До заполнения зелёного круга оставался ещё примерно час. Разговоры о богах, жрецах и прочей религиозной идеологии меня утомили. Да и делать было нечего, так что я решил немного вздремнуть. Сон вышел поверхностным и беспокойным. Я то проваливался в темноту, то слышал, как Лис перекладывает вещи, как Селена шепчет что-то себе под нос, как Лира ходит у двери.

После отдыха голова прояснилась и мне пришла простая и, главное, совершенно логичная мысль. Зачем ждать?

У меня есть ядро Терзателя. Редкая вещь. Ценная. Если за дверью действительно просыпается Первоотец, то разве не разумнее будет предложить ему то, что может пригодиться Богу?

Лира хотела спросить о своём народе. Это важно. Конечно, важно. Но у меня тоже есть дело. И я был уверен: за такое подношение Первоотец не останется в долгу.

В конце концов, какая разница, кто будет первым? Моё дело Первоотец может решить быстро, а сколько ему нужно возиться с проблемами искажённых — совершенно не ясно. Не для того я нашёл Падший Храм и рисковал жизнью, чтобы ждать годы, пока до меня дойдёт очередь.

Я открыл глаза. На меня никто не обратил внимания. Я проверил наличие ядра в своей поясной сумке, посмотрел в секретный зал и улыбнулся. Всего десять метров отделяло меня от решения всех моих проблем.

Я встал и сделал шаг. Но путь к спасению мне перегородил Лис.

— Командир, всё в порядке? — говорил охотник обеспокоенно, а его глаза внимательно изучали моё лицо.

— Всё просто отлично, Лис. Отойди, пожалуйста.

— Командир, ты же сам сказал, что первой Чаши коснется Лира.

Я на мгновение задумался, придумывая вескую причину похода к Чаше.

— Мне кажется, что я плохо установил один из картриджей. Не до щелчка. Нужно проверить на всякий случай, — быстро ответил я.

Почему я соврал? Лис всегда был надёжным другом. Ему можно доверять. Но… так будет лучше для него. И для меня. Так будет лучше для всех.

Охотник меня послушал и сделал шаг в сторону. Но только для того, чтобы скользнуть мне за спину и, схватив за шиворот, резко дёрнуть назад. Пролетев несколько метров, я упал на пол, а Лис навалился сверху, выкручивая мне руки.

— Верёвку! — заорал он ничего не понимающей Селене. — Быстрее, пока он за оружие не схватился!

Поначалу я не планировал сопротивляться, но когда Лис сказал про оружие, я сразу понял, что это отличная идея, и попробовал вывернуть руку, чтобы дотянуться до кинжала. Но охотник не дал — прижал меня коленом к полу и таки связал руки своим ремнём, не дождавшись помощи от Селены. А потом вцепился в «Кольцо Сопряжения» и начал снимать его с пальца.

Это привело меня в неописуемую ярость. Как Лис смеет забирать моё⁈

Я взревел и рванулся всем телом, пытаясь сбросить Лиса. Выгнулся дугой, колени забарабанили по полу. Связанные руки дёргались, пальцы царапали воздух в попытке дотянуться до кинжала за поясом.

— Отпусти, ублюдок! — прохрипел я, извиваясь под весом охотника.

Лис промолчал и сильнее прижал меня к полу и продолжил стягивать «Кольцо Сопряжения». Я чувствовал, как металл ползёт по коже, цепляется за сустав, и в панике дёрнул рукой ещё сильнее. В ответ Лис резко рванул кольцо. Палец резануло болью, послышался хруст ломающейся кости, и кольцо наконец соскользнуло.

Артефакт катился по полу, подпрыгивая на неровностях. На секунду я замер, ощутив, как внутри что-то оборвалось. Словно невидимая нить, тянувшаяся от кольца куда-то вглубь меня, внезапно лопнула. Я почувствовал, как с меня спала какая-то пелена и начала возвращаться способность трезво мыслить.

— Командир? — осторожно спросил охотник, продолжая вжимать меня коленом в пол.

— Это что было, Лис? — недоуменно спросил я. — Словно кто-то в голову залез.

Охотник облегчённо выдохнул. Похоже, он ещё сомневался, что поступил правильно, не пустив меня к Чаше.

— Я тебя пока отпущу, но развязывать не буду. И оружие заберу. Хорошо, командир? — извиняющимся тоном спросил Лис.

Я раздумывал над происходящим и ощущал, как подкатывают запоздалый страх и паника. Настоящая, бескомпромиссная паника. Мой разум, мой самый верный и надёжный инструмент, повернулся против меня.

Не рука дрогнула, не нога подвела, не сердце испугалось. Предал именно разум. Та часть меня, которой я доверял больше, чем броне, клинку и союзникам вместе взятым.

Мелкая дрожь пробила всё моё тело, но я заставил себя ответить охотнику. Голос звучал незнакомо и жалко:

— Без проблем. Можешь ещё и ноги на всякий случай связать. Только на спину переверни, — я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться, и продолжил: — Лис, ты такое уже видел?

— Не видел. Слышал, — начал рассказ Лис. — Когда ещё егерем у графа был. Его сиятельство как-то на охоте выпил лишнего и по секрету сказал, что инициацию лучше не проходить. Потому что если у тебя есть Искра, Владыка может отдавать тебе приказы. Любые приказы.

Лис взял веревку и связал мне ноги, после чего перевернул на спину.

— Я потом немного разузнал и выяснил, что приказ Владыка может отдать в двух случаях. Если касаешься Его Алтаря. Или на расстоянии, но только если есть привязанное «Кольцо Сопряжения» и находишься в зоне покрытия Алтаря, — охотник немного помолчал. — Думал, что это преувеличение. Оказалось, нет.

— Значит, Чаша может, как минимум частично выполнять функции Алтаря, — медленно произнёс я. — Лис, а как ты понял, что я под воздействием?

— Зрачки расширены, лицо очень расслабленное, действия нелогичные. Словно ты нажрался в кабаке до полной невменяемости.

Я кивнул, а Лира, стоявшая всё это время у двери, словно страж, обвиняюще указала на меня пальцем:

— Я же говорила, что ты раб своего бога. А ты не верил, человек.

Я немного поёрзал, стараясь поудобнее устроиться на камне.

— Может, ты и права, и я действительно раб божий. Только вот в мою голову залез не Владыка, а Первоотец.

— Враньё! — безапелляционно заявила Лира. — Первоотец подарил нам свободу и не стал бы так поступать!

— Может и так. Только приказ в моей голове был чёткий: подойти к Чаше.

— Это был Владыка. Он дотянулся до твоего разума и приказал тебе приблизиться к Чаше и уничтожить её.

— Если бы Владыка мог дотянуться до моего разума, он бы сделал это давным-давно и уничтожил бы меня. Как я говорил, у меня есть кое-какие разногласия с ним. Так что это не он.

Я замолчал, раздумывая, стоит ли говорить вторую часть приказа Лире. Как бы не оказалось, что она заберёт ядро Терзателя и отдаст его Чаше. Но и скрывать правду я не хотел.

— Прежде чем я продолжу, Лира, дай слово, что не возьмёшь ни одного ядра без моего явного разрешения. Кто бы тебя об этом ни попросил.

— Искажённые — не человеки. Мы не берём чужое, — со злостью в голосе выдала девочка.

— Я знаю. А ещё знаю, что вы всегда соблюдаете данное слово. Поэтому и прошу тебя его дать.

Лира ещё некоторое время стояла, буравила меня взглядом, но всё же сдалась.

— Ладно. Я обещаю не брать ядра без твоего разрешения, Эллади.

Я кивнул.

— Чаша не просто хотела, чтобы я подошёл. Она хотела получить ядро Терзателя. Я не знаю, кто там внутри Чаши, но он хотел нас обокрасть.

Лира резко втянула воздух, будто её ударили под дых.

— Не смей так говорить про Него! — прошипела она. Голос сорвался, стал тонким, детским. — Первоотец не вор!

Она шагнула ко мне, сжала кулаки и остановилась в полушаге. Слёзы уже стояли в бирюзовых глазах, но не падали. Влага дрожала на ресницах, будто ожидая разрешения.

— Если не хочешь слушать — твоё право. Но произошедшее уже касается не только твоей веры и твоего бога. Сейчас я говорю про нашу общую безопасность.

Я обвёл взглядом свою команду и задержался на Лире.

— По чужому приказу я был готов убить Лиса. И вообще всех, кто бы встал у меня на пути. Даже самого себя. А если ночью эта штука внушит тебе или Селене, что прирезать товарищей во сне — высшее благо для всех?..

Повисла тишина. Каждый думал о своём.

— В храме Владыки такого не случалось, — рассеяно произнесла Селена. — И я никогда не слышала, чтобы Владыка отдавал приказы таким способом.

— Потому что у Владыки есть целая Церковь, — буркнул я. — Целый институт принуждения к повиновению и исполнению божественной воли. А у этой штуки, — я указал в сторону Чаши, — только столетняя пыль и шесть пустых картриджей.

Я несколько секунд всматривался в зелёное марево внутри секретного зала.

— Может, в Чаше действительно заключена душа Первоотца. А может, там сидит голодная тварь, которая хочет всех нас пустить на корм. Ведь у нас у всех внутри тоже есть ядра, верно? И у тебя, Лира, оно есть.

Девочка села на пол, и слёзы всё-таки упали на камень. В чём-то я её понимал: она обрела надежду для себя, для всех искажённых, и вдруг надежда оказалась миражом.

— И что нам делать? — почти обречённо прошептала она.

Я посмотрел на Лиру и не нашёл, что сказать. Ещё минуту назад за этой дверью находилось спасение её народа, а я своими словами превратил надежду в ловушку с манящим зелёным маревом внутри. Можно было надавить, заставить признать очевидное, добить фактами. Но я понимал: сломаю её веру — сломаю саму Лиру.

— Лис мне палец сломал, пока снимал кольцо. Так что для начала вправить его, наложить шину и развязать меня. Вроде я в порядке, — я намеренно отвлекал отряд, заставляя заниматься бытовыми проблемами. — К двери в зал не подходить, кольцо не трогать. Разве что длинной палкой.

Я дождался утвердительных кивков людей и девочки и перекатился, подставляя руки Лису. Пока охотник возился с узлами, я вспоминал своё состояние под воздействием.

Оно действительно напоминало опьянение. Полностью отключённое критическое мышление, абсолютная уверенность в своей правоте, псевдо-логичное оправдание безумных действий.

Но это не фармакология — в кольце просто негде спрятать инъектор, а на пальце нет никаких следов укола. Тогда как Чаша подчинила меня? Прямое воздействие на кору головного мозга?

Чем бы это ни было, хотелось иметь защиту. Или хотя бы возможность распознать воздействие. Вряд ли Владыка раздаёт навыки «Ментальная Защита» — это был бы выстрел в ногу самому себе. Но что мне мешает попробовать научиться самому? Если это, конечно, в принципе возможно. Но тут не проверишь — не узнаешь.

Я сомневался буквально секунду. И страх полностью себя потерять, снова стать марионеткой чужой воли, победил страх неизвестности. Я скинул с себя броню и рубаху и остался голым по пояс.

— Лис, связывай меня обратно, — я перехватил настороженный взгляд охотника и прояснил. — Нет, со мной всё в порядке. Но я хочу провести пару экспериментов.

— Вязать только руки и ноги? — спросил охотник.

— Нет, пеленай как куколку, чтобы даже ползти не смог. Селена, нужна длинная палка, чтобы надеть на неё кольцо. Лучше принести несколько штук.

Селена замерла, лицо её побледнело, а в глазах вспыхнул страх.

— Нет, — категорично сказала она. — Я не буду в этом участвовать. Эллади, ты только что был не в себе. Готов был убить Лиса. А теперь хочешь снова провалился в этот кошмар? Добровольно пустить монстра в свою голову? Нет.

Голос Селены сорвался, пальцы сжались в кулаки.

— Селена, это необходимо, — огрызнулся я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Иначе в следующий раз я могу прирезать не только Лиса, но и тебя.

Она вскинула голову.

— Ты хочешь, чтобы я снова смотрела, как ты извиваешься на полу? И ты ли это будешь с чужими приказами в голове⁈ Я не могу, Эллади. Не могу больше притворяться, что всё в порядке!

Я прищурил глаза, собираясь жёстко пресечь истерику. Но прежде ещё раз посмотрел на Селену.

И увидел дрожащие плечи, костяшки сжатых кулаков и усталость, которую она уже не могла скрыть. После Воителя, Терзателя и спасения Лиры Селена держалась из последних сил. Но даже у дворянской выдержки есть предел.

Поведение Селены походило на истерику, но это была мольба о помощи. Селена просила поддержать её, а не качала права. Толкать человека, который и так стоит на краю пропасти, — отвратительный поступок.

— Селена, ты веришь мне? — уже мягче спросил я.

Она сглотнула. Слёза скатилась по щеке.

— Верю. Но я боюсь за тебя. Боюсь, что Чаша заберёт тебя. А я не смогу ничего исправить.

Я сделал шаг вперед, обнял девушку и тихо, чтобы услышала только она, прошептал ей на ухо:

— Мне есть ради кого возвращаться из грёз Чаши. Ради тебя, — я обнял Селену крепче. — Всё будет хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Девушка уткнулась мне в плечо и тихо всхлипнула, а я подал знак Лису, чтобы за палками сходил он.

Мы стояли и молчали несколько минут.

— Спасибо, — на ухо шепнула мне Селена, отстранилась и утёрла слезы.

Лис принёс несколько подходящих палок и аккуратно насадил на одну из них кольцо. На две другие закрепили по камню, размером напоминающему кольцо. Получилось смешно и жутко одновременно: три одинаковые палки, одна из которых могла превратить меня в послушное мясо с иллюзией свободы.

— Положите меня на живот и завяжите глаза, — начал инструктировать я. — Потом касайтесь спины одним из трёх предметов. Держите десять секунд. Моя задача — определить, что кольцо пытается взять меня под контроль, и сказать «фиксирую ментальное воздействие». После этой фразы контакт предмета с моей спиной разрываете и говорите, касались кольцом или нет.

— Фраза какая-то слишком сложная, — с сомнением в голосе произнёс Лис.

— Она и должна быть сложная. Чаша туманит мозги, а сложная фраза увеличивается шанс на то, что я действительно осознал происходящие, а не сказал кодовое слово под влиянием, — пояснил я.

Тряпка легла на лицо, плотно, без единой щели. Тьма стала полной. Остались только собственное дыхание, шорох верёвки и тихий голос Лиры где-то сбоку — она то ли молилась, то ли что-то шептала про «безумных человеков».

— Готов, — сказал я в темноту.

Что-то коснулось спины, но как я ни вслушивался в себя, никаких изменений заметить не смог.

— Это камень, — сказал я, и Лис убрал палку, подтвердив мои выводы.

Следующее касание. И снова никаких изменений. Всё в порядке, только какой смысл проводить эксперимент связанным? Неудобно же.

— Камень, — спокойно сказал я. — И ослабь верёвку, а то давит сильно.

Лис не ответил, но касание прекратилось, и я ощутил, как пелена медленно спала.

— Вот же… — я выругался. С другой стороны, а чего я хотел? С первого раза получить «Абсолютную Ментальную Стойкость (D)(5/5)»?

— Продолжаем, — злясь на самого себя, бросил я.

Мы продолжили. Я ошибался: пару раз говорил фразу на обычную палку, потому что сам себя накручивал и ждал подвоха. Регулярно пропускал настоящее влияние. Но постепенно что-то начало получаться. И не только определения факта влияния.

Когда контроль активировался, на краю сознания появлялось странное ощущение вязкости: мысль как будто сначала ударялась о невидимую мембрану, а уже потом проходила ко мне как «моя собственная». Если отвлекаешься — не замечаешь момента подмены и превращаешься в биоробота. Если замечаешь, то сбрасываешь контроль практически мгновенно.

Человеческий мозг оказался чудовищно изворотливой и хитрой штукой. Он всеми способами пытался замаскировать активацию контроля, стремился обмануть меня самыми изощрёнными способами. Но я упорно двигался вперёд, несмотря на нарастающую головную боль. Когда боль сменилась тошнотой, я всё равно не остановился — мне казалось, что ещё немного, и я смогу различать воздействие гарантированно.

В итоге меня вырвало, а перед глазами появилась красная пелена.

Где-то рядом засуетились. Лис быстро сорвал повязку с глаз, Селена отодвинула палки подальше, а Лира тихо, обречённо выдохнула. Я попытался сфокусировать взгляд сквозь красную пелену, но мир расплывался, будто я смотрел сквозь кривое стекло. Тело начала бить мелкая дрожь, а в голове витало эхо чужих приказов и желаний.

— Пока не развязывай, — прохрипел я. — В башке полный хаос.

Я пролежал связанный ещё с полчаса, пока и тело, и мозг не успокоились. Голова продолжала болеть, но уже терпимой болью. Но что самое главное — эхо чужих мыслей покинуло меня.

— Итоги подведём, — уверенно произнёс я. — Ментальную стойкость можно натренировать. И прежде чем лезть туда, к Чаше, мы все станем её обладателями.

Но ответила мне не команда, а Чаша — зеленый свет внутри зала сменился на желтый мигающий. Перерыв между вспышками был большой, в несколько секунд, а сама вспышка — короткая и тусклая, словно Чаша экономила энергию. Вряд ли случилось божественное знамение, скорее так совпало.

— И что теперь? — с напряжением в голосе спросил Лис.

— Пока не знаю, — задумчиво пробормотал я. — А ткни в меня кольцом.

Лис удивленно посмотрел на меня, но просьбу исполнил. В этот раз я не сопротивлялся, не пытался обнаружить воздействие, а наоборот, стремился в него погрузиться. Когда Лис прервал контакт, я сравнил свои ощущения с прошлыми воздействиями.

— Ничего не изменилось. Всё так же хочет ядро. Скорее всего, Чаша перешла в какой-то аварийный или ожидающий режим, — с уверенностью, которую не ощущал, ответил я. — А значит и мы свои планы менять не будем.

* * *

Прошла неделя, которая растянулась в одну бесконечную тренировку. Обучались по той же методике, что и ставили эксперимент: связать «ученика» и начать тыкать в него палкой с разными предметами. Когда появлялась головная боль — прекратить и заняться следующим подопытным.

Лира оставалась единственной, кого это не коснулось. Мы пробовали, но она не могла взаимодействовать с артефактами. Для этого требовалась Искра Владыки и модификация «Системные операции (F)», чего у искажённой не было. «Кольцо Сопряжения» на неё никак не действовало. Может, Первоотец действительно подарил искажённым свободу? Но только им, а проклятые человеки так и остались рабами, только теперь уже обоих богов сразу.

Сама девочка сильно сдала за эту неделю. Она мало спала, похудела, и много времени проводила рядом с дверью в секретный зал, наблюдая за Чашей так, словно там умирал кто-то родной. Искажённая не спорила, не молилась вслух и даже не пыталась приблизиться к Чаше. Её вера словно застыла, превратившись в камень. Мы же держались подальше от двери, не трогали кольцо без палки, а ночью дежурили по двое, потому что после случившегося никто уже не верил собственным мыслям до конца.

Несмотря на все трудности, прогресс в освоении ментальной защиты был ощутимым. Мы научились ловить тот момент, когда мысль вдруг становится «слишком гладкой». После этого удавалось сбросить контроль. Не всегда сразу, иногда это занимало десятки секунд, но всё же удавалось. Этого уже было достаточно, чтобы не превратиться в послушную куклу.

Я же научился не только сбрасывать влияние, но и слушать его. Понимать глубже, точнее. Лис и Селена словно видели только заголовки в книге, а я мог прочитать её полностью, даже примечания мелким шрифтом.

— Я понял, что от нас хочет Чаша. И даже зачем. Вопрос: готовы ли мы это ей дать? — сухо спросил я на восьмой день.