Отец снова одолжил свой самолёт. Так он показывал своё расположение. Чем больше я приносил пользы, тем больше дверей открывалось впереди. После Фаворы я готов был лететь хоть в грузовом отсеке, лишь бы поскорее убраться из выпившего все силы города.

Салон самолёта встретил тишиной, мягкой кожей кресел и тем особым запахом дорогой техники, полированного дерева и прохлады, которую дают только хорошие кондиционеры. Здесь не было ни криков пассажиров, ни тяжёлого духа чужих тел, ни плача детей через ряд. Только глухой гул систем, янтарный свет над головой и стеклянный графин с водой в нише у дивана.

Я сел у иллюминатора и впервые за весь день позволил себе выдохнуть по-настоящему.

Хавьер устроился напротив, молча пристегнулся и привычно проверил взглядом салон, будто даже в небе ожидал подвоха. В этом было что-то почти трогательное. Мария была молчалива, она снова нервничала, но на этот раз куда меньше. Привыкает. Уже не озирается пугливой ланью по сторонам. Устала. Порою страх, ожидание неприятностей утомляет больше чем сами неприятности.

Самолёт мягко покатился по полосе. За окном дрожали огни Фаворы. Золотая сетка улиц, тёмная река и стеклянные башни, в которых до сих пор горели окна.

Когда нас вдавило в кресла, я поймал себя на странной мысли. Я возвращаюсь домой.

Не в родовой особняк на холме, не в спальню, где всё ещё пахнет чужими духами и дорогим мылом. В несуразную Корсу. На виллу у моря. В город с облезлыми фасадами, кривыми улочками, влажным воздухом и моими людьми. Туда, где в одной комнате сидят и спорят Белла с Матео, Рубен, Тео и Паскаль вечно клацают по клавиатуре, из каморки затворника Рафаэля тянет дымком.

Солнце уже клонилось к морю, когда мы пошли на снижение.

Сначала под крылом тянулись облака, рыхлые, подсвеченные снизу оранжевым, потом они разошлись, и внизу открылась Корса. Небольшая, растрёпанная, вытянутая вдоль берега, она лежала в вечернем свете так спокойно, что я невольно прилип к стеклу.

Красные крыши горели тёплой медью. Узкие улицы тонули в синеватой тени. В порту уже зажигались огни, яхты стояли вдоль косы, как дорогие игрушки, выставленные напоказ, а дальше темнели настоящие причалы, краны и грузовые площадки, где город зарабатывал себе на жизнь. Сапфировое море под вечер стало густым, почти чернильным.

Красиво.

По-настоящему красиво. В столице всё было искусственным, здесь — нет.

Самолёт качнуло, шасси вышли с глухим ударом, и я почувствовал ту короткую тяжесть в животе, которая бывает перед посадкой. Полоса стремительно рванула навстречу, колёса ударились о бетон, борт дрогнул и побежал вперёд, гася скорость.

— Рады вернуться? — неожиданно спросил Хавьер.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на него.

— Ты даже не представляешь насколько.

Когда дверь открылась, внутрь сразу вошёл воздух Корсы — тёплый, солёный, влажный. После столичной прохлады он лизал лицо, будто преданный пёс, дождавшийся хозяина.

Я спустился по трапу и на секунду остановился, просто чтобы вдохнуть глубже. Здесь пахло природой, а не мокрым асфальтом и выхлопными газами.

Небо на западе догорало широкой полосой — от густого янтаря до багрового, а выше уже наливалось синим. На этом фоне самолёт казался слишком чужеродным. Не частью Корсы, а чем-то занесённым сюда на время.

На краю площадки нас ждала машина. Я сразу узнал внедорожник, и от этого стало ещё легче.

Нас встречал Марко. С последней нашей встречи много что изменилось. Парень привёл себя в порядок, короткая стрижка, гладко выбритый подбородок и по военному чёткая выправка.

— Добро пожаловать домой, — поприветствовал он нас, улыбнулся Марии и забрал багаж.

Мы сели в машину, и та мягко покатила прочь от аэродрома. За окнами проплывали низкие строения, ограды, редкие фонари, потом дорога пошла вдоль берега. Слева темнело море, тяжёлое, дышащее, с редкими отблесками на волнах.

Родной серпантин укачивал, словно колыбель.

К моему возвращению на вилле было всё ещё людно. Никто и не думал расходиться. В большом доме стоял рабочий гул, хлопали двери, были слышны разговоры, на кухне звякала посуда. Из столовой тянуло едой. Эстелла приготовила ужин, накрыла на троих, остальные уже поели.

В комнате, которую мы отвели под работу над Видой, горел свет. Я заглянул туда по пути и застал всех на местах. Рубен сидел, ссутулившись над ноутбуком, и что-то быстро печатал. Тео листал схемы и время от времени бросал короткие замечания, даже не поднимая головы. Паскаль, нахохлившись, спорил с системой так, будто она могла его услышать и устыдиться. На доске уже не оставалось свободного места. Стрелки, заметки, блоки, стрелки поверх стрелок. Лента рекомендаций почти идеальна.

Но оставались проблемы.

Связь с рекламным кабинетом.

Они пытались собрать всё так, чтобы система не просто показывала объявления, а понимала, кому, когда и что подсовывать. Чтобы деньги текли не мимо, а туда, где от них есть толк. Работа шла без остановки. Я видел это по лицам, по кружкам с остывшим кофе, по пеплу в блюдце, которое давно перестало быть блюдцем и стало пепельницей.

— Как успехи? — спросил я, задержавшись в дверях.

— Если честно, — буркнул Паскаль, не отрываясь от экрана, — ещё чуть-чуть, и я перееду в палату с мягкими стенами. Или начну говорить сам с собой.

— Ты уже начал, — сухо заметил Рубен.

— Представь картину, когда я говорю с собой, а затем и отвечаю, — Паскаль сделал злобное выражение лица и захохотал.

Тео усмехнулся, не глядя на них.

— Но двигаемся, — сказал он уже мне. — Лента работает. С рекламным кабинетом осталось добить связку. Не сегодня завтра дожмём.

— Добивайте, — кивнул я. — Только не умрите от переработки, вы мне живыми нужны. Это не спринт, а марафон.

Никто даже не улыбнулся как следует. Я задумался. Выгорания мне не нужны, надо дать парням выходной. С другой стороны, скоро они выдохнут, уж после первой зарплаты так точно. Сейчас пытаются произвести хорошее впечатление, а затем пообвыкнуться и поймут, что к чему.

Я быстро поужинал. Эстелла постаралась на совесть. Мясо было мягким, с тонкой корочкой, гарнир пах сливочным маслом, а соус вообще хотелось есть ложкой отдельно.

Я не задерживался. Голова уже была занята другим.

Рафаэля я нашёл в мастерской.

Он сидел за столом в окружении коробок, бумаг и деталей, будто сросся с этим хаосом. Под лампой блестели линзы очков, лицо выглядело усталым, но довольным.

— Вот, — сказал он вместо приветствия и протянул мне флешку. — Доработал список, перепроверил три раза, убрал лишнее, добавил то, что всплыло после последних расчётов.

Я взял флешку и повертел в пальцах.

— Отличная работа!

Рафаэль сдержанно кивнул. Он махнул рукой, будто отгонял благодарность.

С флешкой я поднялся в кабинет и сразу позвал Марию. Она пришла быстро, будто стояла где-то поблизости и ждала, когда я начну раздавать поручения. Я сел за компьютер, вставил флешку, открыл папку, скачал файл и только потом протянул носитель ей.

— Держи.

Она машинально взяла флешку, а я открыл файл и поманил девушку к себе.

На мониторе был смартфон. Сбоку — длинный список компонентов, напротив каждого позиции, маркировка, количество. Всё сухо, технично, но я смотрел на это почти с любовью.

Мария обошла стол и встала рядом. Опёрлась локтями о столешницу, подалась вперёд, чуть выгнувшись, чтобы лучше видеть экран. Блузка натянулась на спине и талии. Я скользнул взглядом по её фигуре, задержался на секунду дольше, чем стоило, и заставил себя снова смотреть в монитор.

Она этого не заметила. Только убрала волосы, упавшие на стол, за ухо и слушала каждое слово.

— Вот здесь компоненты для одного смартфона, — сказал я, указывая на список. — Всё, что нужно для сборки одной единицы.

— Поняла, — тихо ответила Мария.

— Закажи всё это на десять тысяч копий. И ещё сверху на тысячу. Запас, брак, потери — на всё сразу.

Она чуть повернула голову ко мне.

— Одиннадцать тысяч комплектов?

— Именно.

Мария прищурилась, быстро считая что-то в уме.

— Это будет очень крупный заказ.

— Поэтому выбей скидку, — сказал я. — Нормальную. Не символическую подачку, а скидку за объём. Если будут мяться, дави на опт.

Она кивнула, не отрывая взгляда от экрана.

— Сроки?

— Чем быстрее, тем лучше.

Я ткнул пальцем в нижнюю часть таблицы, потом откинулся в кресле.

— Всё надо завести на территорию завода.

Мария кивнула, записала что-то в ежедневник.

— Чтобы сборка началась там?

— Чтобы всё было в одном месте и под рукой, — ответил я. — И чтобы меньше лишних глаз видело, чем мы заняты.

Она снова перевела взгляд на монитор. В кабинете стало тихо. Только вентилятор в компьютере шуршал да с улицы доносились далёкие голоса — народ внизу всё ещё не расходился.

Мария выпрямилась не сразу. Провела взглядом по списку ещё раз, потом взяла со стола блокнот.

— Я займусь этим сегодня же.

— Займись.

Когда Мария вышла, я ещё какое-то время сидел перед экраном и смотрел на схему смартфона. План постепенно собирался в одно целое.

Сим-карты уже заказаны. Договор с «Иберкомом» подписан, и в ближайшее время они должны были выделить мне номерную базу и часть мощностей своей мобильной сети.

Проблема была в другом. Задач впереди ещё оставалось слишком много, и каждая тянула за собой следующую. Нужно переоборудовать завод, отрезать часть свободного пространства под новый цех и собрать там линию для сборки. Не полноценного монстра, конечно, но рабочую площадку, где можно будет начать с первых партий и не утонуть в хаосе. Нужно снимать рекламу, хотя бы пару роликов, чтобы люди вообще поняли, на что смотрят. Нужно заранее договариваться с магазинами техники, выбивать полки, точки продаж, внятные условия. И отдельно стоял Габриэль. С ним придётся связываться в любом случае. Его автосалоны могли стать хорошей витриной для смартфона.

Я провёл ладонью по лицу и откинулся в кресле. От усталости гудело в висках, но внутри уже не было прежней мутной тревоги.

* * *

— Но, сеньор, как же так? — шептал Даниэль. — Все только наладилось…

Здоровяк вот уже минуту убивался после моего последнего приказа. Я приказал остановить завод. Клиентов у нас не осталось. Несчастье помогло, как говорится в древней поговорке. Одна из причин по которой запуск смартфонов ускорился — это мощности завода. Они будут простаивать, мне требуется загрузить людей работой. Но не сразу.

Сейчас Даниэлю было поручено уведомить людей о небольшом отпуске. Чтобы не бросать людей на две недели без работы, я сделал отпуск оплачиваемым, но, всего на треть от заработной платы. Полную вольницу допускать я не намерен, но и бросать людей на произвол не хотелось.

— Это не увольнение, — сказал я Даниэлю. — Всего лишь отпуск для переоборудования завода. За это время ты должен сделать многое и чем быстрее справишься, тем лучше. Вот детальные планы по модернизации. Бери управляющий коллектив завода, старших мастеров, инженеров, они помогут. Сторонних специалистов не нанимай, если нужны будут рабочие руки, используй отпускников.

— Сделаю, — чуть повеселел управляющий. — А что мы будем делать после этого? Вы нашли новых заказчиков?

— Нет, — честно признался я. — Но завод продолжит работу, причём работы станет так много, что тебе придётся укомплектовать предприятие под завязку.

— Не знаю, что вы задумали, но я вам верю, — кивнул Даниэль. — Разрешите начать выполнять задачу?

— Разрешаю, — кивнул я и остановил Даниэля на выходе из кабинета, коротким. — Даниэль! Не падай духом, старина, скоро все изменится…

Здоровяк обернулся, посмотрел на меня долгим взглядом, после чего снова кивнул и пошёл сообщать дурные новости персоналу.

Я смотрел за его выступлением сквозь полуприкрытые жалюзи. Люди обступили Даниэля, а тот уверенно вещал им что-то, встав на ступенях, ведущих на второй этаж.

Лица у работяг были мрачные. А вот Даниэль наоборот, отлично справлялся. На лице уверенное и серьёзное выражение лица. Лёгкая улыбка, говорящая, что всё под контролем.

Когда он вернулся, от его уверенности не осталось ни следа.

— Они недовольны, — коротко бросил он и упал в кресло.

— Переживут, — жёстко ответил я. — А вот мы не переживём, если не наладим работу по новой. Заказчики материнских плат для телефонов, это прошлое, посмотри сюда, мы будем производить будущее.

Я открыл тубус и ударил по одному концу, выпуская наружу распечатанную схему на огромном листе бумаги. Лист мы с Даниэлем растянули на доске и закрепили магнитами.

— Святая Дева Спасительница, — пробормотал Даниэль. — Что это?

— Новая плата, — объяснил я. — Понимаешь теперь, зачем мне нужно переоборудовать завод?

— Ага… — по простецки согласился Даниэль, всё еще находясь под впечателением. — Это же иной уровень. Более сложная компоновка, количество деталей, все отличается. Это модуль экрана? Почему он такой большой?

Я нахмурился.

— После этого разговора тебе необходимо подписать договор о неразглашении, — сообщил я.

Совсем замотался, свечу тут чертежами, а прогнать заводчан через договор о неразглашении и не подумал. Тут же позвонил Марии и попросил заняться вопросом, нужны почти три сотни договоров.

— Кроме этого, мы будем собирать первые экземпляры на этом самом заводе, — вернувшись, продолжил я. — Перед тобой смартфон, умное устройство, которое обеспечит связь с интернетом из любой точки, куда доходит сигнал сотовой сети. Это революция, Даниэль, и ты стоишь у её истоков.

Вышло чуть пафосно, но управляющий итак был под огромным впечатлением.

— И мы будем это производить? — округлил глаза он. — Самостоятельно?

— На первом этапе да, — подтвердил я. — Рассчитай, сколько плат мы сможем производить в день.

— Не больше тысячи, — тут же отозвался Даниэль и поправился. — От пятисот до тысячи.

— Достаточно, — вздохнул я. — Так что приступай к работе. У тебя две недели, через две недели люди должны приступить к работе. Докупай оборудование, тестируй, а также готовь цех по сборке в свободном помещении.

Раздав ценные указания, я выехал с завода. Очередной пункт в плане можно было зачеркнуть, работа пошла. Деньги таяли, уходили, как вода в песок. А вот прибыли были где-то очень далеко впереди. Даже когда мы выпустим первые десять тысяч смартфонов и продадим их по высочайшей цене, все равно не заработаем много. Это больше инвестиция в будущее.

Здесь нет заводов по сборке, которые бы снизили гигантскую себестоимость. Нет квалифицированных рабочих. Контракты по покупке компонентов для смартфона слишком дорогостоящие.

До Foxconn местным заводам далеко. Боюсь, что настолько огромное производство тут и не появится, без моей помощи естественно. Просто нет спроса под такую базу. Не будет и Samsung. В этом проблема первопроходцев, в ближайшие пять лет можно надеяться только на себя.

Современная яблочная компания из моего мира отвечает только за программное обеспечение. Все остальное делается на заводах по всему миру.

Компания просто отправляет чертежи, оплачивает услуги, а затем получает готовый продукт. Практически под ключ. Корабли, самолеты, грузовики, едут по всему миру и развозят высокотехнологичный продукт по магазинам. Каждый из цепочки получает своё.

У меня есть только завод, который едва ли потянет первую плату. Может потянет вторую. Как только мы усложним следующее устройство, он перестанет справляться. Придется размещать заказ у сторонних производителей.

Но их попросту нет! Есть заводы похожие на мой собственный. Это поможет решить проблему масштаба. Когда заказов станет так много, что мы не справимся, я размещу производство на чужих мощностях.

Но после этого придётся развиваться. Находить партнеров и единомышленников, вкладывать гигантские деньги в создании высокотехнологичных заводов по сборке.

И все это под соусом огромной конкуренции и давления.

Первыми на меня набросятся производители других смартфонов, за ними владельцы софта, а затем и все остальные. Смартфон перевернет привычный мир почти каждой отрасли в мире. Понравится это не всем.

Вернувшись на виллу, принялся дорабатывать с Беллой дизайн корпуса, а также рекламный баннер для Виды.

Через две недели, каждый кто зайдёт в Виду, увидит в новостной ленте огромный баннер, призывающий купить Вифон.

Мудрить с названием не стал — Вифон, лаконично и броско.

Мария вернулась под вечер, усталая. Она разместила сотни докладов, до хрипоты сорвала голос на телефонных разговорах и привезла кипу банковских счетов, которые мне надо было подписать.

Эстелла с влажными глазами накормила усталую девушку, а я налил пару бокалов вина, разместившись на террасе. Мария пришла через полчаса, натянула пижамные штаны и маечку с носорогами, подтянула ноги под себя и с благодарностью приняла бокал.

— Будем, — поднял бокал я, звонко ударяя его о другой.

Мы выпили. Какое-то время Мария молчала, приходя в себя. Но затем кошачье любопытство победило, да и беседы на террасе были нашим устоявшимся ритуалом.

— Я не понимаю, почему вы не хотите рассказать отцу о том, что делаете, — тряхнула мокрыми волосами она. — Тайрон может помочь. Производство нового телефона, это огромный труд. Вы могли бы сделать его более технологичным с помощью семьи.

— Я взял деньги, — пожал плечами я. — Разве я отказываюсь от помощи?

— Вы всё поняли, — укоризненно взглянула на меня помощница.

— И ты все поняла, — ответил той же монетой я.

— Нет, честно говоря, — призналась Мария. — Может это потому, что мы из разных миров.

— Наши миры похожи больше чем ты можешь себе представить. Но давай порассуждаем.

Я долил вина в бокал.

— Вида, — начал я, глотнул, покатал напиток во рту и проглотил. — Кому выгодно существование сети?

— Кроме вас? — Мария задумалась. — Даже не знаю. Первое, что приходит в голову, издательский дом и… Семвик. С этой стороны поняла к чему вы клоните. Прямая конкуренция с семьей. Но смартфон, это нечто большее.

— На первом этапе это всего лишь еще один инструмент, что привяжет пользователя к сети, — покачал головой я. — Мы не скоро сможем производить устройство, которое начнет приносить огромные деньги. Более того, часть первых смартфонов уйдет и вовсе бесплатно, окупать их придется через собственный мобильный тариф и через рекламный кабинет.

— Я вас понимаю и не понимаю, — растерялась Мария. — Причем здесь семья? Вы можете объединиться и сделать гораздо больше.

— Наши миры похожи больше чем ты можешь себе представить, — с иронией повторил я. — Нельзя так просто взять и дать погибнуть тому, что ты строил всю свою жизнь. Более того, отец Тайрона строил Периодику и отец отца. Это семейный бизнес. Но увы, сейчас мы главные конкуренты за общественное внимание.

— Рано или поздно он узнает, кто стоит за Видой.

— Узнает, более того, Периодика умрет не за один год, даже не за десятилетие. Это долгий процесс. Скажу так, газета не умрет в том смысле, который принято подразумевать под этим словом. Просто она станет менее значимой. Упадут выручки, но сама газета будет существовать ещё очень и очень долгое время.

Мария задумалась.

— Может вы и правы. В любом случае, это грандиозное событий. Мне даже страшно, а вдруг ничего не получится. Всё так быстро развивается, вдруг Вифон никому не будет нужен?

Я лишь улыбнулся.

— Очень скоро человек не сможет представить себя без смартфона, поверь, мы лишь должны стать первыми.

— Значит будет кто-то еще? — Мария кивнула. — Логично.

— Боюсь первые аналоги появятся уже в течении этого года, мы просто заберем лавры первопроходцев.

— Почему так важно быть первым? — с искренним непониманием спросила Мария. — Ведь можно было подождать. Сделать Вифон более совершенным.

— Идеальный продукт, это мечта, — просто ответил я. — Готовый рабочий прототип, это факт. Создав его, мы уже получим фору. Первые данные, первая обратная связь, первые ошибки и статистика. Если со всем этим правильно поработать, ты всегда будешь первым.