Мастерская с утра была в полной боевой готовности. Тео ползал по полу, разматывая провода и сверяясь со схемой на коленях, Рубен вполголоса материл вентиляцию, что не желала тянуть лишнее тепло от серверов, а Паскаль осваивался в коде «Виды», то и дело окликая Матео с вопросами. Тот, не проспавший и пары часов, вертелся рядом и показывал, что и как написано в коде. Команда обживалась, и я не мешал, устроившись в углу с блокнотом.

Думал я про Габриэля.

Старший дэ Леон после дня рождения проникся ко мне любопытством и дал добро сделать его концерн в Корсе прибыльным. Чтож, у меня уже был отличный план рекламировать его Леон Моторс у меня, в «Виде». Хорошо, что мне это ничего не стоило.

Расчёт здесь был незамысловатый. Ролик про автомобили живёт на моих серверах, а не на чужом столбе. В дальнейшем, «Вида» получает первого крупного рекламодателя, а заодно и повод, по которому вся толпа, что годами пялится на Карлу с обложек, придёт глазеть на неё уже ко мне. Одним выстрелом две тушки. Но пока, конечно же, деньги за рекламу с Габрэля я не возьму. Как говорится, уговор дороже денег. Сделаю ему отличные продажи, верну долг, а потом, уж извини, для дальнейшего продвижения нужны деньги.

Оставался вопрос, что снимать. Изобретать велосипед я не собирался. В прошлой жизни через мои руки прошли сотни кампаний, и я давно усвоил, что работает, а что красиво смотрится на презентации и проваливается в прокате. Тонкие смыслы, многозначительные паузы, режиссёрское кино за бешеные деньги, всё это тешит самолюбие автора и не продает ничего.

А продаёт совсем другое.

Реклама должна орать и бить в лоб, цеплять за то, что у человека ниже пояса и выше совести. Красивая женщина, дорогая машина, обещание, что одно прилагается к другому. Пошло и предсказуемо, зато безотказно. Самые большие деньги в моём прошлом мире крутились именно здесь, а местный рынок к подобному ещё и не привык, значит, ударит вдвое сильнее.

Лицо у компании уже было, оставалось его заполучить. В лицо Карлу дэ Леон знает вся страна, готовая узнаваемость, и платить за неё не нужно.

Конечно, она не откажется от участия в рекламной компании своей же семьи. Таким грех не воспользоваться.

Я выудил из кармана кнопочный кирпич с неудобным, маленьким экраном и набрал номер. Этот мир так и не дорос до нормальной связи, зато на один звонок его всё-таки хватало.

Линия долго отзывалась гудками. Я уже занес палец, чтобы сбросить, когда в трубке щелкнуло.

— Виктор?

— Он самый. Ты в Корсе?

— Вернулась совсем недавно, — Карла отвечала с небольшой ленцой в голосе, будто я отрывал её от важного. — А ты, никак, заскучал?

— Допустим. Хочу заглянуть, есть разговор, если не возражаешь.

— Заинтриговал, — откуда-то с её стороны донесся короткий звон стекла. — Запоминай адрес.

Она продиктовала, я нацарапал на полях блокнота. Дом в новом квартале на холме, в десяти минутах от моего собственного.

— Буду через час.

Трубку я убрал и захлопнул блокнот. Хотелось начать съемку как можно быстрее, пока картинка стояла целиком перед глазами. Камеру и человека к ней долго искать не пришлось.

Беллу я застал в её студии. Девчонка склонилась над планшетом и доводила до ума очередной значок для приложения, прикусив от усердия губу.

— Белла, бросай рисовать, поедешь со мной. Технику прихвати, ты ведь снимать умеешь?

— Умею, — она вскочила и спрятала в ладонь невольную улыбку. — То есть, да, сеньор. И снимаю, и монтировать училась.

Матео навязался сам, едва услышал про выезд. Я поручил ему настройку света и роль второго актера. Зачем платить кому-то, если можно использовать своих подчиненных.

Хавьер поджидал у машины. Увидев нас с аппаратурой, он без лишних слов открыл багажник и кивнул.

Дорога заняла четверть часа. Серпантин вильнул вверх, и машина встала у белого дома за коваными воротами. С холма красная черепица соседних кварталов сбегала уступами к самой воде. Матео с Беллой я забрал с собой, Хавьеру велел ждать, поднялся к крыльцу и постучал.

* * *

Карла.

Положив трубку, Карла обнаружила, что стоит посреди гостиной без единой мысли в голове.

Звонок был коротким и пустяковым, обычное «заеду, поговорим», так отчего же сердце стукнуло невпопад, а ладони вдруг сделались чужими?

Карла дэ Леон не нервничала. Это другие нервничали при ней, мялись, теряли нить, заглядывали в рот. Она осаживала кого угодно одним движением брови, видела собеседника наперёд и уводила беседу туда, куда ей было нужно. А тут младший сын издателя, мальчишка, и в груди ни с того ни с сего поселилась тяжесть, к которой она не знала, как поступить. Такого раньше с ней не происходило, и ее это по своему будоражило и возбуждало.

Может, хочет куда-то свозить? Или опять придумал что-то странное? В прошлый раз его хваленое «местное средство» обернулось банкой сметаны и кислым запахом на весь дом. Вспоминать стыдно, а губы всё равно тянуло в улыбку.

Нет, бред. Никуда она не поедет, да и звал он в прошлый раз по делу, а не любезничать.

И всё же к шкафу Карла подошла основательно. Перебрала вешалки, отложила вечернее, слишком в лоб, отложила домашнее, слишком небрежно. Выбор пал на лёгкое платье, что садилось как влитое и подчеркивало все, чему полагалось, но при этом не кричало о стараниях. Пусть думает, что она так ходит по дому всегда. Пусть думает, что ей всё равно.

Из бара она достала вино, дорогое, из тех бутылок, что отец привозил из-за моря и держал для особых случаев. Откупоривать не стала, поставила на стол вместе с двумя бокалами и опустилась в кресло.

Время тянулось, день за окном догорал, по комнате полз сладковатый дух цветущего олеандра из сада, снизу глухо накатывал прибой. Она поймала себя на том, что вслушивается в каждую машину на улице, и обозлилась на собственную глупость.

Когда в дверь наконец постучали, она поднялась чересчур резво, одернула подол, выдохнула. У зеркала в прихожей задержалась, поправила причёску и сама не заметила, как расплылась в улыбке.

Она открыла дверь.

На пороге стоял Виктор, а за его спиной переминались двое. Тощий вихрастый подросток жался к перилам и старательно отводил взгляд, а худенькая девушка в простеньком платье прижимала к груди камеру и во все глаза разглядывала кованые ворота. Прислуга. Кажется, Матео и Изабелла.

Радость схлынула с лица сама собой, и Карла торопливо натянула обратно привычную скуку.

Два бокала так и остались стоять подле нетронутой бутылки.

* * *

По дороге наверх я обернулся к Матео и Белле, которые притихли на заднем сиденье.

— Сейчас я опять буду говорить странные вещи, не как с вами обычно. Карла дама непростая, к ней нужен подход, ну вы и сами знаете, видели, так что не обижайтесь и подыгрывайте. Что бы ни услышали от меня, кивайте и помалкивайте.

Матео фыркнул, ему было не впервой. Белла серьёзно кивнула и крепче прижала к коленям сумку с камерой.

К белым воротам подъехали через минуту. Карла встретила нас на пороге, скользнула взглядом по моим спутникам и молча пропустила внутрь.

В гостиной пахло свежими цветами. На столе стояла нетронутая бутылка вина и два бокала, но я сделал вид, что не заметил ни того, ни другого.

— Я отниму у тебя немного времени, — начал я. — Мне нужен салон твоего отца. Хочу снять там рекламу для его концерна.

Брови её дрогнули, по лицу стало видно, что просьба озадачила, с чего бы младшему дэ Фуэго лезть в чужой автобизнес. Но Габриэль, видимо, успел её предупредить, потому что спорить она не стала.

— Допустим, салон я тебе устрою, — она села напротив и закинула ногу на ногу. — И что же ты намерен снимать?

— Задумки кое-какие есть, — я качнул рукой. — Беда в другом. Под такую рекламу нужна модель, а хорошей модели у меня нет. Может, у тебя есть кто на примете?

Она открыла было рот, и я не дал ей договорить.

— Тебя и твои услуги я не потяну, — добавил я между делом. — Звезда с обложек стоит дорого, такой гонорар мне не по карману. Так что ищу кого попроще, лишь бы фактура была.

Карла задрала нос. Сама мысль, что её, чьи снимки висят по всей стране, кто-то счёл себе не по карману, царапнула её самолюбие.

— Вообще, я — лицо «Леон Моторс», так что использование других моделей в рекламе запрещено. Снимусь я, — бросила она, будто делала великое одолжение. — И не вздумай вообразить лишнего. Исключительно ради отца и фирмы, его делу реклама не повредит.

— Как скажешь, — покладисто согласился я.

Но именно на это я и рассчитывал. Уговаривать Карлу бесполезно, она из той породы, что всё решает сама и упирается под любым нажимом. Конечно, никакого запрета на использование других моделей не было. Я заранее прочитал все условия. Но Карла думала, что умнее.

Ей было достаточно намекнуть, что она тебе не по зубам, и самолюбие сделает работу за меня. Лицо бренда снимется в его же рекламе даром, да ещё и решит, что обвело меня вокруг пальца.

На съёмку отправились сразу, что бы не тянуть до темноты.

Автосалон дэ Леона занимал целый этаж стеклянного павильона в центре. Под софитами блестели новенькие Премиаты, в воздухе пахло кожей, лаком и резиной. Персонал по короткому звонку Карлы освободил зал и держался поодаль, кое-кто из продавцов украдкой косился в нашу сторону.

Белла оказалась толковой. Она быстро уловила, чего я хочу, обошла машину так и эдак, выискивая ракурс, а Матэо выставил свет, и таскал технику. Поначалу Карла кривила губы, мол, детский сад, но стоило включить камеру, и она преобразилась.

К концу Карла раскраснелась, а Матео не знал, куда девать глаза. Белла за камерой давила смех и пару раз всё-таки прыснула.

Закончили под вечер. У выхода Карла всё-таки не выдержала.

— И как, получилось?

— Узнаешь, когда будет готово, — я усмехнулся. — Сырьё не показываю. Вот Белла смонтирует, тогда и оценишь.

Ей явно хотелось спросить ещё, но гордость не позволила.

Обратно ехали налегке. Город скатывался под колёса, фонари вспыхивали вдоль улиц, рыжее солнце валилось за крыши.

На полпути телефон ожил, на экране высветилась Мария.

— Сеньор, хорошие новости, — голос помощницы звучал довольно. — Выручка с завода за прошлый месяц пришла, вся, до последнего песо. Я уже разнесла её по статьям, как договаривались.

— Наконец-то, — вырвалось у меня.

Деньги подоспели как нельзя кстати. После подарка отцу, подъёмных столичным ребятам и сотни мелких трат в карманах гулял ветер, а планов было ещё на три таких бюджета. Первым делом докуплю серверов, новой команде нужно железо, и чем скорее, тем лучше.

С деньгами завода руки у меня развязались. Серверы я заказал в первую очередь, с запасом, что бы новой команде хватило места, а Рафаэлю отписал готовить стойки. Но главную трату приберег напоследок, и была она поинтереснее серверов.

«Вида» росла, но восемь тысяч человек для целой страны капля в море. Чтобы выйти за пределы Корсы, нужна чужая аудитория, уже собранная и тёплая. Самая большая толпа в здешнем интернете толклась на Семвике, у моего прямого конкурента.

Вечером я подсел к Матео и велел открыть сайт. Парень скривился, чужой ресурс он недолюбливал из принципа, но главную страницу загрузил.

С экрана на меня вывалилась мешанина. Ленты, чужие лица, заголовки вперемешку, всё свалено как попало, без порядка и вкуса. А поперёк страницы, над всем этим хаосом, тянулась рекламная полоса. Какая-то лавка зазывала на распродажу цемента, буквы прыгали, ядовитые цвета резали глаз.

Под полосой нашлась неприметная ссылка, разместить объявление. Я ткнул в неё. Сайт без церемоний выкатил форму, укажи срок, впиши текст, приложи картинку, переведи деньги. Ни отдела продаж, ни долгих уговоров, бери и пользуйся.

А следом я увидел расценки, и меня разобрал смех.

Неделя на главной странице ресурса, куда заходит половина страны, стоила дешевле хорошего ужина, сущие гроши. В моём прежнем мире лоскут такого баннера грызли с боем и перекупали, а очередь на лучшие места занимали на есяцы вперёд.

Хозяева Семвика попросту не понимают, чем владеют. Для них это доска объявлений у магазина, а на деле золотая жила. Каждый день на них смотрит полмиллиона живых глаз, и всё это внимание они спускают за бесценок.

Зла на них я не держал. Сама мысль, что внимание это товар, а первый экран это лучшая земля в городе, тут пока никому в голову не пришла. Люди сколотили площадку и не научились ею пользоваться, оттого и пускают чужаков вроде меня хозяйничать у себя на витрине.

Тянуть я не стал. Выбрал неделю, для пробы хватит, и подтвердил перевод.

Текст набил сам, коротко и грубо. На баннере встанет одна строчка: заходи на «Виду», весь город уже там. Без изысков, зато мимо такого не проскочишь.

Картинку добавлю позже. Пока баннер ловит зевак на голую строку, а как Белла домонтирует наше с Карлой кино, потяну народ на «Виду» уже всерьёз.

Грела меня и отдельная мысль. После возвращения я навёл справки о дэ Пересах, как и собирался, и наткнулся на занятное. Семвик принадлежит им. Выходит, свою сеть я ращу прямо на витрине семьи, чьему наследнику не так давно обещал переломать руки. Лучшего и не придумаешь.

К утру полоса уже висела на главной странице «Семвика». Матео развернул ко мне монитор, счетчик «Виды» полз вверх заметно бодрее вчерашнего, новенькие шли с чужого огорода.

* * *

Вечерело, в мастерской пахло тёплым пластиком и пылью, за стеной вполголоса спорили о коде. Белла возникла на пороге, стиснув в руках ноутбук, и по её лицу было ясно, что работа готова.

— Вижу, что готово, — я отложил бумаги.

Она кивнула, поставила ноутбук передо мной и запустила ролик.

Минуту я смотрел не отрываясь. Получилось лучше, чем я смел надеяться, она вытащила со съёмки ровно то, что сидело у меня в голове, и собрала чисто и хлёстко, ничего лишнего. Я улыбнулся.

Белла, до того не дышавшая, наконец перевела дух.

— Идеально. Беги отдыхать, дальше я сам.

Когда она ушла, я залил его на «Виду» и поставил на самое видное место, в шапку главной страницы. Теперь его увидит каждый, кто откроет сайт, а с «Семвика» как раз подтягивались новые люди, посмотреть будет кому.

Карле я ничего из этого не показывал, пусть наткнётся сама, как любой другой. Так выйдет куда занятнее.

* * *

Карла.

Про «Виду» Карле обмолвилась одна из девочек в салоне. Весь город, сидит на новом сайте, и пустым тихим вечером, забравшись с ногами на диван, она от скуки туда и заглянула.

Сайт и правда затягивал. Лента живая, незнакомые лица, чьи-то обеды, котята, ругань про ремонт набережной. Ничем не примечательно, но палец сам тянул страницу вниз, и оторваться не выходило.

А потом в ленте развернулась реклама.

Сначала кадр выхватил салон автомобиля, две пары ног, мужские за рулём и женские на пассажирском. Свои ноги Карла узнает из тысячи.

Первая машина была чужая, не их марки, старая и дешевая, из тех, что доживают свой век по окраинам. Рука водителя потянулась к её ногам, и девушка отодвинулась.

Дальше вторая, тоже не их выпуска, но поновее и подороже. Ладонь скользнула к колену и легла на него, девушка не шелохнулась.

Третья, и вот теперь это была их новинка, ради которой всё и затевалось. Водитель потянулся между сиденьями за стаканчиком кофе, а её колени сами собой разошлись в стороны.

Экран погас, ролик кончился.

Карла так и застыла с ноутбуком на коленях. Щёки горели, и она не знала, куда себя деть.

Реклама вышла неприличной и до смешного простой по приёму, но била точно в цель. За пару лет на обложках Карла навидалась всякого, однако чтобы вот так, в лоб и с издевкой, продать машину через её ноги, не догадался ещё никто. И ведь работало. Ей самой хотелось посмотреть ещё раз.

Виктор не показал ей ни единого кадра. Знал, что она найдёт его сама, со стороны, как весь город, и наверняка заранее этим упивался. Карла не могла решить только одного, чего ей хочется сильнее, придушить его или похвалить.