подстилку, положил её и уселся между товарищами. Спина была выпрямлена, мохнатый подбородок — задран. Он явно собой гордился.

— Как думаешь, долго нам ещё тут куковать? — спросил чернявый. Он подобрал камешек и бросил его по склону вниз.

— Бойня знает. Сейчас добьют этих, — кивнул в сторону земляных укреплений Зефир. — И, наверное, выдвинемся. Но не домой — ничего ещё не закончено.

И это была горькая правда. Война только началась, а всего одно сражение показало — моревийцы не могут противостоять такому врагу.

Может быть, раньше, до войны с республикой, дорнтальцами и мятежа, у королевства и существовали какие-то шансы. Но точно не сейчас. Ещё одну такую армию противника Моревия не переживёт.

Леопольд недолго помолчал и вдруг произнёс:

— Получается, что богов много?

Командир не скрывал от друга своих видений, и то, что тот сопоставил факты, не было удивительно. Богов, помимо исчезнувшего куда-то Всемогущей Бойни, могло быть действительно много. И, как и люди, они тоже воевали. Вот только последствия их битв были гораздо ужаснее. Зефир лично наблюдал уничтоженные горные цепи, выжженные вековые леса и повёрнутые вспять реки.

И что будет, если такая война случится вновь, например, на территории Моревии, над Солинградом, молодой человек даже представлять не хотел.

— Возможно, — отозвался он, мотнув головой и прогоняя ужасные картины разрушений.

Разговор затих. Посидев ещё немного, командир поднялся на ноги и негромко бросил:

— Прикрой ненадолго. Я к Лакомке, свяжусь с нашими через доску, успокою.

…

— Нет, я не дам тебе управлять, пока Её Высочество на борту, — ответил Лев еноту.

Тот с просящей мордочкой стоял рядом с рулевым колесом и тянул к нему лапки.

— И хватит делать такие глаза. Говорю же, нет, — добавил мужчина категорично.

Зефир отвернулся и продолжил разглядывать пролетающий внизу пейзаж.

Его предположения частично сбылись: пан Лукаш решил не затягивать и собирался выступить в столицу на следующий день, как только будут погребены в огне все моревийцы — оставлять их на поживу падальщиков никто не захотел.

А вот насчёт своей группы командир несколько ошибся — принцесса не желала сидеть на месте ещё сутки и, реквизировав троицу друзей, улетела в Солинград. Пан Лукаш, отпуская их, то и дело кидал на Зефира странные взгляды. Совой гетман, конечно, больше не выглядел, но явно что-то подозревал.

— Тяжело было? — к юноше приблизилась Катарина и облокотилась на фальшборт практически вплотную к нему, касаясь плечом.

— Непросто, — уклончиво ответил он.

— Пан Лукаш, кстати, о тебе и Леопольде очень хорошо отзывался, — вдруг произнесла девушка. — Сказал, что если бы у него был хотя бы десяток таких, как вы, то берег он бы удержал.

— Очень сомневаюсь, — пробормотал командир.

Он, конечно, и раньше понимал, что одиночка, пусть и крайне сильный, не может противостоять хорошо организованной и многочисленной группе. Но этот небольшой опыт войны ясно показал ему эту разницу.

— И что теперь? — посмотрел на принцессу юноша.

— Не знаю, — пожала плечиками Катарина. — Всё настолько плохо, что я не знаю…

Она задумчиво смотрела вниз, а Зефир с удивлением разглядывал её. Обычно девушка излучала вокруг себя непрошибаемую уверенность. В словах, действиях, да вообще во всём. Сейчас же эта уверенность куда-то неожиданно пропала, и командир почувствовал себя странно в присутствии такой Катарины.

— Ты поэтому ринулась к Небесному Зеркалу на корабле? — спросил он первое, что пришло в голову.

— Отчасти, — собеседница повернулась, подняв на него красивые дымчатые глаза, пока ветер трепал её алые волосы.

Она немного помолчала, разглядывая парня, а затем заговорила ровным тоном:

— Согласно последней переписи, проводившейся пять лет назад, в Моревии проживало примерно пять миллионов человек. За прошедший год с небольшим королевство потеряло приблизительно триста тысяч подданных из-за войны на два фронта. И это только гражданское население. Прибавь к этому ещё сорок пять тысяч погибших солдат.

Принцесса прервалась на несколько секунд, давая Зефиру время осознать цифры, и продолжила:

— Сколько умерло во время подавления мятежа, ещё неизвестно, но, думаю, это дополнительные полсотни тысяч душ. Получается, страна лишилась каждого десятого. И вот теперь ещё эта война, где в первую же битву мы потеряли пятнадцать тысяч ранеными и убитыми, а выиграть её в итоге помог твой енот…

Катарина невесело хмыкнула, а её состояние стало окончательно понятно. Королевство было в глубокой заднице, и, вероятно, она винила в этом себя.

Хотя какой у неё был, по сути, выбор? Сдаться захватчикам или мятежникам без боя?

Зефир видел, что принцесса действительно радела за свою страну. Она не была добренькой — её решения и действия были прагматичными, жёсткими и даже жестокими. Но эта хрупкая девушка рядом с ним всеми силами пыталась сохранить Моревию в череде катаклизмов, которые шли один за другим.

Более того, Катарину тяготило бремя власти — это было очень заметно. И она вздохнула с облегчением, когда её место занял Матеуш Любомирский. Вот только гадкая ирония заключалась в том, что проблемы у королевства на этом не закончились.

— Примерно через сутки мы вернёмся в столицу, и я сообщу новые расклады брату. Дальше король точно объявит всеобщий рекрутский набор, а трещащая по швам экономика окончательно полетит в бездну, — меж тем продолжила собеседница и вдруг поинтересовалась: — Ты знал, что мешок пшеницы за год подорожал уже более чем в два раза?

— Нет, — мотнул головой командир.

— Не только пшеница. Цены на продовольствие и товары первой необходимости растут как на дрожжах, и, если мы заберём людей с полей и мастерских, будет голод. Страшный голод.

Юноша об этом не задумывался. А стоило. Ведь это напрямую касалось его семьи.

— Может быть, мы сможем заключить мир с рюгенгордцами? — спросил он с надеждой в голосе. — Сейчас самое время для этого. Их передовая армия разбита. К тому же они не знают, что у нас нет сил продолжать, а наше «супероружие» рассыпалось в пыль.

— Вот поэтому я и попросила держать это в секрете, — с намёком посмотрела на него Катарина. — И да, нам нужно срочно прекратить кровопролитие, пока не стало слишком поздно.

Она прервалась, а Зефир почувствовал, что есть что-то ещё, о чём принцесса недоговаривает, и уточнил:

— Но?

— Но брат изменился, — с горечью произнесла девушка. — Он больше не тот, кем был раньше, а пустота в его глазах меня пугает до дрожи. Я боюсь, что он не будет даже рассматривать такую возможность.

Катарина внезапно подалась к парню и обняла его, прижавшись к груди.

— Что мне делать? — послышался её тихий голос.

Зефир несколько растерялся — всё же они находились на корабле и прилюдные объятия были чреваты политическими последствиями, но инстинкты взяли своё, и руки сомкнулись на её талии, а потом сами собой перекочевали на попу.

В голове у парня стало подозрительно пусто, и он ограничился банальностью:

— Делай так, как считаешь правильным.

Неожиданно кто-то подёргал командира за штанину, и он обернулся. Лев за рулевым колесом старался не смотреть в их сторону, а рядом обнаружился мохнатый, который сразу же затявкал.

— Уймись, не будут тебя награждать за побеждённую армию, — ответил молодой человек. И енот сразу же приуныл.

— Спасибо, — отстранилась Катарина, и Зефир нехотя выпустил её из объятий.

Вид у девушки был решительный. Казалось бы, совершенно пустой совет командира неожиданно подействовал и приободрил её, а вокруг принцессы опять появилась та самая аура уверенности.

Она повернулась к Бруту и произнесла:

— А тебя, возможно, наградят. Но будет условие.

Эти слова подействовали магически — морда у мохнатого моментально расцвела в широкой улыбке, в глазах заплескалась радость, и он быстро-быстро закивал, точно заранее был согласен на всё.

— Ты не должен воровать из королевского дворца и у королевской семьи в целом, — продолжила строгим голосом Катарина. — Не тырить ни у кого нижнее бельё, не хозяйничать в комодах и не трогать ничьи вещи. Справишься — будет тебе награда.

Енот ненадолго задумался, осмысливая предложение, а затем согласно тявкнул.

Зефир в эти договорённости и не думал вмешиваться. Кто тут кого пытался нажулить, было тем ещё вопросом: то ли принцесса зверя, то ли мохнатый пройдоха — её саму.

Довольные друг другом девушка и енот заключили сделку, а командир тем временем спросил у собеседницы:

— А что будет дальше с армией под руководством пана Лукаша?

Спрашивал он, конечно, не потому, что это напрямую его касалось, — они с друзьями уже оказались в подвешенном состоянии из-за принцессы, — но всё равно было интересно.

— Они вернутся в столицу, там их, скорее всего, пополнят Морской гвардией и клановыми, а затем усилят ими армию гетмана Милана в Озёрном Берегу. Как самостоятельная единица подразделение пана Лукаша уже вряд ли будет участвовать в войне.

— Понятно… — протянул Зефир. Но понятного было мало.

Вероятно, это было закономерным следствием, по сути, поражения: потери магов, метательных машин и людей. Всё-таки тактика и стратегия были на пане, как на командующем армией, и выстоял он только благодаря сумасшедшему поступку Брута. То есть налицо был полный провал его как командира.

— Хочешь, кстати, корабль посмотреть? — вдруг поинтересовалась Катарина. — Он ведь и твой тоже.