— Так вот кто тайком тырит пельмени из холодильника, — ровным голосом попытался пошутить дядя Борис. Он старался не показывать своего волнения, но запах едкого пота выдавал его с головой. — У нас в подвале, конечно, есть еще пара морозильных камер, но с таким аппетитом мы до конца месяца не дотянем.

Я медленно прожевал остатки ледяного фарша и проглотил. Чёрный Желудок недовольно буркнул, требуя нормального мяса, но я усилием воли заставил его заткнуться.

Мой взгляд скользнул по лицу дяди. Борис не просто так пришел на кухню шутить про еду. За его напускным спокойствием скрывалось отчаянное желание поговорить без свидетелей, вдали от чутких ушей деда Корнея и тетки Риты.

— Идем в кабинет, — коротко бросил я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Кабинет Главы Рода пах старой бумагой, пылью и безнадегой. Борис тяжело опустился в потертое кожаное кресло и устало потер лицо руками.

— А теперь, Ярослав, давай без сказок про Богов и Мультивселенную, — тихо попросил он. — Расскажи мне, что произошло на самом деле. И откуда у вас эта сумка.

Я прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Вранье мне было поперек горла, но и правду про Безумного Бога местным лучше не выкладывать.

Сочиню ему правдоподобную сказку.

— Нас загнали в переулок люди Макса Арсеньева, — спокойно начал я. — Избили. Сильно, мы были на грани смерти. В какой-то момент боль и злость достигли пика. И что-то внутри сломалось. Наш Дар проснулся, дядя. Мы отбились, забрали машину Макса, поехали в клинику его отца. Разнесли там пару комнат, изъяли наличность, стерли компромат на нас и вернулись домой. Все по законам дикой природы

Дядя Борис долго смотрел на меня. В его уставших глазах вспыхнула странная смесь колоссального облегчения и застарелой боли. Он шумно выдохнул, откидываясь на спинку кресла.

— Как я и думал… — пробормотал он, глядя в потолок. — Вся эта сумка с деньгами, разгром клиники… Это просто ужасное недоразумение.

Я нахмурился. Мой внутренний хищник подобрался.

— Недоразумение? — переспросил я. — Нас пытались убить. А ты называешь это недоразумением?

— Не, Яр, это ужасно! Мы не оставим это так просто! Но важно другое! — Борис подался вперед, его глаза лихорадочно заблестели. — Я всегда знал, что вы с Дианой не пустышки! Когда погибли Андрей и Лилия, вы были совсем крохами. Но ваша связь с родителями была слишком сильной. Травма от их смерти ударила по вашим неокрепшим Ядрам и…

— Дядя, давай без психоанализа, — я зевнул. — Дар вернулся, мы в игре. Ближе к телу.

Борис вскочил с кресла и начал нервно мерить шагами кабинет.

— Да, прости… Ваш Дар вернулся! — в его голосе зазвучала отчаянная надежда. — Это всё меняет! У Волковых снова есть пробужденные наследники Старшей Крови! Завтра же я подам документы в Канцелярию о вашей повторной регистрации, как Одаренных. Мы докажем другим кланам, что мы больше не инвалиды! Что с нами нужно считаться, как с равными!

Я слушал эти гладкие, миролюбивые речи. Мда-а-а-а-а… Неплохо выдрессировали старого волка.

— Отличный план, дядя, — сухо прервал я его излияния. — Только на что пустим добычу? На ремонт особняка или наймем нормальную охрану? Что сейчас горит?

Борис резко остановился. Он уставился на меня так, словно я предложил ему съесть собственную руку.

— Какая еще добыча⁈ — возмущенно ахнул он. — Яр, ты в своем уме? Это не военный трофей, это кража! Завтра с утра я лично поеду к Аркадию Арсеньеву. Я верну ему всё до последней копейки! Принесу официальные извинения за погром в клинике от лица Рода. Скажу, что у вас произошел стихийный выброс магии на фоне стресса, вы себя не контролировали… Мы уладим это дело миром!

Глядя на него, я медленно отлип от дверного косяка.

— Вернешь? — я уставился на него, искренне пытаясь понять, как в его голове родилась такая чушь. — Волки не отрыгивают уже проглоченное мясо, дядя, чтобы отнести его обратно овцам и извиниться.

— Ярослав, послушай меня! — в его голосе впервые прорезалась жесткость. Теперь со мной говорил командир тонущего корабля. — Ты думаешь, ты самый сильный?

— Очевидно.

— Думаешь, разнес одну клинику, и теперь мы короли Северогорска?

— Как минимум района.

Дядя тяжело оперся о стол, глядя мне прямо в глаза.

— Арсеньевы вассалы рода Медведевых! Если мы оставим эти деньги себе, Арсеньев пойдет к графу Медведеву. А он считает Северогорск своей личной вотчиной. И тогда завтра ночью сюда приедут не малолетки с кастетами, а профессиональные ликвидаторы. Они вырежут нас всех. Меня, деда Корнея, Диану и Риту, твоих кузенов и кузин, которые сейчас спят на втором этаже. Я не могу рисковать Семьей ради твоего юношеского эго! Мы вернем деньги, покажем, что мы цивилизованные люди. Ты пожмешь Максу руку, и конфликт будет исчерпан!

— Дядя, — я подошел к столу вплотную, пристально глядя на Бориса. — А у Медведевых сильный Дар?

Дядя медленно поднялся. Он не отвел взгляда. Хм, достойно уважения.

— Ты прекрасно знаешь, что один из самых сильных в Северогорске. Они ломают кости одним взглядом.

Я задумался. Должно быть это будет похоже на сытный, густой стейк сильной прожарки с пряными травами. Идеально для наращивания костной массы.

— Замечательно, — удовлетворенно кивнул я. — Спасибо. Это всё, что я хотел услышать.

Я развернулся и пошел к выходу.

— Ярослав! — ударил мне в спину жесткий голос. — А ну вернись! Мы не закончили разговор! Я все ещё глава рода Волковых! Ярослав!

Борис ударил кулаком по столу, пытаясь изобразить Главу Рода. Но я чуял только запах старой бумаги, валерьянки и позорно поджатого хвоста.

Я остановился в дверном проеме и слегка повернул голову. Мои глаза снова на секунду заволокло чернотой, а в воздухе кабинета резко упало давление. Борис поперхнулся собственным криком.

— Два дня, дядя, — я смотрел на этого выдрессированного, сломанного человека. — Наслаждайся тишиной и запахом пыли в этом кабинете. Потому что на третий день мы откроем сезон охоты. И Род Волковых перестанет питаться пельменями по акции.

— Ярослав, — хрипло выдохнул Борис. — Они от нас мокрого места не оставят. Прихлопнут и смахнут.

— Пригляди за сумкой, дядя. Она мне понадобится.

Я шагнул в темноту коридора, оставив Главу Рода одного в звенящей тишине кабинета.

— Ты такой же бешеный, как твой отец… — долетел до моего чуткого уха отчаянный шепот дяди.

Я криво усмехнулся в темноте коридора. Услышь мой истинный Отец, Безумный Бог Бездны, что его сравнили с местным мертвецом-неудачником — дядя Борис уже через секунду вылетел бы в стратосферу по частям.

Я вышел из кабинета дяди Бориса, прикрыв за собой дверь, и двинулся к черному входу. Надо разобраться с кандидаткой в жены.

Трофейная аристократка лежала ровно там, где я её оставил, то есть в багажнике. Я слышал, как она отчаянно извивалась, пытаясь ослабить стягивающие её теневые путы.

Я открыл багажник. Девица вздрогнула и уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.

— Есть местечко получше, — невозмутимо сообщил я. Наклонился и закинул ее на плечо.

Она предсказуемо задергалась, глухо мыча. Даже попыталась ударить меня коленями.

— Да охолонись ты, — посоветовал я, хлопнув её ладонью по бедру. Возмущенный писк стал только громче. — Я не хочу тебя ронять на ступеньках, а они там крутые.

Девчонка обиженно запыхтела, но сопротивление прекратила. От неё густо пахло страхом, дорогим парфюмом и почему-то… лекарственными травами. Запах, едва различимый под ароматом миндаля, но в этот раз он от меня не скрылся.

Интересно. Надо будет доразнюхать эту ниточку.

Я вошел в темный холл особняка и направился к лестнице, ведущей в подвал.

— Во-о-о! — раздался скрипучий, радостный голос из темноты коридора.

Из ниши, сопровождаемый тихим гудением техномагических приводов, выехал дед Корней. Он восседал в своем инвалидном кресле, как на троне, сжимая в руках внушительный, покрытый светящимися рунами дробовик.

Кто дал оружие этому маразматику? Борис или Рита не доглядели? Ох кто-то завтра у меня получит по шее.

Старик смерил меня и мою ношу единственным зрячим глазом. Его покрытое шрамами лицо расплылось в щербатой улыбке.

— О! Наконец-то невесту в дом притащил! По старым, добрым традициям! — дед Корней восторженно стукнул кулаком по подлокотнику и поцокал языком.

— Дед, ты про языческие традиции похищения невесты? — пояснил ему я за историю Руси. — Они устарели еще до принятия христианства. Даже ты не настолько старый.

Но деда было уже не остановить.

— И с кляпом! Умный щенок, чтобы мозг не выносила!

Девица на моем плече издала звук, средний между задушенным писком и стоном.

— Потом поболтаем, дед, — спокойно ответил я, не сбавляя шага. — Надо невесту устроить. Есть подходящее местечко?

— Породистая! — одобрительно кивнул Корней, принюхиваясь. — Чую, чую, маной аж разит! Слушай сюда, внучок. Тащи её в подвал. Там, за винными стеллажами, глухая стена. Раньше Боря там варенье хранил, олух. А за стеной особая дверь.

Старик заговорщически подмигнул.

— Понял, про что я? Только для Старшей Крови. Ты там… обживайся. Изоляция там мое почтение, никто не услышит! А мы пока тут с Борей про пельмешки перетрем! Я его отвлеку!

Дед подмигнул мне, развернул коляску и укатил в сторону кухни, напевая какой-то бравый военный марш.

— Милейший человек. Согласна? — констатировал я, обращаясь к пыхтящей у меня на плече девице.

Та зыркнула на меня так, словно я был мышью, а она кошкой, и сейчас она мне лапой зарядит так, что…

В подвале было сыро, пахло пылью и забытьем. Я прошел мимо ряда гудящих морозилок, обогнул пустые винные стеллажи и уперся в кирпичную кладку, о которой говорил Корней.

На первый взгляд ничего особенного. Но я сразу понял тонкий запах силы. Это Замок. Причем древний, завязанный не на хитроумные плетения, а на Кровь.

Я положил ладонь на шершавый кирпич. Печать слабо мигнула. Маны местного Ярослава ей было недостаточно, она была слишком слабой, «незрелой».

Замок хотел крови Альфы.

Ха, да сколько угодно. Я выпустил крошечную каплю своей силы. И стена дрогнула. По кирпичам пробежала золотистая волна, раздался глухой щелчок скрытых механизмов, и часть кладки бесшумно отъехала в сторону, открывая проход.

Я перешагнул порог. Свет загорелся сам по себе.

Ну что сказать. Недурно, недурно. Я ожидал казематы, а увидел вполне приличное помещение для удержания «статусных» персон.

Массивная деревянная мебель, широкая кровать с балдахином, книжные шкафы, плотные ковры на полу. Только вот стены и потолок были сплошь покрыты тускло мерцающими рунами изоляции и подавления Дара.

Идеальная золотая клетка.

Я подошел к глубокому креслу у камина и щелчком пальцев разжег огонь. Девицу аккуратно опустил в кресло. Она вжалась в бархатную обивку, затравленно озираясь по сторонам.

Я второй раз щелкнул пальцами, снимая теневые путы с ее запястий и лодыжек. Убрал кляп.

Она закашлялась, растирая онемевшие запястья. На меня она смотрела волком. Нет, скорее зайцем, у которого волк зачем-то отобрал капусту.

— Вы… Вы психопаты! — выдавила она. — Мой род вас в порошок сотрет! Макс…

— Максу бы сейчас ложку научиться держать, — хмыкнул я.

Я присел на подлокотник соседнего кресла.

— А твой род сейчас крепко спит и даже не в курсе. Давай без лишнего драматизма, не трать калории на угрозы.

Девица сглотнула, затравленно глядя на меня. Моя спокойная физиономия и холодные глаза пугали ее больше, чем крики.

— Чеч… Ой, чего ты хочешь? — промямлила она, прижав руки к груди. — Выкуп? У папы есть деньги. Много денег.

Я молча принюхался. Да, тот самый запах лекарственных трав. Я ощущал его все отчетливее и отчетливее. Не ошибся, значит. Не показалось.

— Создать Сильную Стаю, — спокойно ответил я. — Деньги — это даже не топ-3 по важности. Ты куда ценнее, ты будущая Хозяйка и правительница. Поэтому приспусти-ка платье.

У нее задрожала нижняя губа.

— Ш-ш-ш-что?..

Я шагнул к ней, не спеша. Пальцы легко зацепили тонкие лямки у её плеч, скользя по ткани. Я приспустил их ровно настолько, чтобы обнажить ключицы и верхнюю часть груди — именно там, где магические меридианы сходились в тугой узел.

Ткань соскользнула с тихим шорохом. Пленница мгновенно окаменела. Дыхание стало прерывистым, глаза широко распахнулись, а руки судорожно впились в подлокотники. Она была так напугана, что даже не могла прикрыться.

Я приблизил лицо к ее ключицам, сократив расстояние до минимума, и замер, давая её ауре коснуться моей.

По ее щеке скатилась предательская слеза. Она ждала худшего…

Я же снова принюхался. Да, вот оно. Кажется, это здесь. У девицы нарушена циркуляция маны в области груди. Скорее всего, она чувствует постоянное сдавливание, как будто ребра сжимает бетонная плита.

— У тебя утренний кашель с привкусом железа? — спросил я ее.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Коротко кивнула.

— И этот запах… — я снова принюхался. — Ты пытаешься заглушить его экстрактом лунной полыни, но он въелся в твою ауру. Магический плеврит, вторая стадия. Мерзкая дрянь, её даже мне непросто унюхать.

Глаза девицы стали еще больше, хотя куда уж дальше? Она смотрела на меня так, будто я объявил себя самим Господом Богом. Вся ее спесь, все остатки гордыни улетучились без остатка.

— Откуда… откуда ты знаешь? — выдохнула она. — Только маменька и личный лекарь… Только они…

Я заглянул в память носителя. В этом мире подобные болезни тщательно скрывали. Ведь это слабость, и одаренный не мог рисковать, бросая тень на чистоту своей крови. Магический плеврит считался здесь практически неизлечимым. Он медленно высушивал витальность одаренного, превращая его дар в яд.

— Снимай платье, — коротко велел я. — Мне нужна твоя плоть.

Она задрожала, пальцы судорожно сжались на ткани у ключиц, костяшки побелели.

— Н-нет… — прошептала она, и голос дрогнул. — Я… я сама. Позже. Пожалуйста…

Я не ответил. Просто снова наклонился, нарушая ее границы. Воздух между нами сгустился, пропитанный её страхом и терпким ароматом лунной полыни.

— Слушай, я, конечно, могу и прямо через ткань, я же Альфа, — лениво произнес я. — Но платье жалко.

Она вся сжалась и перестала дышать, словно я только что пообещал ее съесть. Странная реакция, я что-то не так сказал?

— Живой не дамся! — заверещала она.

Девица резко вскинула обе руки. Воздух между нами мгновенно остыл, влага в комнате с треском превратилась в десяток бритвенно-острых ледяных игл.

Девица вложила в этот удар всю свою панику и остатки сил. С тихим свистом ледяные колья сорвались с места, целясь мне прямо в лицо и горло.

Я даже не поменял позы. Просто чуть приоткрыл рот и резко втянул воздух.

Смертоносные ледяные иглы, не долетев до моего носа пары сантиметров, дрогнули и потеряли форму. Заклинание жалобно хрустнуло, рассыпалось на искрящуюся водную пыль и густым морозным вихрем втянулось мне прямо в пасть.

Я невозмутимо сомкнул челюсти.

Хрусь. Хрясь.

Я флегматично прожевал остатки её магии, чувствуя на зубах колючий холодок, словно грыз фруктовый лед. Черный Желудок лениво принял крошечную порцию калорий.

— Горчит, — недовольно поморщился я, проглотив ледяную кашицу. — Слишком много паники и какой-то навязчивой травы. И калорийность почти нулевая.

Девица побледнела так, словно перед ней разверзлась сама Бездна. Вся её магическая атака, её последний козырь… был просто съеден, как закуска. Её руки бессильно упали вдоль тела.

— Ну так что? — я приподнял бровь. — Долго будешь ломаться?

Она замерла. Сглотнула, и по щеке скользнула предательская слеза.

Животные инстинкты в ее теле кричали: перед тобой тот, кому ты должна подчиняться. Она сглотнула, опустила взгляд в пол и дрожащими пальцами потянулась к застежке

Дрожащими пальцами она потянулась к застёжке на спине. Шёлк поддался, сполз с плеч, скользнул по бёдрам и лёг на ковёр у её ног. Под ним остался лишь тонкий кружевной комплект, едва прикрывающий кожу.

Она не поднимала глаз, пряча взгляд в пол.

Я наклонился, рассматривая потоки и принюхиваясь. Запахи одежды и духов мне больше не мешали. Да, вот оно…

Одной рукой я обхватил её за спину, притягивая к себе, второй мягко, но неумолимо придержал подбородок. Она дёрнулась, протестующе пискнула, но я не дал ей отстраниться. Наклонился, губы почти коснулись кожи над ключицей, там, где аура пульсировала гнилой рябью. И резко вонзил зубы.

Не в плоть, но в саму ткань её ауры.

Клыки сомкнулись на некротическом узле. Раздался глухой треск рвущейся материи. Девица в моих руках вскрикнула, ее тело выгнулось.

Тьфу. Гадость несусветная. На вкус как заплесневелый лимон, вымоченный в медицинском спирте и да ещё и забытый на батарее. Чёрный Желудок брезгливо сжался, отказываясь это переваривать, и я сплюнул темный, дымный комок на ковер.

Её пальцы судорожно впились мне в плечи. Голова запрокинулась, губы разжались в беззвучном стоне. По её коже пробежала дрожь, ноги подкосились.

Она бы рухнула, не придержи я её. Дыхание девицы сорвалось в частый, рваный ритм, зрачки расширились, затуманившись влажным блеском. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в глазах плескалось что-то животное, первобытное.

Её тело содрогнулось ещё раз, медленно, тягуче, словно от сильнейшего разряда.

Она не понимала, что произошло. Только что её коснулась боль, а теперь внутри разливалась обжигающая, ослепляющая волна чистого мана-потока. Пальцы дрожали, она хотела оттолкнуть меня, но силы иссякли.

Девица обмякла у меня на руках, тяжело, прерывисто дыша, не в силах выговорить ни слова. На ее щеках алел румянец.

Я поправил лямку её сползающего лифчика, равнодушно стряхивая с пальцев остатки тёмной пыли.

— Так-то лучше, — сказал я. — Теперь ты здорова. Отлежись до утра, мана-поток сам затянется.

Она издала нервный, недоверчивый смешок.

— Лжец… Лучшие целители Империи… развели руками… это порча крови… Это нельзя… вылечить…

— Целебный Кусь за бочок лечит всё, даже лень. Особенно лень, — я равнодушно пожал плечами. — Лучшим целителям Империи стоит меньше жрать антидепрессанты и лучше нюхать ауры. И да, заруби на носу, невестушка: перестань пить отвары с полынью. Они только раздражают твоё Ядро. Замени их на чистую воду. И не пытайся колдовать, стены здесь поглотят любую магию, а ты заработаешь мигрень.

Я усадил ее назад в кресло и заботливо поправил вторую лямку ее сползающего лифчика.

— И… и это всё? — она озадаченно уставилась на меня.

— Ага, я всё лишнее выгрыз, — я успокаивающе кивнул ей.

— Но я… я думала… ты же сказал… — она смущенно замолчала, не договорив.

— Меньше думай, дыши носиком. И да, поздравляю с первой нормальной циркуляцией маны за последние три года. Завтра мышцы будут болеть как после кросса. Отлежись. — я развернулся и направился к выходу. — Кстати, постарайся не испортить мебель, она антикварная.

— В с-смысле?

— Ну если вдруг нахлынет и почувствуешь острое желание устроить тыгыдык по-волчьи. После укуса в тебе поселилась крупица моей силы, а она на людей очень по разному действует. Спокойной ночи.

Стена бесшумно скользнула на место, отрезая меня от ошеломленной пленницы.