Из пустого инъектора, валяющегося в луже, тянуло едким химическим запахом реагента и спирта. Дождь хлестал сплошной стеной, остужая разгоряченную кожу и превращая брусчатку в скользкое месиво.
Дмитрий медленно шагал по грязи, сжимая в побелевших, дрожащих пальцах пустой металлический прибор. Его грудь вздымалась часто и прерывисто, плечи мелко подрагивали. Он остановился над огромной фигурой лежащего Ярослава, опустился на одно колено и робко коснулся пальцами его плеча.
— Ярик! Ярик, скотина ленивая, вставай! — тут же раздался из-за барьера звонкий, надрывный крик Дианы. — Ты чего разлегся в грязи⁈
По ту сторону фиолетового щита, который неровно мигал и отбрасывал на мокрые стены длинные ломаные тени, творилось настоящее безумие. Диана плотно прижималась к щиту, её пальцы быстро царапали поверхность, оставляя на ней размазанные следы. Она перескакивала с одной ноги на другую, её пушистый белый хвост ходил ходуном.
— Этот задохлик в куртке тебя сейчас потрогать решил! Ты чё, затерпишь??? Эй, ботан, убрал свои грязные грабли от моего братика! Ты посмотри на свой халат, он же весь в жиже! Из какого секонд-хенда ты его выкопал⁈
Дмитрий вздрогнул, его пальцы соскользнули с плеча Яра в холодную, вязкую грязь. Он поднял голову, часто моргая.
— Это не секонд-хенд… — крикнул он в сторону барьера. — Это рабочая куртка. Из клиники. И она… она была чистая, пока твой братец тут бассейн из грязи не устроил! И вообще, дождь идет, тут у любого халат промокнет!
— Кого волнует твой дождь⁈ — надрывалась Диана, колотя кулаками по барьеру. — Твои ржавые иголки его убьют! Если он умрет, я из тебя лично гербарий сделаю! Понял⁈ Засушу между страниц словаря!
— Иголки стерильные… В индивидуальной упаковке… — буркнул Дмитрий, пытаясь обтереть свою куртку от налипшей грязи.
В этот момент из смога вынырнули двое уцелевших «Чистильщиков» в разбитой броне. Один тащил другого на плече, второй приволакивал ногу. От их искореженных доспехов пахло гарью и паленым полимером, а на шлемах тускло мигали защитные руны.
— Во дела, — прохрипел один из них, с трудом переставляя ноги в глубокой жиже. — Он еще живой?
— Кажется, да. Надо это исправить, — сказал второй.
— Соболев сказал — в стазис.
— Соболев сейчас сам… того. Кусками лежит. Не сдержим мы волка, как он очнется… А потом все на нас опять повесят. А у меня бронежилет пробит и левое ухо не слышит. Кончаем его здесь, спишем на сопротивление при аресте.
Дмитрий резко поднялся с колен. С трудом удерживая равновесие на скользких камнях, он встал ровно между Чистильщиками и телом Ярослава. Широко расставив ноги и растопырив дрожащие пальцы рук, он попытался закрыть собой огромную тушу Зверя.
— С-стойте! Назад! — выкрикнул он, и его голос сорвался на писк. — Этот субъект… он под защитой Общества Целителей! Согласно параграфу три Уложения о чрезвычайных ситуациях…
— Слышь, студент, шел бы ты… домой. К маме, — перебил его первый Чистильщик, не сводя взгляда с Ярослава. — У нас патронов мало, а у меня правый сапог промок. Терпеть не могу мокрые ноги.
— Глава Андреева приказала…
— Отойди, а то рядом ляжешь. Стоять можешь сам? — первый Чистильщик обратился ко второму.
— Стоять — да, — тот отпустил руку товарища и кое-как поймал равновесие.
— Эй, жестянки! На меня смотрите! — Диана за барьером забилась в новой истерике, её грудь ходила ходуном, а ноздри яростно раздувались. — Я вам сейчас устрою параграф три! Ботан, не стой как столб! Ткни его шокером! Да не в плечо, там броня! В пах бей, в пах, у них там самое слабое место! И укуси его за палец!
Дмитрий зажмурился, его губы начали быстро двигаться. Он сделал неровные круговые пассы руками, пытаясь свести пальцы вместе:
— Я… я ставлю малый контур… Защитная сфера… резонанс…
— Коля, убери этого придурка, — поморщился второй.
Чистильщик Коля сделал быстрый шаг вперед и с размаху нанес удар кулаком в тяжелой перчатке прямо в лицо Дмитрию.
Тот отлетел на два шага назад, его пятки заскользили по грязи. С трудом удержавшись на ногах, интерн коснулся ладонью разбитой губы, посмотрел на окрасившиеся кровью пальцы, но не отступил. Сделав шаг вперед, он снова загородил лежащего Ярослава.
— Вы не понимаете, он… — тяжело хрипел он, превозмогая боль. — Он её вылечил… Ядро чистое…
— Ой, мамочки, ботан, локти прижми! Локти! — кричала Диана, колотя кулаками по фиолетовому барьеру с удвоенной силой. — И не хнычь, а то сопли на куртке размажешь!
— Студент, ты задрал под ногами путаться, — прорычал Коля. — Шаг назад сделал, быстро.
— Я… я не уйду… — упрямо прошептал Дмитрий.
Коля вскинул автомат и с размаху ударил прикладом прямо в висок интерну. Голова с хрустом мотнулась в сторону, колени мгновенно подогнулись. Он ничком рухнул в вязкую жижу рядом с телом Ярослава, раскинув руки, и затих. Белый пар медленно поднимался от его промокшей куртки в холодный воздух.
— Всё. Студент спит. Оттащи его в кусты, — безразлично скомандовал второй Чистильщик, наступая тяжелым армейским ботинком на руку лежащего без сознания Ярослава.
Коля перехватил автомат поудобнее, направив ствол точно в голову распластанного Зверя. На разбитом визоре его шлема в последний раз проскочила короткая синяя искра.
— Коля, заряжай плазменный, — добавил второй, кое-как держась на ногах. — Прямо в черепушку ему разряди, чтобы наверняка. А то мало ли, опять жрать начнет.
— Заряжаю. Готовь барьер на всякий случай. На раз-два-три…
Палец надавил на курок. Из разбитого ствола с шипением вырвался ослепительно-яркий свет…
— Нет! — истошно, со всей силы срывая голосовые связки, закричала Диана.
Но смертоносный заряд замер. Буквально в десяти сантиметрах от лица распластанного Ярослава плазменная сфера повисла в воздухе, словно впечатавшись в невидимое желе. Она слабо пульсировала, шипела, но не двигалась с места, скованная сиянием медицинского стазис-поля.
— Ну надо же. Какая неаккуратность, — раздался из темноты переулка сухой, властный женский голос. — Не думала, что в прейскуранте услуг Комитета появился пункт «уничтожение бессознательного пациента».
Елена Андреева неторопливо вышла из-под тени деревьев под проливной дождь. Капли испарялись, не долетая до её идеальной укладки, а за спиной Главы Целителей бесшумно выстроились шестеро крепких гвардейцев-санитаров в глухой белой броне.
Она бросила быстрый взгляд в грязь, где лежал её оглушенный сын Дмитрий, и недовольно поморщилась.
— Опять порвал куртку. И сколько раз я говорила — не лезь под прицел к профессиональным ликвидаторам, Димочка.
Чистильщики мгновенно развернули стволы в сторону незваных гостей.
— Не вмешивайтесь, медики! — рявкнул Коля, хотя его голос заметно дрогнул под холодным взглядом Елены. — Это угроза А-класса! Комитет его…
— Комитет сегодня останется голодным, — сухо перебила его Андреева.
Она лениво сделала легкий пасс ладонью. Волна густого, сладковатого пара с запахом морозной мяты мгновенно накрыла обоих раненых Чистильщиков. Солдаты даже не успели нажать на курки. Их колени подкосились, оружие выпало в грязь, и они рухнули ничком рядом с Дмитрием, погрузившись в глубокий медикаментозный сон.
— Упакуйте объект, — распорядилась Андреева, кивнув своим людям на неподвижную тушу Яра. — В стазис-кокон и в реанимобиль. Да поаккуратнее с ним, повредите хоть один мана-канал — уволю и лично скормлю судебным приставам.
— Твари! Отпустите Ярика! — Диана с внутренней стороны барьера яростно заколотила по фиолетовой стене кулаками. — Слышите, вы, в белых платьицах⁈ Да я из вас компост сделаю! Мой Пушок ваши кишки вместо спагетти сожрет!
Андреева повернулась к ней, поправляя воротник своего безупречного пальто.
— Юная леди, орать на главу Общества Целителей — дурной тон, — саркастично заметила она. — И вообще, голосок потише, у меня от вашего писка портится цвет лица. Ваш брат поедет в лучшую палату. С мягкими стенами, отличным питанием и круглосуточным наблюдением. Обещаю, его там никто не обидит. По крайней мере, пока мы не возьмем анализы.
— Думаешь, поймала Волка, сука? — голос Дианы стал тише, она прищурилась. — В клетку его посадить хочешь? Да только никакая клетка Волка долго не удержит. И он прогрызет прутья быстрее, чем ты думаешь…
Диана набрала в легкие воздуха для очередной яростной тирады, но внезапно осеклась. Её веки начали стремительно тяжелеть. Глаза помутнели, а пушистый хвост бессильно опустился в грязь.
— Что-то… в сон тянет… — пробормотала она, пошатнувшись.
Ноги полубогини подкосились, и она тяжело повалилась на бок, прямо в лужу у фиолетового барьера.
Елена Андреева нахмурилась. Сквозь полупрозрачную преграду Логова она видела кое-что невероятное. Аура лежащей без чувств девчонки стремительно мутировала. Черная, первобытная энергия Бездны внутри неё закручивалась в плотный, ревущий вихрь, перестраивая саму суть девичьего… Ядра?
Андреева даже не знала, как это описать. Формой штука напоминала скорее… Желудок?
Но пробиться сквозь барьер Ярослава, Глава Целителей не могла.
В угасающем сознании Дианы в этот момент вспыхнула гастрономическая сводка, заставив её Черный Желудок довольно заурчать:
Источник: Энергия Бездны и Первобытное Дикое Цветение.
Калорийность: Зашкаливает (перегрузка манаканалов).
Вкус: Сладковатый сок хищной росянки с терпкими нотами лаванды, могильной земли и легким послевкусием рассерженной девственницы.
Полученное усиление: Эволюция «Черного Желудка» до уровня 2.
Вердикт: Время спать и расти. Кокон готов.
Прямо из-под размытой земли двора, пробив брусчатку, бесшумно вырвались лианы с нежными зелеными лепестками. Пахнуло густым ароматом дикой сирени и свежевскопанной земли. Лепестки плавно, словно живые ладони, потянулись к Диане, бережно обволакивая её тело со всех сторон. Спустя несколько секунд на мокрой траве у забора лежал лишь огромный, пульсирующий фиолетовым светом зеленый кокон.
— Потрясающе… — прошептала Елена Андреева, завороженно глядя на это ботаническое чудо сквозь барьер. — Какая уникальная аномалия. Вот бы взять образец ДНК…
— Госпожа, — негромко окликнул её старший санитар, придерживая носилки с надежно зафиксированным Ярославом. — Объект готов к транспортировке. Нам нужно спешить, Комитет может прислать подкрепление. И вашего сына мы уже погрузили.
Андреева тяжело, с искренним сожалением вздохнула, бросив последний взгляд на кокон за барьером.
— Идем, — неохотно скомандовала она, разворачиваясь к реанимобилю. — Сегодня мы и так сорвали джекпот, о каком только можно мечтать.
Ярослав
Тьма, обволакивающая мое сознание после конской дозы транквилизатора, оказалась на удивление уютной. Никакой боли. Только тихое, утробное урчание внутри.
Пока моя тушка каталась в реанимобиле, Внутренний Зверь не дремал. Он деловито наводил порядок в кишечнике, раскладывал награбленную ману по полочкам и ставил новые полки.
А затем прямо перед моим внутренним взором развернулась сияющая фиолетовым табличка. Черный Желудок заботливо выкатил мне отчет об обновлении.
ЧЁРНЫЙ ЖЕЛУДОК УСПЕШНО ОБНОВЛЕН ДО УРОВНЯ 2.
Новый статус: «Абиссальный Гурман».
Поздравляем! Ты больше не кидаешь жратву в рот как портовый бомж-торопыга. Ты переехал в элитный ресторан.
РАЗБЛОКИРОВАННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ:
1. Пассивный навык: «Анабиозная ферментация» (Медленный метаболизм)
Описание: Хватит жевать на бегу и переводить ценный белок на дерьмо. Раньше сожранная магия сгорала в топке тела за жалкие пару часов. Теперь Желудок научился консервировать съеденное.
Эффект: Полученные бафы и усиления больше не выветриваются, как дешевый парфюм. Энергия медленно впитывается в мана-каналы, поддерживая эффект от одних до трех суток (в зависимости от жирности жертвы). Можешь «отложить» переваривание вкусного куска на потом, сохраняя его в вакуумном отделе желудка.
Примечание: Позволяет не искать перекус каждые три часа, чтобы кости срослись. Жри сегодня, кайфуй до выходных.
2. Активный навык: «Кулинарная Синтетика» (Барная карта Бездны)
Описание: Если раньше просто глотал заклинания сырыми, то теперь Желудок работает как мишленовский блендер. Разблокирована возможность осознанно смешивать в кишечнике до трех разных видов магии для создания совершенно новых, полностью отбитых коктейлей!
Примеры рецептуры (базовые):
Коктейль «Замороженные активы» (Лед эльфийки + Бюрократия Соболева).
Свойства: На выходе отрыгиваешь облако свинцового мороза. При попадании в цель оно замораживает мана-каналы врага. Противник не может кастовать, пока не сунет в рот яблоко и сам не ляжет в духовку.
Коктейль «Истеричный Напалм» (Жареная поросль сестры + Плазма тестя).
Свойства: Чистый урон по площади по непредсказуемой загогулине. Плюется сгустками живого огня, которые перед взрывом орут на жертву матом и требуют новые туфли.
Примечание к Синтетике: Можешь смешивать любые поглощенные стихии, эмоции и статусы. Будь креативным! Ты ж, мать твою, Шеф-Повар этого скотского мира.
[⚠️ ВНИМАНИЕ: ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ]
Не рекомендую смешивать несовместимое (например, чистый Свет и сырую Бездну) без предварительной дегустации небольшими порциями. Но можешь рискнуть, ты ж у нас Альфач.
Нарушение кулинарной логики может привести к астральным отрыжкам, демоническому метеоризму и острой кислотной изжоге с радиационным излучением.
Короче, если вдруг пронесет гамма-всплеском, к Желудку никаких претензий. Тебя предупредили, Волчара.
Я мысленно ухмыльнулся, плавая в уютной тьме транквилизатора.
Замороженные активы, значит? Кулинарная синтетика? Срок годности бафов увеличен до нескольких суток?
О-о-о. Держите меня семеро. Теперь я начну делать из местной аристократии салаты, смузи и многоуровневые десерты. И подавать их друг другу на закуску.
Осталось только проснуться и объяснить это тем наивным кренделям, которые наивно решили, что смогут запереть Альфу, который теперь питается в ресторане.
Некоторое время спустя
Ассистентка Софья. Медицинский центр Общества Целителей
Софье недавно исполнился двадцать один год. В свободное от ночных дежурств время она запоем читала дешевые женские романы в мягких обложках. Там, где трепетные девственницы неизменно влюблялись в «прекрасных, но непонятых чудовищ», пробиваясь сквозь их звериный нрав силой чистой любви.
«Зверь в моей ванне», «Мой Нежный Орк», «Академия Оборотней» — эти книги Софья читала запоем.
Наверное, именно поэтому, когда в Общество Целителей под конвоем доставили «Угрозу А-класса», Софья вызвалась ассистировать добровольцем. Старшие коллеги крутили пальцем у виска, санитары сочувственно крестились, а у самой девушки сладко замирало сердце: а вдруг он и правда… ну, из этих? Красивый, таинственный и опасный?
Девушка глубоко вдохнула, толкнула тяжелую дверь и вошла в стерильную, залитую безжалостным белым светом реанимационную палату.
Обстановка здесь больше напоминала пыточную для архидемонов. Посреди комнаты возвышался массивный медицинский стол. На нём лежал пациент, намертво прикованный к металлу тяжелыми магическими цепями. Сверкали подавляющие браслеты на его запястья и лодыжки, а поперек широкой груди тянулась дополнительная страховочная стяжка с рунами абсолютного паралича.
Из одежды на парне осталось лишь махровое полотенце, небрежно брошенное кем-то из предыдущей смены поперёк бёдер. Видимо, санитары начали первичную обработку, но спешно ретировались.
Софья робко подошла ближе, ожидая увидеть клыкастую морду, свалявшуюся шерсть, шипы или жуткую мутацию.
А увидела… парня. Обычно парня лет восемнадцати.
Да, он был покрыт жуткой коркой запекшейся крови и копоти. Да, от него пахло горелым асфальтом и чем-то неуловимо-диким. Но лицо было абсолютно человеческим. Аристократические скулы, упрямый волевой подбородок. И даже в таком измятом, прожаренном виде он был красив. Какой-то хищной, грубой красотой, которую не портят ни синяки, ни шрамы.
«И это… тот самый кровожадный монстр? Угроза А-класса, по слухам расчленившая половину Академии?» — Софья растерянно моргнула, чувствуя, как страх выветривается, уступая место банальной женской жалости.
Она деловито придвинула к столу тазик с теплой водой, бросила туда губки, щедро плеснула дезинфицирующего раствора и принялась за работу. Пациент был без сознания, под слоновьей дозой «Мандрагоры», так что можно было не стесняться.
— Ого, какой тяжелый… — пропыхтела Софья, попытавшись приподнять его закованную в цепи руку, чтобы протереть бицепс. Мышцы парня казались отлитыми из свинца.
Она осторожно, стараясь не причинить боли, проводила влажной губкой по его предплечьям, смывая черную сажу.
— Как ты вообще выжил? — шепотом спросила она. — Тут же ожоги четвертой степени… Ужаси какие… тебя будто в домне запекали.
Софья добралась до лица, аккуратно стирая грязь со щеки. И замерла, рассматривая его вблизи.
— Ой… А ресницы у тебя длинные. Густые какие, — она недовольно надула губки. — Ну вот нечестно же. У меня такие не растут даже с тушью за пять тысяч. Это всем монстрам что ли, такие ресницы полагаются? Может мне тоже, того этого, на Темную сторону Силы перейти?
Страх исчез. Перед ней лежал просто пациент. Большой, опасный, но беспомощный. К тому же, пока она смывала кровь с его груди, Софья с изумлением заметила, как жуткие рваные раны и ожоги затягиваются буквально на глазах. Тело латало само себя с пугающей скоростью.
Девушка аж головой покачала. Во чудеса-то!
Спускаясь всё ниже, Софья добралась до линии таза. Полотенце, которое кто-то небрежно швырнул на бедра парня, сползло набок и откровенно мешало нормально протереть кожу от запекшейся копоти.
Нужно было его либо поправить, либо вообще убрать. В конце концов, она медик, насмотрелась всякого. Анатомия есть анатомия.
В романтичной студентке вдруг проснулось чистое, первобытное и совершенно непрофессиональное женское любопытство. Софья нервно оглянулась на толстую металлическую дверь. Закрыто.
Никого, ага, поблизости. Камеры в этом блоке отключены по приказу Главврача, чтобы не светить протоколы. А сам «монстр» спит сном убитого медведя. О ней никто никогда не узнает.
Девушка затаила дыхание. Пальцы в тонких силиконовых перчатках дрогнули, подцепили белый махровый край. И она робко, буквально одним глазком, заглянула под полотенце.
Повисла пауза.
Глаза Софьи расширились так, что чуть не выдавили стекла защитных очков. Она медленно, очень-очень осторожно, словно боясь разбудить дракона, опустила ткань обратно.
И отступила на шаг. Ноги вдруг стали ватными.
— … Господи Иисусе, — горячим шепотом выдохнула Софья, глядя на лежащего парня уже совершенно другими глазами. — И это… в расслабленном состоянии?..
Лицо ассистентки залила краска, словно спелый томата. Жар дошел до самых кончиков ушей.
Она судорожно вцепилась руками в край металлического столика с инструментами. Софья резко отвернулась спиной к операционному столу, закрыв пылающее лицо мокрыми перчатками. И вдруг тихо, в голос, сама того не замечая, заговорила вслух:
— Ох, бедные похищенные девушки… — Она судорожно сглотнула, а затем её прорвало на нервное, совершенно неуместное смущенное хихиканье: — Хотя… какие же они бедные?.. Да они там, небось…
— Ух-х-х, Кровь кипит, — раздался прямо над ухом низкий хриплый голос. — Мяса бы…
Фраза, в которой не было ни капли угрозы или слабости. Только сытая, бесконечно ленивая, издевательская усмешка.
Софья взвизгнула, выронив губку прямо в таз. Мыльная вода плеснула на кафель. Девушка отскочила к стене и прижалась к ней спиной, вжав голову в плечи.
Ярослав лежал в той же самой позе. Только теперь его глаза были открыты. Они не были черными, как писали в сводках КМН. Вполне обычные, голубые.
Но смотрел он на Софью в точности как огромный, сытый кот, проснувшийся посреди гостиной. А прямо перед носом ещё и забавная мышка пищит.
— Я… я ничего!.. Я просто… чищу… тут грязь! — заикаясь и краснея еще гуще, если это было вообще возможно, залепетала Софья. — Вы… вы спите! Вам вкололи тройную дозу!
Яр чуть повернул голову, не обращая ни малейшего внимания на сковывающую грудь магическую цепь. Его взгляд скользнул по пылающему лицу ассистентки, задержался на бейджике на груди её халатика. Он шумно, по-звериному втянул воздух носом.
— «Софья», — медленно, с хрипотцой прочитал он. Губы Зверя растянулись в широкой улыбке, обнажая два клыка. — У тебя пульс двести ударов в минуту. От тебя тянет паникой и таким густым, сладким женским соком, что даже хирургический спирт не перебивает. Ты ведь не о моей совести сейчас думала, пока под одеялко заглядывала, м?
Софья издала нечленораздельный всхлип, готовая провалиться сквозь землю или немедленно потерять сознание.
Ладно. Ладно-ладно-ладно. Пусть этот нахал говорит что хочет. Ишь, строит из себя невесть кого! Он может сколько угодно ухмыляться, но швейцарские антимагические цепи сдержат даже…
Яр лениво повел закованной в подавляющие руны рукой.
Дзынь.
Особые цепи Общества Целителей, рассчитанные на удержание Одаренных в состоянии психоза, лопнули, как дешевые китайские браслетики из пластика. Яр небрежно стряхнул с предплечья обрывки толстого антимагического сплава, подцепил самый крупный кусок с рунической вязью двумя пальцами и отправил его прямо себе в рот.
С тихим, чавкающим хрустом, от которого у нормального человека кровь стынет в жилах, Альфа принялся неторопливо жевать казенное имущество Гильдии.
Софья прикрыла рот обеими ладошками и издала звук, один в один похожий на писк задушенного суслика. Романы романами, а в жизни прекрасные чудовища оказались куда страшнее. И куда наглее.
Ярослав спрыгнул с кушетки и неторопливо двинулся к Софье, с хрустом перемалывая зубами обрывок рунической стали. Полотенце, зацепившись за край стола, соскользнуло на пол. Он даже не заметил.
А вот Софья как раз заметила. Её взгляд метнулся вниз, и глаза превратились в блюдца. При каждом шаге его… кхм… тяжёлая, налитая плоть лениво качалась, словно огромный маятник, отсчитывающий секунды до конца её невинности.
Софья смотрела на «маятник», как загипнотизированная. И не могла отвести глаз.
— Не бойся. Этот зверь без приказа не кидается, — произнёс Яр, останавливаясь совсем рядом. Софья могла разглядеть каждый волосок на его груди.
Он наклонился и уткнулся носом в её макушку. Вдохнул. Медленно повёл носом вниз, по виску, по щеке, по шее. Задержался у яремной вены, где бешено бился пульс. Спустился к ключицам.
У Софьи не осталось сил даже на писк.
— Есть проблема… — сказал он. — После Второго уровня в крови бурлит коктейль из гормонов. И их надо куда-то деть…
Он выпрямился и посмотрел ей в глаза.
— Ты не подходишь для Стаи. Слабая слишком. Но как самочка неплоха. В жёны не возьму, но развлечься можем. Хочешь?
Софья судорожно втянула воздух. Где-то в дальнем углу сознания билась мысль: кричи, беги, это чудовище, он опасен. Он, говорят, самого Соболева Павла из КМН проглотил! Воспользуется тобой, а потом тоже сожрет! И скажет, что так и было!
Вон там в углу кнопка тревоги! Выскользни и нажми её!
Но проклятое тело не слушалось. Тело хотело остаться. Её плоть до дрожи в коленках жаждала этого опасного первобытного парня. Который словно сошел со страниц ее любимых романов. Чтобы взял ее здесь и сейчас, грубо раздвинул ноги и…
Яр выждал ровно секунду, после чего скучающе зевнул. А затем сгрёб ворот её халата кулаками и рванул. Ткань лопнула по шву, пуговицы брызнули в стороны, ударились о стену и покатились по кафелю.
Софья взвизгнула — громко, скорее от неожиданности, а не от страха. И замерла, прижав руки к обнажённой груди.
Постыдные первобытные инстинкты вопили: да, да, да!
— Вот так-то лучше, — удовлетворённо произнёс Яр, оглядывая её. — Скажешь всем, что монстр тебя жестоко изнасиловал, по классике. Мне всё равно.
Он рывком прижал её к себе. Софья… даже не пыталась вырваться. Напротив, закусив губу, она сделала шаг навстречу…
Елена и Диана Андреевы
В крыле интенсивной диагностики Общества Целителей пахло спиртом, дорогим кофе и ослепительной стерильностью.
Елена Андреева стояла перед парящей в воздухе голограммой ауры своей дочери и, откровенно говоря, тихо охреневала.
Кто она вообще была такая? Главврач, академик и просто железная леди Северогорска. Она повидала в Разломах вывернутые наизнанку кишки, сшивала людей по кусочкам. Но прямо сейчас она попросту не верила собственным глазам.
Проекция светилась чистым, глубоким морским светом. Ни единого пятнышка. Никаких затемнений.
Магический плеврит, который врастал в Ядро Дианы годами и медленно сжирал её витальность, просто исчез. Не «рассосался», между прочим, не ушел в ремиссию, а был буквально выскоблен, словно хирургической кюреткой. Точнее, выгрызен.
Елена перевела тяжелый взгляд на дочь. Диана сидела на диагностическом столе, болтая ногами. На ней был больничный халат, щеки розовели здоровым румянцем, а глаза блестели так живо, как не блестели с самого детства.
— Доча, объясни маменьке еще раз, по пунктам, — раздельно, словно общаясь со слабоумной, произнесла мать, скрестив руки на груди. — Как именно этот безумец снял некроз? Какие ритуалы он использовал? Чем поил? Куда вливал ману?
Диана-Водяра закатила глаза с таким искренним подростковым возмущением, что Елена едва не поперхнулась.
— Мам, ну я же уже пять раз рассказала! — капризно протянула дочь, накручивая локон на палец. — Никаких ритуалов! Он просто прижал меня к креслу, спустил бретельки и…
Она смущенно потупилась.
Елена хищно подобралась, в глазах мелькнул гнев:
— Изнасиловал⁈
— Да нет же! — Диана аж подпрыгнула на столе, вспыхнув как маков цвет. — Ничего он мне не сделал такого! Говорю же: наклонился к ключице, хрустнул зубами чего-то там прямо в воздухе и… всё. Откусил эту черную дрянь, прожевал, сплюнул какой-то пепел и сказал не пить больше отвары с полынью. А потом ушел наверх и прислал нам ушастую киллершу с подносом, чтобы мы чаю попили!
Елена потерла виски. Логика буксовала и отказывалась работать.
Монстр-террорист, Угроза А-класса, расчленитель из подворотни. И он, блин, лечит терминальные стадии банальным «кусь»? И угощает пленниц чаем, используя в качестве прислуги самую разыскиваемую наемницу Северогорска⁈
— Диана, — Елена глубоко вздохнула, пытаясь включить режим холодного психиатра. — Ты провела сутки в сыром подвале с ненормальным психопатом. Тебя похитили, раздели и запугивали. Пожалуйста, не надо его выгораживать. Расскажи мне всё. Как он над вами издевался? Бил? Морил голодом? Унижал?
— Да не издевался он! — возмутилась Диана, слезая со стола. В её голосе прорезались упрямые нотки, которых мать отродясь не слышала от своей послушной, болезненной девочки. — Ты вообще его не знаешь, мам! Он нам нормальные винтажные платья принес! Камин растопил! А Анжелика Голубева вообще с ним пила чай на развалинах столовой, она мне рассказала! И он нас защищал! Ты бы видела, мам, как он там дрался за воротами… Как настоящий Альфа! Один против всех этих трусов! Он за свою Стаю просто порвал их всех! Мама, я считаю, ты должна его отпустить!
Глава Целителей недоверчиво приподняла бровь. Она подошла к дочери вплотную, взяла её за подбородок и заглянула в блестящие глаза.
— Диана. Детка, — проникновенно, с пугающим спокойствием начала мать. — Поздравляю. Ты только что поставила рекорд. За одни сутки в заложниках ты умудрилась подхватить классический стокгольмский синдром. И, кажется, в самой тяжелой форме, с примесью подросткового спермотоксикоза. Тебе бы успокоительного попить. Давай мама принесет?
— Никакой это не синдром! — Диана возмущенно отдернула лицо, сверкая глазами. — Всё по фактам, маменька! И хватит делать из меня терпилу! Я наконец-то здорова! Я дышу без боли! А всё благодаря ему!
Спор прервал тихий стук в дверь. В палату бочком протиснулся заместитель Елены, бледный лысеющий маг в очках.
— Елена Викторовна… Прошу прощения за беспокойство, — замялся он, покосившись на возмущенную Диану. — К вам посетители. Господа Арсеньевы. Аркадий Борисович и его сын, Максим. Настаивают на срочной встрече. Говорят, дело срочное, речь о благополучии невесты Максима, то есть… эм… Дианы.
При упоминании имени «Максим», лицо Дианы скривилось так, словно ей под нос сунули дохлую рыбу. Тот самый Макс, её благородный женишок. Мажорчик, который вчера вечером визжал в луже, когда Волков сломал ему перстень вместе с пальцами. А потом вовсе трусливо отдал ключи от машины.
На фоне того первобытного ужаса и дикой харизмы, что излучал Яр, Макс теперь казался ей просто слизняком.
И глубоко в душе Диана чувствовала жгучий стыд. За то, что в переулке смеялась над Ярославом, когда он защищал сестру от Макса и его прихлебателей. За то, что закрыла глаза на голос совести, помня наказ маменьки поддерживать жениха во всем.
Нет уж, хватит! Она здорова и теперь сама решает свою судьбу!
— Мам, гони их в шею, — брезгливо фыркнула Диана, отворачиваясь. — Видеть не хочу этого клоуна.
Елена Андреева усмехнулась. Ситуация складывалась щекотливая. Раньше союз с Арсеньевыми был ей нужен как политическая страховка для больной, угасающей дочери. Но теперь? Диана здорова, её Ядро горит чисто и мощно.
А Арсеньевы? Да в общем-то просто побитые шавки, потерявшие вес и униженные на глазах всего города. К тому же, главный козырь и единственный объект её медицинского интереса прямо сейчас лежал голый в соседней реанимации под присмотром той глуповатой ассистентки… как её… Софья, кажется.
Если честно… на кой ей теперь этот брак? Дочь здорова, для неё можно поискать более перспективную партию.
Но есть проблемка. Брак скреплен контрактом. И если он будет разорван со стороны Рода невесты, Елене придется выплатить солидные отступные Арсеньевым. Чего главе общества Целителей крайне не хотелось.
Вот если бы Арсеньевы сами разорвали помолвку… да, это был бы идеальный вариант. Да только Аркадий так никогда не сделает. От таких сладких кусков добровольно не отказываются.
Андреева поправила воротник своего белоснежного костюма и холодно кивнула заместителю:
— Пропустите этих джентльменов. Послушаем, какие песни они нам тут споют.
Заместитель кивнул и скрылся за дверью.
— Значит так, — Елена Андреева резко повернулась к дочери, когда шаги в коридоре затихли. Голос Главы Целителей стал стальным и острым, как скальпель. — Для них ты всё ещё больна. Поняла меня? Ни слова о том, что твоё Ядро чисто. Сиди, делай бледный вид и страдай. Усекла?
Диана фыркнула и слегка ссутулилась, с переменным успехом изображая умирающего лебедя.
Дверь отъехала в сторону, и в палату вплыла делегация Арсеньевых. Выглядели они, ну, мягко говоря, не важно.
Аркадий Борисович баюкал на груди свежую, наложенную целителями шину на правой кисти. А следом за ним плелся Макс. Рука мажора тоже покоилась на перевязи, под глазом цвел живописный синяк, а весь его былой пафос сдулся до размеров грецкого ореха.
Как бы не хорохорился Макс в начале дуэли, но в итоге на него случайно упал автомобиль, подброшенный Ярославом в горячке боя. После этого пыл Арсеньева-младшего резко поубавился.
Макс сглотнул, увидел Диану и натянул на лицо жалостливую, елейную маску. В здоровой руке он неуклюже сжимал букет каких-то бледных, вялых роз.
— Дианочка… заенька моя, — заворковал он, делая шаг к кушетке. — Как ты? Я всю ночь места себе не находил! Как представлю, что этот грязный зверь к тебе прикасался… Мы заберем тебя домой, всё будет хор…
— Стой где стоишь, — брезгливо поморщилась Диана, демонстративно зажав нос. — Не подходи, от тебя несёт бензином. У меня сейчас натурально изжога начнётся.
Макс замер, залившись густым румянцем.
— Диана, я же… я просто волновался… — мягко произнес он.
— Вчера в луже перед Волковым ты волновался громче и как-то искреннее, — холодно припечатала она и демонстративно отвернулась. — Розы в мусорку выкинь, у меня на них аллергия.
Макс беспомощно обернулся к отцу. Аркадий скрипнул зубами, но осадил сына взглядом и выступил вперед.
— Охо-хо, дети, дети… Елена Викторовна, я к вам с важным разговором, — делец криво улыбнулся, пытаясь сохранить лицо. — Вы, думаю, уже в курсе. Этот отморозок Волков… он буквально сожрал Павла Соболева! В КМН Северогорска грядут серьезные перестановки. В такие смутные времена мы с вами, как будущие родственники, должны держаться вместе.
Елена сцепила руки в замок, её лицо не выражало ничего, кроме холодной вежливости.
— К чему вы клоните, Аркадий?
— Репутация Дианы, увы, понесла урон, — вкрадчиво, с явным намеком на торг произнес Арсеньев-старший. — Сутки в подвале с маньяком… Злые языки будут болтать разное. Но мой Максим благороден, он не расторгнет помолвку. А в качестве жеста доброй воли мы просим Общество Целителей взять наши клиники под вашу корпоративную защиту. Выде́лите нам ваших гвардейцев-санитаров.
Елена мысленно поаплодировала наглости. Этот стервятник остался без крыши Грогха и теперь пытается пропихнуть свои проблемы под её юрисдикцию, используя контракт на брак как рычаг давления.
— Ох, Аркадий Борисович, боюсь, всё гораздо сложнее, — со скорбным вздохом отозвалась Елена. Железная Леди пошла в контратаку. — Чёрт с ней, репутацией. Беда в том, что после контакта с аномалией Ядро моей девочки… изменилось.
— Изменилось? — Аркадий и Макс насторожились.
— Мы пока не понимаем последствий, — продолжала Елена. — Вы врач, как и я, так что скажу прямо: нужны дополнительные исследования. Я не могу взвалить такую обузу на бедного Максима. Диана минимум ближайшие полгода проведет под моим присмотром. Если хотите, мы можем прямо сейчас разорвать брачный контракт по медицинским показаниям. Обещаю, я не потребую с вас ни рубля отступных.
Лицо Аркадия вытянулось. Он ждал, что Елена будет цепляться за брак. Но она сама предложила ему открыть клетку! Только вот отступать ему было некуда.
— Что вы, Елена Викторовна! — судорожно выдавил Аркадий, покрываясь испариной. — И речи быть не может! Мы своих не бросаем. Помолвка в силе. Мы… мы справимся.
Елена мысленно чертыхнулась. Ну да, было бы глупо ожидать, что Арсеньев вот так сразу откажется от брака. Плевать ему на то, что Диана может быть нездорова после контакта с Аномалией. Для него связь с Обществом Целителей сейчас самый желанный кусок.
— Я восхищаюсь вашей стойкостью, Елена, — продолжал Арсеньев. — Но, смею спросить, могу ли я лично взглянуть на этого… монстра? Поймите меня правильно. Он искалечил меня, искалечил Макса, сожрал представителя КМН. Я просто должен знать, что эта угроза надежно устранена и он не вырвется. У вас есть камеры в изоляторе?
Елена снисходительно, с профессиональной гордостью улыбнулась. Наконец-то она могла показать, чьи методы в этом городе действительно работают.
— О, не извольте беспокоиться, Аркадий Борисович. Зверь на цепи. Скоро будет гавкать по команде, — она подошла к настенной плазменной панели. — Я лично вколола ему дозу «Мандрагоры», способную усыпить взбесившуюся гидру. Хоть на неделю. Он скован швейцарскими антимагическими цепями.
Елена нажала кнопку на пульте. Плазма щелкнула, выдавая картинку с камеры наблюдения в высоком разрешении. Сразу же пошел и звук.
Точнее, звук пошел первым. Это были влажные шлепки и ритмичный скрип металлического стола, перемежающийся громкими женскими стонами.
— Ах… да… о Господи, да!..
Все присутствующие в палате одновременно замерли, уставившись на экран.
Картинка из сверхсекретного изолятора абсолютно не походила на сдерживание угрозы А-класса.
Никаких цепей не было. Точнее, были их обрывки, свисающие с углов стола. Сам виновник торжества, Ярослав Волков, живой, невредимый, с бугрящимися мышцами, находился в… как бы это помягче… в крайне активной, доминирующей позиции.
Ноги ассистентки Софьи, полностью голой, были надежно и уютно закинуты ему на широкие плечи. Девушка выгибалась, вцепившись пальцами в держатели стола, и стонала так, что микрофоны камеры жалобно фонили. А сам Альфа трудился мерно, мощно и как-то… возмутительно расслабленно, словно это была утренняя разминка.