Я прислушался, но тяжёлых шагов не услышал, значит, немного времени у меня имелось. Я внимательно осмотрел «хищника». Это был тот же человек, которого «Наблюдательность (F) (5/5)» определила как опасного в «Седом Вороне». И тот же опытный «топтун», что вел меня от часовни после беседы с визитарием. Невидимку очень хотелось убить, но нельзя. В «топтуна» вложено много ОР; убью его, и тогда меня точно объявят в розыск. Только не в международный, а во все-церковный. То, что происходит сейчас — это частная инициатива Конрада, и она закончится со смертью самого визитария. А труп невидимки — это уже дело другое. Церковное.

По той же причине нельзя было забирать артефакты. А очень хотелось, потому что один был лучше другого. Но с артефактами я хотя бы мог себя успокоить тем, что они привязаны, причем не к «хищнику», а к кому-то званием повыше. Так что методами пыточного биохакинга, практикуемого местными, примененными к невидимке, отвязать артефакты не получится.

А забирать там было что. Похоже, передо мной лежали артефакты, о которых говорил Жан: те, что его преосвященство лично выдал Конраду.

Изучение я начал с плаща.

Обнаружен артефакт «Плащ невидимости (Е+)». Подключение невозможно, артефакт привязан к другому владельцу. Требуется ключ привязки. Владелец: епископат Церкви Милости Владыки Элиона.

Даже снятый с «хищника», артефакт работал. И это только усилило соблазн его забрать. Ну не смогу я его выключить, и что? Предмет, дающий перманентную невидимость, пусть и не без огрехов — это очень сильно. Только вот специально добавленное в описание артефакта «владелец» явно намекало, что церковники пропажу такого предмета без внимания не оставят.

У плаща имелись рукава, но кисти они не закрывали, поэтому я видел руки «хищника». Длина не в пол, чтобы не мешала ходить; до земли не доставало сантиметров десять, и кончики сапогов оставались видимыми. Лицо плащ также скрывал частично — нижняя часть лица закрывалась специальной застежкой на капюшоне, а, верхняя часть оставалась открытой. В общем, артефакт, безусловно, прекрасный, но абсолютной невидимости, как в играх, не даёт.

Дальше шли сапоги «топтуна».

Обнаружен артефакт «Сапоги бесшумного шага (Е)». Подключение невозможно, артефакт привязан к другому владельцу. Требуется ключ привязки. Владелец: епископат Церкви Милости Владыки Элиона.

Насколько я понял, сапоги делали бесшумным именно шаг, но никак не влияли на шум, издаваемый камушками, водой и прочими предметами, с которыми нога взаимодействует. Артефакт неплохой, но до плаща не дотягивает. Что, впрочем, и отражено в ранге предмета.

На виске невидимки я заметил металлический диск размером с серебряную монету.

Обнаружен артефакт «Амулет ментальной связи (F)». Подключение невозможно, артефакт привязан к другому владельцу. Требуется ключ привязки. Требуется 3-й уровень модификации «Системные операции (F)». Владелец: епископат Церкви Милости Владыки Элиона.

Я ещё не разобрался, как этот артефакт работает, но уже захотел себе таких штук пять. На всю команду плюс про запас. Судя по рангу, амулеты связи должны быть не очень дорогими. Только где ж их взять?

На фоне таких вещей «Кольцо Сопряжения (Е)» выглядело как-то обыденно и не впечатляло. Артефакт стоимостью в 200 лоренов не впечатлял!

Кинжал у невидимки оказался из качественной стали и явно сделанный не в кузнице. Возможно, тоже часть какого-то монстра. Ну и завершало парад прекрасных вещей, которые нельзя забирать, что-то типа кирасы скрытого ношения. Тонкая и легкая. Сильный удар мечом или арбалетный болт не выдержит, зато против кинжала или кулака — отличная защита.

Я ещё раз осмотрел лежащие передо мной сотни лоренов, воплощенных в предметах. И вспомнил, что Ирвин мог отслеживать местоположение «Браслета подчинения (F)». Вероятно, и в эти артефакты встроена подобная функция. Подавив жадность, я встал и повернулся к бездомным.

— Вещи у него ценные. Даже очень. Но их будут искать, так что я ничего не возьму. Но вы можете попробовать сдать их скупщику до утра.

После подобрал свой втоптанный в грязь плащ и выскользнул в дыру, чтобы раствориться в лабиринте переулков. «Наблюдательность (F) (5/5)» молчала. Ни гулких ударов сапогами по утоптанной земле, ни лёгкого марева в тенях. Хвост отрублен. Но я всё равно нырял в подворотни при малейшем шорохе.

Квартал бедноты остался позади. Я пересёк весь Конфлюан наискосок от западной окраины к северной, где стоял дом визитария. Ноги гудели, плащ промок до нитки, но скорость я не сбавлял: времени осталось в обрез. Епископские гоняли меня почти всю ночь, судя по положению Ока, солнце встанет через час.

Не доходя до дома визитария, я затаился в одном из переулков. Отсюда отлично просматривалась узкая улочка и тяжёлая дубовая дверь дома Конрада. Ни факелов, ни стражи у входа. Только слабый свет масляного фонаря над крыльцом.

Я ждал и наблюдал. Сердце стучало ровно, но внутри сжимался тугой комок. После ночной беготни, после «хищника» и засад, всё проходило как-то слишком гладко. Ни неожиданных встреч, ни крадущихся теней. Будто церковники разом потеряли ко мне интерес. Или будто кто-то очень умный заманивал меня в ловушку.

Когда Око Владыки начало бледнеть, и небо на востоке окрасилось бледным серым светом, я решился. Плащ запахнул плотнее, капюшон надвинул почти до носа и пересёк улицу. Дверь была заперта, но щель под ней как нарочно оказалсь широкой. Я достал из-за пазухи письмо и одним движением сунул его под дверь. Бумага тихо шурхнула по камню и исчезла внутри.

Ни скрипа, ни шагов. Дверь не распахнулась, никто не выскочил следом. Я постоял секунду, прислушиваясь, потом развернулся и пошёл прочь. Всё прошло настолько чисто, что меня аж передёрнуло. Напряжение нарастало с каждым шагом. Где подвох? Где засада? Почему никто не дышит мне в затылок? Рука сама собой легла на рукоять меча. Я почти хотел, чтобы из-за угла выскочили церковники: тогда хотя бы опасность станет явной.

Но улица оставалась пустой.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь разрывы туч и окрасили крыши Конфлюана в бледно-золотой, я уже стоял у Северных ворот. Стражники только-только отодвигали тяжёлые засовы, зевая и переругиваясь спросонья. Я встал в сторонке, делая вид, что всего лишь ранний путник. Никто не обратил на меня внимания. Ни вопросов, ни косых взглядов. Ворота со скрипом распахнулись, и я шагнул за них первым.

За спиной остался каменный мешок города, впереди лежала размытая дождём дорога и река на горизонте. Я шёл, не оглядываясь. И только когда Конфлюан скрылся за поворотом, позволил себе выдохнуть. Улыбка сама собой растянула губы.

— Ну что, Конрад, — тихо пробормотал я, — посмотрим, насколько тебе важен заброшенный храм. И насколько ты готов побегать.

Я шёл, не сбавляя шаг, но уже осторожнее, то и дело оборачиваясь и проверяя, не мелькнёт ли силуэт погони. Ничего. Только рассвет медленно полз по небу.

Через час я свернул с тракта в сторону реки. Место выбрал заранее: подальше от людских глаз. Здесь берег густо зарос ивняком и камышом, а сама река, хоть и неширокая, метров двенадцать от силы, выглядела тёмной и неприветливой.

Реку предстояло пересечь вплавь. Идти на причал и арендовать лодку было равнозначно признанию, что письмо визитарию подкинул я. Официально мой отряд ушел на охоту ещё вчера. И я с ними. Так что догнать своих нужно было скрытно.

Я быстро огляделся. Ни души. Скинул сапоги, затянул потуже ремень с мечом и баклером, чтобы ничего не болталось, и вытащил из-под куста заранее припрятанное сухое полено. Положил на него сапоги и вошёл в воду.

Холодная вода мгновенно обожгла. Плыть было тяжело. Железо тянуло на дно, да и намокшая одежда плавучести не добавляла. Я плыл, работая только ногами. Обеими руками я вцепился в полено — без него я бы точно утонул. А в голове крутилась единственная мысль: «Только бы не свело судорогой ногу…»

Когда ноги наконец коснулись илистого дна на противоположном берегу, я вывалился на траву, тяжело дыша и дрожа от холода. Полено выкатилось из рук и лениво поплыло дальше по течению. Я обул сапоги, чудом оставшиеся сухими, посмотрел на потемневший от воды плащ и не удержался — тихо засмеялся.

— Ну вот, — пробормотал я, отплёвываясь и выжимая капюшон, — хоть плащ отмыл. Теперь чистый, как совесть церковника.

Несмотря на дикую усталость, я заставил себя двигаться дальше. Углубился в лес и примерно через сотню метров вышел на небольшую поляну. Мои бойцы уже ждали там, как и договаривались. Я сразу же кинулся отогреваться к небольшому костру, скинув мокрую одежду.

— Живой, — тихо сказала Селена, и в её голосе прозвучало больше вопроса, чем утверждения.

Я кивнул, растягивая плащ над огнём.

— Живой. Письмо я подкинул, хотя и возникли некоторые трудности.

Лис протянул мне кружку горячего чая и кусок вяленого мяса. А я быстро пересказал свои ночные приключения.

— Вот это беспредел церковники творят! — возмутился Жан. В устах убийцы ночной гильдии и заместителя местного мафиози это звучало особенно иронично.

Я же, отогревшись и немного подсушив вещи, оделся.

— Лис, мне нужно поспать хоть немного.

— Мы и без тебя справимся с наблюдением. Разбудим, как только в этом будет смысл, — ответил охотник и забрался на высокое дерево, с которого следил за пристанью на другом берегу реки.

Я лег возле костра и заснул почти мгновенно. Последнее, что я запомнил, — Селена накинула на меня ещё и свой плащ.

* * *

Разбудил меня Жан часа через четыре. Он легонько тронул меня за плечо, и я сразу же проснулся, чувствуя себя почти полностью отдохнувшим.

— Клюнул, — сказал Жан, и это слово всё объяснило.

Я сел, стряхнув резким движение остатки сна, и вопросительно посмотрел на Жана. Тот махнул в сторону дерева, на котором всё это время находился Лис.

— С наблюдательного поста хорошо видно, — добавил помощник Арно.

Я полез на дерево и уже через минуту сидел рядом с Лисом в удобной развилке, откуда открывался отличный вид на реку и противоположный берег. Солнце стояло в зените, полностью рассеяв туман — идеальная погода для наблюдения.

На том берегу визитарий Конрад и ещё десять элитных церковников грузились в лодки. Действовали они вполне профессионально, без лишней спешки. Двое удерживали лодку у кромки воды, пока остальные занимали места с чёткой слаженностью, словно делали это не в первый и даже не в десятый раз. Конрад стоял чуть в стороне, молча наблюдая за процессом. Даже на таком расстоянии чувствовалась его спокойная уверенность. Ни нервных жестов, ни лишних движений.

Лодки отчалили одновременно и начали размеренную переправу. Вёсла входили в воду без брызг, течение подхватывало лодки, но церковники правили уверенно, не позволяя реке играть с собой.

Мы тоже начали собираться. Надели броню, маскировочные плащи, чехлы на шлемы. Лицо мазать сажей не пришлось: в последний момент Лис закупил что-то типа балаклав, тоже грязно-зеленого цвета.

Когда носы лодок уткнулись в наш берег, мы были готовы выдвигаться. Высаживались церковники так же организованно, как и грузились. И сразу же, без пауз и совещаний, двинулись по дороге, которую я указал в письме. Но шли медленно. Очень медленно. Каждый шаг как по минному полю. Внимательно осматривали землю перед собой, прощупывая каждый куст, каждую подозрительную кочку. Искали ловушки. Засаду. Откуда им было знать, что путь чист? Ведь наш план — заманить церковников как можно глубже в лес. И уже не выпустить их отсюда.

Епископские продолжали демонстрировать выучку и слаженность. Двое сразу ушли вперёд метров на десять — головной дозор, глаза и уши отряда. Ещё двое держались сзади на таком же расстоянии, прикрывая тыл. А по бокам от тропы, чуть в стороне от основного пути, двигались ещё двое: один слева, другой справа. Фланговое охранение. Остальные, включая самого Конрада, шли в центре этой грамотно выстроенной боевой формации. Шаг лёгкий, взгляды цепкие, щиты и копья в руках. У двоих, как и у визитария, ещё и арбалеты за спинами.

Они всё делали круто. По-настоящему круто. Словно в фильме о Delta Force — ну том, где операция спецназа закончилась успехом.

На беду епископских Лис знал этот лес как свои пять пальцев. А они — нет. Когда церковники двинулись дальше по тропе, Лис повёл наш отряд параллельно их движению. Мы шли в стороне, по слабо различимым звериным тропам. Лес работал на нас: он глушил звуки и прятал силуэты. Мы могли спокойно наблюдать за епископскими, оставаясь для них невидимыми.

Лис шёл первым, и я был уверен, что его глаза блестели тем самым азартом опытного охотника, который знает, что добыча идёт прямиком в капкан, но ещё не подозревает об этом.

— Видите тех двоих по бокам? — тихо пробормотал охотник, когда мы сделали короткую остановку за густым кустарником. — Это опытные егеря. Единственные в их отряде, кто по-настоящему обучен ходить по лесу. Остальные больше привыкли к городским улицам, каменным мостовым и открытым полям. А эти двое… они знают, как ступать, чтобы не хрустнула ни одна ветка. Не хуже меня знают. И могут доставить нам проблемы.

Значит, они первые кандидаты на устранение. Но предпринимать какие-то действия было рано.

Мы двинулись дальше. Лис вдруг резко присел и вскинул руку. Мы замерли. Один из епископских егерей остановился и повернул голову в нашу сторону. Секунд пять он стоял неподвижно, вслушиваясь. Я чувствовал, как пот стекает по позвоночнику. Наконец егерь качнул головой, словно отгоняя сомнение, и продолжил движение. Лис выдохнул одними губами:

— Чуть не засёк. Опытный хер. Хорошо, что у него шлем уши закрывает. Да и кольчуга шелестит при любом движении. А так услышал бы нас, и провалилась бы наша затея.

Тропа, по которой шли епископские, подходила к концу. Впереди был поворот, а ещё через десять метров тропа выходила на небольшую поляну, где и стояла заимка. Когда идущие в передовом дозоре увидели, что за поворотом почти сразу выход на открытое пространство, они сделали несколько шагов назад. Больше ни один из церковников не шагнул за поворот.

Епископские стояли и молчали. Мне было совершенно не понятно, что происходит, пока один из них не приподнял шлем, чтобы вытереть пот. Тогда я заметил, блеск металлического диска на его виске. «Амулет ментальной связи (F)», — узнал я. Наша задача только что усложнилась: мы находились достаточно близко, чтобы слышать разговоры церковников, но с этими амулетами у них не было необходимости говорить.

Впрочем, совещались епископские недолго. Не прошло и пяти минут, как двое егерей — те самые, о которых предупреждал Лис, — отделились от группы. Они скользнули в сторону и начали обходить поляну по кругу, держась в лесу и не выходя на открытое пространство. Движения их были плавными, бесшумными, настолько отточенными, что даже Лис одобрительно усмехнулся. Минуты шли, но егеря так и не вернулись. Ни шороха, ни испуганного крика птиц — лес проглотил их без следа.

Но вот визитарий чуть повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то. Похоже, егеря докладывали через амулеты. И то, что они увидели, Конрадо устроило: основная масса епископских пришла в движение. Двое, прикрывшись щитами и обнажив мечи, выдвинулись вперёд. За ними, на небольшом расстоянии, пошёл сам визитарий Конрад с двумя бойцами. Конрад шёл уверенно, но я видел, как его взгляд цепко шарит по теням между деревьями. Остальные четверо развернулись спиной к заимке, щитами к лесу — и начали пятиться следом, прикрывая спину всему отряду.

— Стреляем только в незащищенные участки тела. Даже если болт может пробить кольчугу, нельзя оставлять следы. Используем только бронебойные наконечники — у них могут быть защитные модификации, — шепотом давал я последние указания. — Лис, твоя цель — визитарий. Стреляй в ногу, его нужно брать живым. Жан, твой — дальний сопровождающий визитария, целься в шею. Селена, на тебе ближний сопровождающий, тоже в шею.

Жан и Селена зарядили оружие, каждый выбрал подходящую ветку и положил на неё ложе арбалета, стабилизировав оружие. Лис стал за дерево и наложил стрелу на лук, пальцы его замерли на тетиве. Видимость отличная, ветра не было, цели стояли неподвижно, словно мишени в тире. Условия для выстрела настолько идеальные, что даже Селена со своим навыком «Арбалеты (F)» второго уровня, должны была поразить свою мишень без проблем.

Убедившись, что стрелки готовы, я выскользнул на тропу, из оружия взяв только копье. Дойдя до поворота, где тропа всё ещё не просматривалась с поляны, я присел и начал раскладывать «железный чеснок». По требованию Лиса мы вымазали его в грязи заранее — теперь шипы практически сливались с утоптанной землёй и опавшими листьями. Я присыпал их сверху тонким слоем прелой листвы и мелких веток. Почти неразличимо. Даже я, знавший, куда смотреть, едва замечал торчащие острия.

Мы застыли в ожидании и затаили дыхание.

Вот двое передовых церковников подошли к заимке. Один из них потянул за ручку, открывая дверь и активируя ловушку — к двери была привязана веревка, которая распахивала клетки с гнильцами. Стоило двери открыться до половины, из заимки с яростным шипением и клацаньем клыков выскочили монстры. Голодные, озверевшие твари рванули прямо на церковников, разевая пасти, усеянные крупными зубами.

Время пришло.

Три синхронных щелчка тетивы завершили наше ожидание. Стрела и два болта отправились в полёт.