Ярослав

Обожаю орков. И не только в меню.

Они тупые и изящные, как летящий в окно кирпич. Главное, правильно их приготовить. Если вы понимаете, о чём я.

Я сидел на краю покрытой рубероидом крыши, свесив ноги вниз, и флегматично жевал шаурму. В меру острая, с двойной порцией мяса и халапеньо. Ништяк.

Слева от меня, изящно скрестив стройные ножки в порванных колготках, сидела Диана и брезгливо ковыряла пластиковой вилочкой свой… фалафель, кажется? Короче, какое-то шарики, похожие на какахи. Тарелку с лакомством любезно придерживали живые лозы.

Под нами, метрах в трехстах, возвышались неприступные кованые ворота «Северного Ветра». Монолитные рунные стены, скрытые камеры, магический барьер, всё как у приличных параноиков с тугим кошельком.

— Честно, Яр, твой план отдает дешевой комедией положений, — вздохнула сестра, выкидывая кусок помидора. — Эти орки… они же тупые, фи-и-и-и. Ты поручил стелс-разведку зеленым шкафам с интеллектом табуретки.

Я запил шаурму ледяной газировкой, не отрывая взгляда от ворот.

— На кой-ляд мне твой стелс, Мелкая. Мне нужна дымовая завеса. Стелсом займемся мы с тобой. Смотри. Уже начинается.

Ночную тишину района разорвал такой басистый, утробный бит, что у меня под жопой завибрировал рубероид. Из-за поворота, сверкая стробоскопами, вылетели два наглухо тонированных «Гелика».

Они не стали тормозить. Передний джип с визгом покрышек ушел в управляемый занос и на полном, мать его растак, ходу влетел кормой прямо в охранный пилон перед воротами Медведевых. Раздался глухой удар, посыпались искры. Магический щит возмущенно мигнул.

Музыка в машинах рубила так, что у вороны на деревьях точно словили инфаркт.

Из помятого «Гелика», выбив дверь ногой, вывалился орк Шрам. Мой новый ручной авторитет был одет в малиновый пиджак поверх треников. На шее болталась золотая цепь толщиной с якорную.

— Э-э-э, говноеды! Вы че, маяк тут поставили, в натуре⁈ — Шрам схватился за разбитый бампер и истошно, на всю улицу, завыл: — Моя ласточка! Я её только из салона выгнал! Слышь, терпилы за забором! Вызывайте ментов, страховщиков и КМН! Будем по понятиям раскидывать за порчу имущества малых видов! Дискриминация, жёваный крот!

Я с улыбкой откусил шаурму. Шрам переигрывал, конечно, но шумел он эталонно.

И пошёл экшн. Из геликов повалила зеленая братва с бейсбольными битами и монтировками, начав методично лупить по кованым воротам, требуя «позвать старшего».

Мой взгляд сузился, Чёрный Желудок легонько сжался, почуяв запахи и ауры сквозь городскую копоть.

— Считаем, — вполголоса пробормотал я. — Гвардия Медведевых стянулась к периметру… за сорок три секунды. Неплохо. Шестнадцать стволов с кинетикой, восемь боевых магов стихийников. А вот и наши сладкие собачки…

Из боковых вольеров вырвались три химерные гончие. Огромные лысые твари без глаз, с щупальцами вместо ушей. Они заметались вдоль забора. Я жадно втянул воздух.

— Нюхачи палят ману в радиусе километра. Поэтому их и выводят раз в месяц глушить… Иначе у псин сгорят извилины от передоза.

— Ага, ясно-понятно, да-да, — зевнула Мелкая. — Когда идем? Меня этот орочий хардбасс уже укачивает.

Я глянул на часы, но тут…

Бам! Магический купол мигнул и погас, уходя на сервисную перезагрузку. Гончих за забором затрясло, кинологи спешно потащили их в экранированные будки, чтобы зверушек не замкнуло от сброса из Разлома.

Вся охрана сейчас была сосредоточена на Шраме, который с пеной у рта требовал у магов оплатить ему полировку капота и моральный ущерб за оскорбление какой-то орочьей матери.

— Сейчас. — Я выкинул огрызок шаурмы в трубу. — Чекнем, не соврала ли наша Огневичка.

Мы спрыгнули с крыши на гаражи, мягко прошуршали через технический забор с обратной стороны. Я использовал ауру нашей ксеноморфочки Иллириэль, чтобы сделать нас с Дианой более незаметными.

Там, в глубокой слепой зоне, между кучами мусора, заросшими плющом, пряталась ржавая железная дверь. Служебный шлюз.

Мелкая брезгливо перешагнула через лужу. Я подошел к грязной кнопочной панели, стер пальцем мох.

— Анжела клялась, что тут выносят компот и сгнившие листья, — хмыкнул я. — Посмотрим. «Б… О… Т… А… Н… И… К… семь… семь».

Щелчок. Загудел сервопривод. Ржавая дверь бесшумно, как на подшипниках, отъехала в стену.

— Не подвела, стерва, — одобрительно шепнула Ди.

— Плюс один к шансам стать Старшей Женой, — кивнул я.

Мы шагнули в темноту шлюза, ожидая почувствовать запах прелой листвы, химикатов или мусорных контейнеров. Дверь за спиной захлопнулась. Я повернулся к внутренним створкам, толкнул их…

И мы с сестрой чуть не ослепли.

Никакого технического коридора тут не было и в помине.

Вместо грязной подсобки мы вывалились на мраморный балкончик под самым потолком колоссального подземного зала. Сверху свисали хрустальные люстры. На стенах пульсировали магические светильники. Внизу, в партере, раскинулась настоящая ярмарка тщеславия.

Бархатные банкетки. Шведские столы с закусками, от которых поднимался пар. Вдоль стен стояли бронированные клетки, в которых скалились те самые редкие мутанты-химеры с фермы, сплетали кольца ядовитые лианы, переливались пробирки с нелегальной алхимией.

Но самое главное, по залу прохаживалось человек сто гостей. Все мужчины в строгих смокингах, женщины в откровенных вечерних платьях. И абсолютно у каждого на лице была массивная маска. Играла легкая живая музыка, тихо звенели бокалы с дорогим вином.

Шёл торг за клетки с химерами. Лоты сменяются один за другим. Подпольный аукцион экзотики.

Медведевы не просто «перезагружали щиты» в это время. Во время технического отключения охраны, пока КМН формально не видит периметр по своим спутникам, местный Граф устраивал в Разломе закрытый бутик для богатейшей теневой элиты региона.

Два часа, когда разрешено всё запрещенное.

— Опачки. Шведский стол по талонам, — я хищно облизнулся, облокотившись на мраморные перила балкона. Ноздри с шумом втянули кондиционированный воздух. — Ты чуешь это, сеструха? Анжела помнит это место заброшенным складом, а Медведевы давно запилили тут шикарную зону для VIP-клиентов.

Я сузил глаза. Запах. Внизу пахло дорогим одеколоном, легким страхом разоблачения и… бюрократией.

— Вон тот толстячок у вольера с ядовитым василиском, — прошептал я, указывая подбородком вниз. — От него воняет типографской краской, печатной магией и страхом потерять пенсию. Сто пудов высший инспектор КМН из компашки покойного Соболева. Образцовый гражданин с идеальным соц-рейтингом пришел закупаться запрещенкой. А вон та дама в перьях тоже знакомо пахнет. Кто-то из старших тетушек Златогоровых? Люблю закрытые вечеринки.

Диана смотрела вниз совершенно другими глазами. На ауры ей было начхать. Она разглядывала вечерние наряды светских сучек. И её лицо исказилось от нескрываемого отвращения.

— Взгляни на эту дешевку, Яр… У неё стразы на корсете приклеены мана-пистолетом, это же прошлый век! А этот воротник из перьев грифона? Он её полнит, как свинью перед забоем!

Диана резко обернулась и оглядела наши с ней шмотки, мои рваные ботинки, грязную мастерку и свои рваные колготки.

— Нет. Я в таком виде туда не спущусь. Нас сразу вычислят как нищебродов. Мы должны блистать, — припечатала сеструха тоном генерала. — Так что я нас переодеваю и не спорь!

Её глаза полыхнули огнем. В зале никто этого не заметил, там вовсю торговались за партию алхимической запрещенки из мутировавших пиявок.

Из-под рукавов платья Дианы выскользнули угольно-черные, бархатистые нити. Они оплели моё тело со скоростью пулемета, пожирая ткань моей старой куртки, и на ходу ткали из неё абсолютно безупречный черный смокинг. Остроугольные лацканы словно состояли из затвердевшей сажи. На мое лицо мягко опустилась и впилась в кожу маска в виде черепа серебряного волка с открытой пастью, скрыв мои волчьи уши. Дышать в ней было кайфово, пахло зеленью и свежестью.

Сестра себя тоже не обделила. Через секунду на ней сидело облегающее вечернее платье-бюстье глубокого, ядовитого пурпурного цвета, сотканное из живых лепестков какой-то адской розы. На ее лице мерцала изящная маска ксеноморфа из известного фильма, которая отлично скрывала ее собственные белые волчьи уши. Пушистый хвост элегантно прятался в хитроумном крое подола с разрезом до бедра.

— Ну вот, — довольно мурлыкнула Ди, щелкнув пальцем по моему лацкану. — Другое дело. Встречают по одежке. Теперь можно идти жрать.

Я провел языком по клыкам, поправил манжеты смокинга и галантно подставил сестре локоть.

— Пошли, кутюрье пушистый. Попробуем этот гадюшник на вкус.

Мы плавно спустились по широкой мраморной лестнице прямо к теневому шведскому столу. Мелкая, покачивая бедрами в платье из живых багровых лепестков, шла так, словно этот зал уже принадлежал ей. Ее маска ксеноморфа, глянцево-черная, вытянутая, на жестком контрасте с высокой модой заставляла местных толстосумов инстинктивно шарахаться в стороны.

А ещё эта штука щелкала пастью, как живая, и иногда выпускала внутреннюю малую челюсть. Милота во все поля.

Моя же волчья черепушка из литого серебра надежно скрывала уши и давала идеальный обзор.

Главное правило любого высшего общества, которое я выучил еще задолго до своего переселения в эту реальность: хочешь, чтобы тебя приняли за своего? смотри на всех как на собачье дерьмо, прилипшее к подошве твоих эксклюзивных туфель. Если ты вежлив, ты обслуга. Если высокомерен, ты хозяин жизни.

И мы подрубили ЧСВ на максимум.

Люди расступались, провожая нас шепотками. Охрана в строгих костюмах у входа лишь мазнула по нам взглядами и тут же отвела глаза, когда я хлестнул по ним краешком подавляющей ауры Альфы.

Никаких подозрений. Две эксцентричные личности с идеальной осанкой, чья анонимность скрыта дорогими масками и нарядами. Стопроцентные инкогнито из Столицы или иностранные инвесторы с большими причудами.

Сняв с подноса проходящего мимо официанта бокал игристого, я остановился у массивной колонны, оплетенной светящимся плющом.

— Развлекайся, Мелкая, но не нажирайся в открытую, — бросил я сестре, делая вид, что скучающе дегустирую пойло. Как я и ожидал, кислятина. — Не хочу тебя потом на хребтине до дома волочить и слушать как ты поёшь фальшиво. Я лучше послушаю, о чем тут крысы пищат.

Диана фыркнула за маской ксеноморфа:

— Да больно надо. Я пойду заценю, чё за огурцы они в своих теплицах растят. Тут на входе куст редкого папоротника стоял, мне кажется, он со мной заигрывал, нахал.

Она дернула хвостом, спрятанным в хитроумных складках платья, и растворилась в толпе аристократов. А я закрыл глаза за глазницами маски, весь обращаясь в слух. Мир взорвался тысячей звуков, но я, словно хирург скальпелем, отсекал стук каблуков, звон стекла и тупые сплетни о любовницах, выискивая нужный запах.

Запах страха.

Поймал. В трех метрах от меня, у барной стойки, два пузатых человечка в золотых полумасках нервно цедили коньяк. От них несло типографской краской, печатью КМН и дешевым валидолом.

— … говорю тебе, генерал приказал дать заднюю, — потел и шептал один из них. — Соболев под капельницей пузыри пускает, Чистильщики превратились в удобрение. Никто не хочет брать ответственность за штурм поместья Волковых.

— Но это же позорище! Сопляк-бастард умножил на ноль элиту города!

— И пусть дальше умножает. Ты графики видел? У них в поместье Разлом Бездны открылся! Если наши идиоты шарахнут туда, весь Северогорск взлетит на воздух к сраной матери.

— И чего теперь, нам терпеть беззаконие?

— Пока Волковы сидят ровно и не убивают губернатора в прямом эфире, мы делаем вид, что так и надо. Иммунитет от безысходности.

— Я даже не знаю, как это назвать… позорище.

Я довольно ухмыльнулся, сделав малый глоток вина. Вот почему к нам до сих пор не прислали армию.

Забавно, что Корней оказался дальновиднее стратегов КМН. Дед-то сразу сказал, что мой самопальный фильтр на Якоре грохнет район.

Значит, руки у меня пока что полностью развязаны. КМН не сунется. Легального щита у враждебных Кланов больше нет. Можно расширять границы своей зоны Охоты.

Рано или поздно они придут со мной договариваться. И к этому моменту у меня должны быть все козыри на руках.

Свет в зале чуть потускнел, его лучи скрестились на небольшой сцене. Раздался противный звон гонга.

— Господа и дамы! Аукцион чудес «Северного Ветра» объявляется открытым! — на подиум выскочил лощеный хлыщ во фраке и маске с павлиньими перьями. Голос у него был мерзко-елейный, как засахаренный сироп от кашля. — Сегодня у нас редчайшие лоты для истинных ценителей!

Я неспешно затопал поближе к сцене. Толпа плотным кольцом обступила помост. Приметил Мелкую, она бесшумно вынырнула из скопления расфуфыренных дамочек.

— Первым лотом идет экзотика прямиком из Разлома пятого класса опасности! Живой рассадник смерти! «Семечко Кровавого Баобаба»! — закричал аукционист, срывая шелковое покрывало со стеклянного куба.

Внутри на бархатной подушечке пульсировало толстое, багровое семя размером с кулак. От него пёрло отборным, яростным безумием жизни.

И тут мой рукав едва не оторвался от костюма.

— Братик! — Мелкая вцепилась мне в плечо обеими руками так, что ногти пробили пиджак. Из-под маски ксеноморфа донесся такой жалобный, щенячий скулеж, что даже орки бы заплакали. — Хочу! Ярослав, Ярик, купи-купи-купи-купи-и-и-и!!!

— Ди, ты же понимаешь, что эта штуковина жрет кровь целыми водоемами? Куда ты его посадишь?

— Я выращу его на заднем дворе! Он будет вместо беседки! Буду пить там чай и сушить на нем недоброжелателей! Купи-и-и!!! — ее хвост нервно заходил ходуном, сбивая с ритма проходящего мимо официанта. — Ты бы знал, как он пахнет, а он пахнет божественно, я-то такое чую!

— Ладно, — вздохнул я. Сестра-ботаник — горе в семье.

Торги уже шли вовсю. Какой-то напыщенный толстосум с тростью из слоновой кости швырялся деньгами.

— Десять миллионов имперских рублей! — взревел он, тряся тремя подбородками.

Аукционист залился соловьем:

— Десять миллионов, дамы и господа! Вот это я понимаю уровень! Кто больше? Кто готов забрать этого красавца⁈

Денег в карманах моего смокинга, естественно, не было. Но разве истинный Альфа платит бумажками, когда у него внутри встроенный сейф?

Я медленно шагнул вперед. Подождал, пока толстосум не начнет самодовольно улыбаться.

Сунув руку прямо в рот, я чуть напряг диафрагму. Чёрный Желудок внутри с готовностью отрыгнул мои недавние трофеи. Пальцы сжали обжигающе-горячий предмет.

Я подозвал пальцем главного оценщика, гнома в толстых очках, суетящегося под сценой у лотков для оплаты.

— У меня бартер, — произнес я, бросив на его поднос нечто склизкое.

Тот сперва брезгливо нахмурился, но как только разглядел предмет, его глаза полезли на лоб.

Это был идеальный, геометрически правильный кубик твердой маны Огня. Я «собрал» его, когда недавно пережевывал щит и атаки Владлена Голубева. Мой желудок отфильтровал шлак и спрессовал его силу в один сверхплотный кубик.

Гном-оценщик поднес к глазу монокль. Наклонился над кубиком. И тут же побелел.

— М-матерь праведная… Плотность девяносто девять и девять десятых… Дефектов… нет. Примесей… нет. Чистейший абсолютный эфир Пламени! — гном задыхался, как астматик на марафоне. Он с ужасом и трепетом воззрился на мою серебряную маску. — Мой господин! Вы ограбили Богов⁈ Одна унция такого концентрата стоит дороже квартала в Столице! Эт-то… это минимум пятьдесят миллионов…

Гном не выдержал эмоций и с легким стоном закатил глаза, брякнувшись в глухой обморок.

Зал ахнул. Толстосум с тростью сглотнул, поняв, что с таким бюджетом ему тягаться бессмысленно, и втянул голову в плечи.

— Продано таинственному Господину в маске волка! — радостно, срываясь на визг, завопил аукционист, кивая мне, пока гнома приводили в чувство нашатырем.

Семя баобаба в красивом бронированном ларце перекочевало в загребущие лапки счастливой Дианы. Сестра прижала его к груди, как родного ребенка.

И даже начала сюсюкать с ним, словно заботливая мамаша.

— Спасибо, спасибо, братик! — зашушукала она мне в ухо, когда наигралась со своим семечком. — За мной должок!

— Забей. Ты сделала шикарные платья моим женам. Так что мы квиты, — невинно пожал я плечами.

— Следующий лот! Уникальная химера для охраны частных угодий! Извлечена из Бездны, усилена алхимией! Теневая Гончая Высшего порядка! — проорал ведущий.

На сцену выкатили клетку из титановых прутьев в палец толщиной.

Внутри металась черная, сотканная из мрака и ненависти тварь размером с хорошего медведя. Шерсть дыбилась клубами дыма. Острые как бритвы наросты торчали вдоль позвоночника. Из пасти капала едкая слюна, проедающая поддон клетки. Зверь бешено рычал, бросаясь на прутья так, что те аж звенели.

В зале поднялся возмущенный гул.

— Она же бракованная! — крикнул кто-то из первого ряда. — Я знаю эту партию! Они бешеные, не поддаются ментальной дрессуре, откусывают головы инструкторам! Зачем вы притащили сюда неконтролируемый мусор⁈ Уберите!

Ведущий покрылся испариной.

А я почувствовал укол чистой звериной симпатии. Родственная душа же. Бросили в клетку, издевались, хотели сломать волю. А она не прогнулась.

Молодец.

Я подошел вплотную к титановым прутьям. Охрана напряглась, потянувшись к оружию, но я лишь небрежно махнул им рукой. Встал напротив твари, скрестив руки на груди.

Огромная гончая замерла, вперив в меня безумные, налитые кровью глаза. И с хриплым, грудным ревом бросилась на меня, открыв пасть, чтобы дотянуться и разорвать мою наглую морду сквозь прутья.

Я не двинулся с места. Просто убрал внутренние ограничители. На долю миллисекунды.

И, взмахнув Призрачными Когтями, под испуганные крики разрубил прутья решетки.

Арсеньев, Голубев и Златогоров

VIP-палата в элитном закрытом госпитале гильдии Целителей, чудом уцелевшая вдали от разгромленного крыла Андреевой, была насквозь пропитана запахом коньяка, дорогих сигар и целебной мази.

Владлен Голубев расхаживал из угла в угол, как загнанный в клетку медведь. Половина его лица была покрыта толстым слоем серебристой алхимической пены, а забинтованные кулаки до сих пор слабо дымились.

Аркадий Арсеньев сидел, сжавшись в кресле, и мелко трясся. Свою искалеченную руку с переломанными пальцами он баюкал на груди, словно грудного ребенка. Его лицо приобрело цвет несвежего творога.

Единственным, кто выглядел так, будто в городе ничего не произошло, был Ратмир Златогоров. Делец успел сменить изодранный костюм на свежую, безупречно скроенную тройку и сейчас меланхолично катал кубик льда в стакане с коллекционным виски.

— Я подниму всю гвардию, — прорычал Голубев, резко останавливаясь и вперив в Златогорова бешеный взгляд. Искры сорвались с его кулаков и зашипели на ковре. — Соберу всех вассалов до последнего калеки. Мы стянем к его куполу огнеметы, тяжелую артиллерию и просто выжгем этот чертов волкодавник! Расплавим к чертям там всё!

— Владлен, сделай милость, присядь. Твой ор сушит воздух, а у меня от этого портятся кубинские сигары, — Златогоров поморщился и сделал изящный глоток. — Выжечь он собрался… Напомнить, чем закончился твой предыдущий наскок с Духовкой? Ты бил в него плазмой, способной плавить танковую броню. И что? Этот щенок разгрыз твою Духовку зубами, сплюнул тебе на ботинки туманом и спросил, не найдется ли зубочистки.

— И что ты предлагаешь, гроссмейстер хренов⁈ — Голубев с грохотом опустил дымящиеся кулаки на стол, заставив бутылку виски жалобно звякнуть. — Моя дочь у него в подвале! И вторая, Лиза, тоже там!

— Да, Ратмир, у нас есть хоть какой-то план⁈ — присоединился Арсеньев, и его голос сорвался на панический писк. — Вы вообще соображаете, во что мы вляпались⁈ Он нашинковал Грогха! Грогх свинец на завтрак жрал, а его превратили в фарш для хинкали за три секунды! А Соболев? Чиновник первой категории, на минуточку! Эта тварь прожевала печать министерства и выплюнула галстук прямо в камеру! Нам нужно поднимать всех в столице и жаловаться на произвол Комитета! Пусть объявляют S-класс угрозы! Срочно!

Златогоров посмотрел на Арсеньева так, словно тот только что предложил ему съесть живую жабу. Брезгливо и с легким академическим недоумением.

— Аркаша. У тебя от страха остатки серого вещества усохли, или алхимия в кровь ударила? — процедил он, аккуратно ставя стакан на подстаканник. — Какой сумасшедший подпишет нам режим ЧС? Новый ИО комитета, этот поганый карьерист Воронин?

— А почему нет⁈ — взвизгнул Арсеньев. — Это его прямая обязанность! Если в городе жрут госслужащих…

Златогоров устало закатил глаза.

— Потому что канцелярские крысы берегут свой сыр, Аркадий. Введение S-класса означает, что через час в город войдет Имперская Гвардия. А с ними, возможно, Инквизиторы и Истребители. Они введут внешнее управление. И первое, что они сделают перед тем, как взяться за Волкова — заморозят счета всего северогорского бомонда. Наши с тобой счета, Аркаша. И комитетские. Они перевернут налоговые отчеты, вскроют твои нелегальные алхимические заводы, проверят черные аукционы.

Златогоров наклонился вперед, и его холеное лицо мгновенно утратило всякую мягкость:

— Воронин скорее сам себе уши отрежет и съест, чем пустит в свою вотчину имперских ревизоров. Они будут строчить отчеты о «локальных аффектах» до тех пор, пока Волков не откусит голову Губернатору в прямом эфире. Нас оставили разбираться с этим зверем один на один, господа.

В палате повисла гнетущая тишина. Голубев шумно выдохнул, понимая безжалостную правоту дельца. Имперская машина сотрет Волкова в порошок, но попутно превратит в пыль бизнес и статус местных кланов.

— Значит, тупик, — мрачно подытожил ветеран-огневик. — Самим бить бесполезно. Комитет умыл руки. Нам остается только сидеть на жопе ровно и ждать, пока эта тварь проголодается и придет за остальными нашими дочерьми?

Ратмир Златогоров улыбнулся. Тонко, хищно и невероятно довольно.

— Владлен, мы цивилизованные хищники. А этот Волков — просто взбесившаяся дворняга. Да, сильная, да, с хорошими зубами, но мозгов там нет, только инстинкты, — Делец достал из внутреннего кармана платиновую зажигалку и неспешно прикурил сигару. — Если бюрократия КМН отказывается нажать на красную кнопку добровольно, а Соболевы и Медведевы им потакают… значит, мы должны сделать так, чтобы тревога сработала автоматически.

Голубев и Арсеньев синхронно нахмурились.

— Автоматически? — не понял отец Анжелики.

— Именно. Артефакты Высшей Тревоги, — Златогоров выпустил красивое колечко сизого дыма. — Те самые, что замыкаются напрямую на Столицу, игнорируя местную администрацию. Ближайший такой маяк вмонтирован в силовой узел Медведевых. В их любимый рассадник мутантов и нелегальной химерологии — Разлом «Северный Ветер».

Глаза Арсеньева округлились.

— Вы хотите… натравить этого отморозка на Медведевых? Прямо на Разлом?

— А почему бы и нет? У щенка есть отличный повод, отомстить за родителей, — усмехнулся Ратмир. — Представьте картину: голодный Зверь врывается на закрытую территорию Графа. Охрана Медведева вступает с ним в бой, начинается мясорубка. Граф несет чудовищные финансовые и людские потери, но Волкова не остановить, и он прорывается к Ядру Разлома. Магический резонанс, срабатывает автоматический имперский маяк. Через тридцать минут прибывают Истребители из Столицы и стирают Волкова с лица земли.

Златогоров развел руками, словно фокусник, успешно закончивший номер.

— Две главные проблемы Северогорска, психопат Волков и наш главный бизнес-конкурент Медведев, уничтожают друг друга нашими руками. Без малейшего риска для нас с вами. А мы под шумок вытесним Соболевых из КМН и займем их места. Изящно, не правда ли?

— Красиво на бумаге, — скептически фыркнул Голубев, скрестив массивные руки на груди. — И Медведевым кровь пустим, и от Волкова избавимся. Но есть одна ма-а-аленькая нестыковка, стратег ты комнатный. Волков сейчас засел в своей берлоге. Вокруг него барьер. Жратва есть, бабы есть. С чего бы ему вдруг подрываться и лезть на самый охраняемый объект города? Он больной, но не дебил.

Арсеньев робко откашлялся.

— Ну… если позволите… я, кажется, улавливаю мысль Ратмира Константиновича.

Два высших аристократа перевели взгляд на коммерсанта.

— Волков животное. И, как сказал Ратмир, движим инстинктами. В первую очередь территориальным и доминантным. — Аркадий почесал потный лоб здоровой рукой. — Что, если мы сольем через наших шестерок в Академии информацию о том, что Медведев публично собирается вскрыть Разом и забрать остатки Андрея и Лилии Волковых? Надругаться над ними в научных целях. Или что Граф во всеуслышание назвал нового Альфу «комнатным шпицем на поводке»?

— У щенка взыграет тестостерон, — Златогоров довольно кивнул. — Запиши эту идею, Аркадий. Вбросим инфо-бомбу. Расскажем, что Медведев стянул к Разлому магов, чтобы прилюдно помочиться на герб Волковых. Что-то такое, максимально тупое и провокационное, чтобы задеть спермотоксикозное эго щенка. Ярослав не стерпит такого плевка в свой «вожатский» авторитет. И пойдет жрать.

Аркадий даже позволил себе нервный смешок. Ему не придется нанимать киллеров. Ратмир откровенно сиял.

И лишь Владлен Голубев стоял мрачнее тучи. Он медленно обвел взглядом подельников, и его алхимическая маска пошла угрожающими трещинами от внутреннего жара.

— А что будет, когда Столица сбросит на «Северный Ветер» тяжелую маго-бомбу и сотрет всё в радиусе километра? — голос Голубева стал обманчиво тихим, скрежещущим, как сталь по стеклу. — Или например, на поместье Волковых, если их признают S-угрозой?

— Комитет спишет это на техногенную катастрофу, а мы получим жирные тендеры на восстановление района, — буднично отозвался Златогоров. — Берите себе половину, Голубев, я не жадный.

— Я не о тендерах, гнида, — Голубев шагнул вплотную к дельцу. Воздух в палате моментально нагрелся, словно в сауне. — Мои девочки. Лиза и Анжела. Они сейчас у него в Логове. Ты понимаешь, что этот псих может потащить их за собой в качестве трофейного кордебалета⁈

Ратмир Златогоров даже не дрогнул. Он спокойно посмотрел на взбешенного отца.

— Владлен, давай смотреть правде в глаза, — произнес Ратмир ровным, лишенным всякой эмпатии тоном. — Твои дочери провели сутки в плену у дикаря-каннибала. Репутация Анжелы… скажем прямо, ушла в глубокое пике. Она больше не ликвидный товар для династического брака. Ни один уважающий себя клан, включая мой, не возьмет её без пятидесятипроцентного дисконта. Давай признаем: как политический актив твои девочки списаны в утиль. В большой игре бывают сопутствующие потери. Если придется пожертвовать неликвидом, чтобы уничтожить сразу двоих злейших врагов… Считай это приемлемыми рисками.

В следующее мгновение рука Голубева метнулась вперед и железным обручем сомкнулась на горле Ратмира.

Зазвенел падающий хрусталь стакана. Безупречный шелковый воротник Златогорова вспыхнул и начал плавиться с едким химическим запашком. Делец захрипел, судорожно вцепившись тонкими пальцами в раскаленную кисть боевого мага, но оторвать её не смог.

Арсеньев сдавленно вскрикнул и отскочил к самой стене, в ужасе наблюдая, как ветеран легко поднимает финансиста над полом.

— Слушай меня внимательно, ты, разжиревший калькулятор, — Голубев смотрел прямо в слезящиеся от жара глаза Златогорова. Голос отца Анжелики дрожал от ярости, готовой вырваться из-под контроля. — Ты можешь списывать в утиль свои заводы, свои акции и своих шлюх. Но мои дочери — это моя Кровь.

Он слегка сжал пальцы, и Златогоров издал жалкий, сипящий звук, попытавшись глотнуть воздуха.

— Мы провернем этот твой гениальный крысиный маневр. Мы сольем информацию и натравим этого бешеного пса на Медведева. — Каждое слово Голубева обжигало лицо финансиста, на ковер падали раскаленные капли огненной ауры. — Но! Если с головы Анжелики или Лизы упадет хоть один волосок из-за того, что ты, тварь, не продумал окно для их эвакуации… Я плевать хотел на Империю, КМН и Бездну. Я приду к тебе в офис, засуну твои векселя тебе в глотку и лично буду греть тебя изнутри, пока твои хваленые мозги не испарятся через уши. Мы вытаскиваем девочек ДО того, как прилетят имперские Истребители. Ясно⁈

Голубев резко разжал пальцы.

Златогоров рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и отчаянно кашляя. Его идеальный галстук превратился в тлеющую, обугленную тряпку. Глаза дельца слезились от унижения и гнева, но перечить обезумевшему отцу он не решился.

Владлен отряхнул руки, брезгливо развернулся на каблуках и, даже не глянув на трясущегося Арсеньева, бросил через плечо:

— Готовьте ваш информационный слив, Аркаша. Начинаем охоту на Зверя.

Ни один из трех величайших интриганов Северогорска в этот момент даже в самых бредовых кошмарах не мог себе представить главного. Того, что бешеный зверь, которого они так филигранно собирались «выманивать и провоцировать»… уже выспался, накинул шикарный дизайнерский смокинг от демонического кутюрье и с превеликим удовольствием ехал на их «минное поле» самостоятельно, чтобы вкусно пожрать. Без каких-либо их подсказок.