Из тайного хода раздался ещё один гулкий удар. Заклиненная дверь, которую мы так и не смогли открыть, поддаваться не хотела. Но, в отличие от нас, у баронских солдат была возможность её вскрыть.

— Лис, сколько у нас времени? — спросил я.

— Сложно сказать, здания не по моей части, — буркнул охотник. — Но, думаю, полчаса есть. Может и час. Но не больше.

Я тоскливым взглядом окинул пещеру. Очень хотелось тут покопаться, разворошить всё. Может, Джон что-то пропустил, оставил улики. Может, что-то спрятал в тайник. Для чего-то ведь он вернулся на эту «базу» один, отправив бойцов другой дорогой.

Из тайного хода снова донесся звук удара. На этот раз не гулкий, а какой-то хрустящий, будто там уже что-то сломали. Полчаса, значит. Прекрасно. Как раз достаточно, чтобы успеть умереть от жадности, если начать искать тайники.

— Ладно, давайте быстро все осмотрим и на выход.

— Твои раны нужно перевязать, — возразил Лис. — С тебя кровь капает, следы будешь оставлять. Нам это ни к чему. Пусть Селена тобой займётся, а я тут осмотрю всё.

Я кивнул, и девушка принялась за мои ранения.

— Тут шить надо, но я пока тугую повязку наложу, — после осмотра сказала Селена.

Я сидел, слушал ритмичные удары и смотрел, как другие работают: Селена оказывала мне первую помощь, а Лис методично, по расширяющейся спирали, осматривал пещеру.

Он подошёл к нам минут через десять.

— В общем, в пещере ничего интересного нет. И скорее всего, никогда и не было. Это всё похоже на какую-то запасную или оперативную лёжку. А настоящая у них где-то в другом месте. Где — не знаю. Наверное, в тех бумагах, — охотник указал на золу в костре, — можно было найти какие-то упоминания.

— В пещере ничего интересного… А не в пещере? — спросил я, видя хитрую ухмылку охотника.

— На берегу стоит лодка. Уже гружёная. Джон подготовился к побегу. Там стоит довольно большой рюкзак.

— Значит, уходим рекой? — спросила Селена, затянув бинт на последней моей ране. Я кивнул в ответ.

— А с этим что? — охотник указал на труп Джона.

— Берём его с собой. Тело нужно вдумчиво обыскать и проверить, может какие-то артефакты вшиты, как у тех искаженных. А времени на это нет, — ответил я, вставая. — Да и броня у него хорошая.

— И ядро нужно извлечь. Закатываем его в плащ, чтобы кровь не текла, и в лодку.

Я не стал ничего отвечать, понимая, что этот мир живёт по своим правилам. Вместо этого спросил:

— Как думаешь, Лис, баронские поймут, что здесь произошло?

— Они поймут, что здесь была схватка и кого-то убили, а потом ушли по реке. А вот кто кого отправил к Владыке — точно нет.

— Будут искать?

— Будут. Но не найдут, — и опять хитрая улыбка озарила лицо охотника. — Когда ты сказал, что к Падшему Храму идём, я поспрашивал у других охотников о местах рядом с ним… В общем, я знаю, куда нам плыть.

— Тогда в путь, — резюмировал я. Победа, как обычно, пахла потом, кровью и необходимостью срочно уносить ноги.

Мы перетаскали наши вещи в лодку, загрузили туда и закутанный в плащ труп Джона. И, конечно же, пневморужьё. Что интересно, оно не определялось как артефакт. Обычное изделие, как на Земле. Без всякой Системы, богов и магии. Чтобы испортить человеку жизнь, божественное вмешательство не обязательно. Технический прогресс прекрасно справлялся сам.

Уже гружёную лодку вытолкали в воду и залезли сами. Меня, как раненого, на вёсла не пустили, гребли Селена и Лис, а я стоял на носу и высматривал указанные охотником ориентиры. Стоял — это громко сказано. Скорее держался за край лодки и делал вид, что всё под контролем. Ноги подрагивали, бинты тянули, а раны отдавали болью.

Каждый всплеск за спиной казался погоней. Каждый треск ветки на берегу — арбалетчиком. Я несколько раз оборачивался, хотя прекрасно понимал: если баронские уже вышли к реке, мы их не увидим раньше, чем они нас.

Плыли мы вверх по течению, медленно, но упрямо. К счастью, ветер дул в спину, и это несколько упрощало работу гребцов. Сумерки наступили незаметно, на небе взошло Око Владыки, а в воде начали отражаться звёзды. Нас никто не преследовал. Никто не кричал: «Стой!» или «Именем барона!»

И всё равно я смог нормально вздохнуть, только когда пещера пропала за изгибом реки.

Примерно через час я разглядел указанные Лисом ориентиры. На правом берегу торчал из воды чёрный валун, а чуть дальше над рекой нависал огромный старый вяз. Лис показал веслом в узкую щель между зарослями ивняка, почти незаметную с основного русла.

Мы осторожно завели лодку в тихую заводь. Вода здесь была стоячая и тёмная. Берег оказался пологим, но заросшим камышом. Мы выгрузили вещи, вытащили лодку на сушу и спрятали её в подлеске.

Лис заставил нас заметать следы. Я сначала хотел возмутиться — сил уже не было вообще, — но потом увидел, как отчётливо в мокрой земле отпечатался след моего сапога, и передумал.

— Если они найдут заводь, дальше пойдут по нашим пяткам, — сказал Лис. — А если не найдут, будут считать, что мы ушли выше. Или ниже. Или вообще не сюда. Пусть думают.

«Пусть думают» звучало хорошо. Особенно если они будут думать долго и неправильно.

Несмотря на усталость, Селена настояла на том, чтобы оказать мне полноценную медицинскую помощь. Вскипятила воды, промыла раны и начала зашивать. Око Владыки давало слишком мало света для такой работы, пришлось использовать «Осветитель (F)». Энергии в артефакте осталось мало, но если не пытаться его использовать как широкополосный прожектор, то должно хватить ещё надолго. А когда заряд закончится, нужно идти в Церковь и заряжать. Естественно, за серебро.

Пока Селена лечила меня, я размышлял над артефактами. Они делились на три типа: пассивные, на накопителях и на топливе. Пассивные будто бы сами откуда-то брали энергию. Да, это звучит как ересь и нарушение закона сохранения энергии в одном флаконе. Но пассивными были только самые простые артефакты, которые, скорее всего, питались от наведённого поля.

Например, церковные жетоны и идентификаторы во флаконах с зельями. Удалённо они не обнаруживались, даже при наличии «Системных Операций (F)» третьего уровня и «Кольца Сопряжения», и выдавали информацию только если взять в руки. Похоже, что при контакте Система подавала на них питание из тела касавшегося. Я облегчённо выдохнул — законы физики не нарушались.

В артефактах на накопителях внутри стоял аккумулятор. В каком виде он запасал энергию, не знаю. Может, в мана-сутках, а может, в ампер-часах. Но на свою работу такие артефакты тратили энергию, и когда она заканчивалась, нужно было идти в храм и отдать артефакт на подзарядку. Яркий пример — «Осветитель (F)».

В храмах стояли специальные большие артефакты, которые так и назывались «станции зарядки». Обычно у такой станции двадцать портов. Сам процесс, если не считать бюрократию и бухгалтерию, занимал порядка получаса. Из-за небольшого количества портов иногда скапливались очереди. У бога тоже бывают проблемы с пропускной способность.

Последний тип питания: заправляемые артефакты. И судя по тому, как долго артефакты работали, заливали туда явно не бензин, а какую-то жидкую магию. Или уран. Церковники называли топливо «хромокваркон». Наверное, названия по типу «божья благодать» все уже были заняты, вот и влепили такое утилитарно-инженерное. А может, прямой приказ Владыки. Или где-то в инструкции по эксплуатации так и было записано «заливать не более 4 граммов хромокваркона за раз», вот название и получило распространение.

«Кольца Сопряжения» все работали на хромокварконе. И срок службы до повторной заправки — от десяти до пятидесяти лет, в зависимости от режима эксплуатации. Станции зарядки так же заправляли этой жидкой магией. И, конечно, хромокваркон приносили только Ангелы. Ещё одна ниточка, через которую Владыка контролировал Церковь, а та — местных. Будете себя неправильно вести? Перестанут поставлять топливо, и все ваши артефакты превратятся в тыквы.

Где-то далеко, за деревьями, ухнула ночная птица, вырывая меня из размышлений. Я вздрогнул, и сразу получил от Селены раздражённый взгляд.

— Не дергайся, это мешает нормально тебя зашить, — сказала она. — Это не погоня. Это сова.

— Рад за сову, — процедил я. — У неё ночь складывается явно лучше, чем у меня.

Лис, лежавший у края костра, тихо фыркнул, но глаз не открыл.

— Готово, — устало пробормотала Селена, закончив меня штопать и наложив последнюю повязку.

Мы распределили дежурства. Первым выпало сторожить мне. Я смотрел на звёзды, на спящих Лиса и Селену и, невзирая на всё случившееся, чувствовал удовлетворение. Мы отомстили за Писаря и Шварца. Один из своих долгов я отдал. Пора приниматься за другие.

* * *

На востоке разгорался рассвет, но разбудил меня не он, а требующий еды живот и запах жареного мяса. Лис крутил над спрятанным в ямку костром тушку какого-то животного.

— Пока дежурил, поставил силок и поймал зайца, — прояснил охотник, пока я умывался водой из реки.

Мясо было жёстким, местами недожаренным, но, как известно, голод — лучшая приправа.

— На реке лодок не было. Или ещё не успели никого отправить, или наоборот, ищут ниже по течению, — поделился наблюдениями Лис.

— Может, решили не искать? — с надеждой спросил я.

— Это вряд ли. Искать точно будут, — не стал поддерживать мои иллюзии охотник. — Так что нам тут лучше не засиживаться, нужно уходить глубже в лес.

— Тогда разбираем трофеи и уходим, — согласился я, доставая блокнот и перо, чтобы вести учёт трофеев и их стоимости.

Начали с рюкзака Джона.

Наверху лежал запас еды на несколько дней в виде пеммикана. Не суперценный трофей — охотник нас в лесу прокормит — но и лишним он точно не будет.

Потом шла полевая аптечка. Кроме стандартного набора из бинтов, хирургических игл и нитей, обнаружили одно зелье «Среднего Исцеления (E)».

Ниже лежала одежда обычного охранника караванов. Очевидно, Джон планировал переодеться в эти вещи и выдать себя за простого наёмника, который ищет работу по профилю.

В одежду был завернут артефакт размером с обычный земной строительный кирпич. Стоило его коснуться, как Система выдала справку.

Обнаружен «Нагреватель (F)». Привязка не поддерживается.

Что-то типа электроплитки, только на хромокварконе! Наверняка дорогая штука, да ещё и полностью заправленная. Прослужит долго, но всё равно без лишней необходимости лучше не использовать — запас топлива в ней все-таки конечный.

Потом шли лента с тубусами длиной чуть больше 20 сантиметров и диаметром около двух. Напоминало ленту с патронами для пулемёта, только «патроны» были слишком длинными. На ленте располагалось десять тубусов. Внутри пяти из них находились дротики для пневморужья, все разряженные. Я достал тот дротик, что был у меня, и положил его в шестой тубус. Крепления ленты позволяли надеть её на пояс или перекинуть наискосок от плеча до бедра, что ещё больше усиливало сходство с патронташем или пулемётной лентой.

Рядом находился насос, очень похожий на велосипедный, но судя по весу, гораздо более прочный. Я проверил: насос предназначался для накачивания пневмобаллона под стволом оружия Джона. Ни насос, ни дротики также не определялись как артефакты.

Два «Личных контейнера (F)», оба привязаны к владельцу и заблокированы. Отдал их Лису, чтобы тот вскрыл.

В одном обнаружился набор для обслуживания пневморужья: прокладки, тонкий ключ, смазка, игла-прочистка, запасная пружина для дротиков. Как всё это использовать, мне было не ясно — из баллонной пневматики я никогда не стрелял. Но выглядело несложно, должен разобраться.

Во втором контейнере находились шесть «Шипов подчинения (F)». Похоже, тех самых, что мы извлекли из искажённых: привязаны, номера спилены.

Круглая металлическая фляга с дополнительным стопором на крышке. Внутри явно что-то опасное. Я аккуратно открутил крышку и, держа горлышко на расстоянии вытянутой руки, махнул над флягой в свою сторону, чтобы только небольшая часть паров достигла моего носа. Запаха я не почувствовал, но голова немного закружилась. Ясно, внутри яд для дротиков. Задержав дыхание, я заглянул внутрь: жидкости мало. Зарядов на десять не больше. Я поспешил закрыть флягу и поставить крышку на стопор.

И на самом дне, в кожаном кошельке, обнаружилось 6 золотых соляров.

— А хорошо платят за горящие караваны, — с удивлением пробормотал Лис.

— Хочешь сменить ремесло? — сразу же подколола его Селена.

— Денег хочу. Я жечь церковников и их товар — нет, — правдиво ответил охотник.

Я осмотрел рюкзак Джона — он и сам по себе представлял ценность. Добротно сделан, даже рама есть из двух полосок металла. Очень похоже на туристические рюкзаки на Земле, разве что ткань не синтетическая. Даже стропа экстренного сброса присутствовала.

— Сильно приметный? — спросил я у Лиса, ощупывая рюкзак на предмет скрытых кармашков.

— Нет. Не дешёвый, лоренов 5 стоит, поэтому не каждый себе такой позволит, но и не редкость, — ответил охотник.

— Сколько стоит этот артефакт? — спросил я, указывая на «Нагреватель (F)».

— Я такие видел в Монтлионе. Хотел себе взять, удобная штука, но цена в 100 лоренов остановила, — ответил Лис.

Я сделал запись и, подойдя к трупу Джона, начал разворачивать плащ.

— Теперь займёмся сжигателем караванов, — выдохнул я, снимая шлем с забралом и бармицей. — Хорошая штука, 35 лоренов стоит. Но дырку я в ней серьёзную сделал, ремонт на 5 лоренов потянет.

Отложил шлем в сторону, снял кирасу и внимательно её осмотрел.

— Вещь добротная. Не пробитая ни разу, только царапины есть, но это мелочь, — описывал я увиденное. — Ремонта не требует, стоит около 150 лоренов.

— Немного дешевле, — поправила меня Селена. — Слишком простая, ни гравировки, ни каких-то других украшений. Я бы оценила в 120 лоренов.

— Хорошо, — согласился я, записав указанную девушкой цифру. — Наручи, требуют ремонта, цена 18 лоренов. Набедренники, требуют ремонта, цена 37 лоренов. Поножи, не повреждены, цена 30 лоренов.

— Полуторный меч в отличном состоянии, 50 лоренов, — сделал я запись и отложил в сторону «Кольцо Сопряжения (E)» Джона и шесть «шипов».

— Это всё привязано, стоимость нулевая. Но, возможно, я смогу это как-то пристроить, — после указал на пневморужьё, его боеприпасы и яд. — Как это оценить, я не знаю.

— Давай запишем с нулевой стоимостью в расходники. А если будем продавать, тогда и поделим, — предложила Селена.

Я кивнул, соглашаясь, и взял в руки кинжалы Джона и их ножны.

Гарда — обычная крестовина, но механизированная. Лепестки подпружинены и складывались вперёд, к лезвию, уменьшая ширину оружия и скрадывая его силуэт. Сами ножны — прямоугольные, снаружи из тонкой стали, с гравировкой и кнопкой фиксации. Пока не нажмёшь, клинок не вытащишь. Так же в ножнах были предусмотрены пазы для лепестков гарды.

Рукоять кинжала украшена затейливой вязью, продолжающейся на ножнах, усиливая эффект, что это не оружие, а некий единый декоративный элемент.

Сам же клинок из когтя паука размером, формой и строением напоминал рог Пятирога. Даже бронебойный сердечник на конце имелся.

— Дорогая штука. Даже без всей этой машинерии 40 лоренов за кинжал, — задумчиво протянул я.

— Смело ещё столько же сверху накидывай за украшение, пружины и хитрые кнопки. И за то, что всё это работает, — авторитетно заявила Селена. Уж кому, как не аристократке, пусть и бывшей, разбираться в ценообразовании на статусные вещи? А что это не обычное оружие, а именно вещь статусная, было понятно по одному внешнему виду.

— Кому мы их только продадим? Или кто-то хочет себе взять? — спросил Лис. — Мне точно не надо — командирский кинжал надёжнее.

— Я тоже подарок Эллади не променяю ни на что другое, — произнесла Селена. — А продать можно Жану, если он выжил. Вроде он хотел кинжал из рога Пятирога? Эти ничем не хуже.

Я посмотрел на Селену, и внутри всё медленно закипело. Слова о Жане прозвучали так буднично, будто речь шла о продаже мешка зерна на рынке в Конфлюане. Я отложил блокнот и ответил жёстче, чем хотелось:

— Ты предлагаешь торговать с предателем? Может, ещё и скидку сделать? Ему я могу продать только сталь между рёбер.

Селена даже не моргнула. Сидела прямо, взгляд спокойный и ровный — точно на приёме у какого-нибудь графа. Или герцога. Будто мы обсуждали не человека, который запер нас в руинах на верную смерть, а мелкий вопрос этикета.

— Жан не предавал тебя, Эллади, — сказала она без тени сомнения. — Он никогда не давал тебе клятвы верности. С самого начала он служил Арно. И когда Арно приказал ему использовать нас как приманку — он выполнил приказ своего сюзерена. Это не предательство. Это долг. Жан не нарушил ни одного данного тебе слова. У тебя нет повода для мести или ненависти.

Вот как всё просто оказывается. Никакого предательства, только корректное исполнение служебных обязанностей. Запереть людей умирать — не подлость, если предварительно правильно расставить подписи в феодальном реестре.

Я усмехнулся. Получилось криво и зло.

— Нет повода? Серьёзно? — повторил я. — Для меня предательство — когда человек, с которым ты шёл плечом к плечу, запирает дверь и уходит, зная, что за ней тебя прирежут. Не важно, чей он вассал. Важно, что он нас подставил.

Лис, который до этого молча крутил в руках один из чёрных кинжалов, хмыкнул и сплюнул через плечо в траву.

— Без обид, Селена, но тут я согласен с командиром, — буркнул он, не поднимая глаз. — Может, в высшем обществе все эти клятвы и имеют значение, но тут, на сырой земле, всё несколько проще. И Жан нас кинул, как крыса. Даже не попробовал договориться.

Селена повернула голову к Лису, но спорить не стала. Снова посмотрела на меня.

— Мир устроен чуть сложнее. Он не делится на чёрное и белое. И ты, Эллади, это прекрасно знаешь, — тихо сказала она. — Жан с самого начала был человеком Арно. Ты это видел. Просто… не хотел верить. А теперь злишься не на него, а на то, что поверил.

Я молчал. Потому что в этих словах была доля правды, и она резала сильнее, чем хотелось признать. Я действительно поверил. Поверил, что после всего, что мы прошли вместе, на Жана можно положиться. Можно ему доверять.

— Значит, по-твоему, я должен взять эти кинжалы, найти Жана и сказать: «Здорово, шевалье. Ты нас чуть не убил, но давай торговать»? — с издёвкой спросил я.

— Это ведь и есть прагматизм? Тот самый, которым ты стараешься руководствоваться в своих решениях, — с снисходительной улыбкой произнесла Селена.

— Прагматизм? Значит, за своих родителей ты отомстить не хочешь? — резко спросил я.